Paultryk. Сборник зарисовок

      Последним воспоминанием Пола Вурде о прошлой жизни было то, как он погиб. Больше сотни лет прошло с тех пор, но ему казалось, что всё случилось буквально вчера. Память приносила боль и заставляла страдать, что не удивительно. Да и картины того, как умер его возлюбленный, продолжали преследовать парня в кошмарах даже в этой новой жизни. Художник просыпался со слезами на глазах каждый день, и в один момент он просто уже перестал замечать такое, принял это как должное. Единственный, кого Пол действительно любил, к кому испытывал самые искренние свои чувства, мёртв уже не одно столетие. Как, впрочем, и сам Вурде.       Нидерландец давно принял для себя, что никогда не будет счастлив, а уж тем более не найдёт Пата. Парень всегда знал, что просто не рождён для чего-то хорошего, и с бессмысленностью своего повторного существования он за столько лет уже успел смириться. Пускай и без особого желания, и далеко не по своей воле.       Докурив очередную сигарету, Пол вздохнул и последний раз бросил взгляд на стену. Там тоскливо висели все его рисунки с Патриком и воспоминаниями о тех временах, когда он и Швиц воевали на фронте.       «Хотел бы я вновь вернуться туда…»

***

      Патриция просто не поверила своим глазам, когда заметила такое знакомое и родное лицо в толпе студентов. Сначала девушка подумала, что ей просто-напросто показалось. Ведь судьба бы не стала преподносить столь благородный подарок, позволяя ей встретить Вурде вновь? Но, похоже, всё происходило именно так. Уж его-то Швиц никогда и ни с кем бы не перепутала, слишком хорошо образ возлюбленного отпечатался в перенесённой из другой жизни памяти.       Всё такой же грустный и задумчивый, как тогда, на фронте, парень смотрел куда-то в сторону. Было видно, что происходящее вокруг и довольно многочисленные окружающие для него сейчас словно бы не существуют вовсе. Слишком уж отчуждённым и остекленевшим был взгляд этих серых глаз.       Первым желанием Патриции, причём невероятно сильным, было подойти и раскрыться перед ним. И этот план теоретически был выполним, если бы не одно большое «но», которое до этого дня как-то не волновало Швиц вообще. Вурде ведь не изменился, остался точно таким же, каким был при их знакомстве в прошлой жизни. Чего совершенно нельзя было сказать о ней.       «Я была парнем… Конечно же, он меня не узнает, — разочарование от этой мысли было невероятно горьким и причиняло сильную душевную боль. — А если ему всё ещё нравятся лишь мужчины? И если он встретит Пэя…»       Страх девушки был очень даже обоснован. Шарпэй Швиц — её брат-близнец, а потому обладает той же внешностью, что была у самой Патриции более столетия назад. И если Пол встретит её ветреного родственника, то наверняка подумает, что это и есть его старый возлюбленный. Патти не хотелось допускать подобного, ведь, зная своего брата, она была уверена, что тот не упустит возможности воспользоваться художником, а потом бросить его, как надоевшую игрушку. Так было со всеми предыдущими парнями близнеца, и вряд ли Вурде станет исключением.       Осознание, что Пэй таким образом просто-напросто разобьёт сердце её любимому человеку, сильно пугало Патрицию. Пол всегда был тонкой и чуткой натурой, которую привык скрывать за наигранной грубостью и суровым видом. Но если с ним так поступят, депрессия парню обеспечена. А может, и хуже.       «Ты слишком драматизируешь…» — подобные попытки успокоить себя совершенно не помогали. Волнение не проходило, лишь стремительно прибавлялись аргументы, почему такое однозначно плохо кончится и почему Пат надо вмешаться до того, как всё произойдёт.       Только вот пока видимой опасности не было, особенно со столь сильной отчуждённостью Пола к окружающему его миру. И потому девушка решила не лезть без прямого повода, пускай ей и очень хотелось.

***

      Но уже в скором времени страхи Патриции полностью оправдались. Не прошло и месяца, как в их комнату начал заходить один слегка навязчивый гость. Было слишком очевидно, что парень всё же не упустит возможности сойтись с ходячим напоминанием его прошлого, пусть и только внешне, и девушка морально подготовила себя к данному стечению обстоятельств ещё с того дня, как впервые увидела Вурде в стенах учебного заведения. Но о взаимности со стороны Пэя пока что речи не шло, и это слегка успокаивало.       Интуиция подсказывала ей, что чуткий Пол всё ещё должен был оставаться романтиком, и эти ожидания действительно в полной мере оправдались. Каждый свой визит юноша сопровождал весьма красивыми букетами подсолнухов и других цветов различных оттенков жёлтого цвета, к тому же приходил всё в одном и том же костюме. Швиц догадывалась, что тот остался у Вурде ещё с выпускного по случаю окончания старшей школы и был, видимо, единственным в его гардеробе. Однако если Патриции это всё казалось довольно милым, у её близнеца такое вызывало лишь раздражение и отторжение.       Так что-то, что Пол совершенно не зацепил Пэя как потенциальный парень, было хоть и не полностью неожиданным, но всё же приятным сюрпризом. Брату Патриции было абсолютно плевать на своего очередного поклонника, и его близняшке даже не верилось до конца, что один из самых крупных её страхов, что эти двое сойдутся, так легко устранился, причём самостоятельно.       Однако она так и не смогла понять, что же стало причиной подобного изменения в поведении её распутного родственника. Пат знала паренька как облупленного, и не могла припомнить ни единого случая, чтобы тот отказывался от отношений с подвернувшимися мужчинами. Особенно с симпатичными, к которым та всегда относила Вурде. — Ты снова к Пэю? — за миролюбивым и дружелюбным тоном девушки весьма ловко скрывалось очередное огромнейшее разочарование и ревность, что сливались в единое всепоглощающее ощущение безнадёжности данной ситуации.       Пол так старательно пытался угодить её близнецу, причём угодить своими старыми методами — значит, тоже помнил всё, что было в их с Патрицией прошлой жизни. И это словно бы являлось приговором по поводу ориентации Вурде, не подлежащим обжалованию. Ведь ещё тогда парень говорил, что женские тела его совершенно не привлекают и даже кажутся противными, особенно обнажённые.       Так захотел бы он в этой новой жизни быть с ней, если та уже столько лет живет не как Патрик, а как Патриция? Девушка в любом случае попытается пережить отказ и, возможно, даже сможет смириться с пожизненной френдзоной и ролью лучшей подруги, если всё дойдёт до признаний. Только вот мечтать о большем она будет всегда, и это понимание лишь сильнее вгоняло её в тоску. — Ага, может, сегодня что-то получится. Наверное… — по грустным ноткам в голосе юноши было очевидно, он сам сомневается в возможности подобного исхода.       Впрочем, не зря.

***

      В этом веке Пол — всего лишь друг Патриции, хоть и достаточно близкий, а значит, та не должна испытывать к нему чувств более сильных, чем испытывают хорошие приятели по отношению друг к другу, а уж тем более — радоваться его любовным неудачам с другими людьми.       Но как бы сильно та ни старалась, задушить в себе спонтанно возникший и очень мощный порыв радости от осознания, что Вурде прекратил свои попытки добиться руки и сердца её братца, девушка не смогла. Пэй, что и правда было ожидаемо, не желал длительных отношений, а Пола не устраивали свободные, что окончательно развело их судьбы в разные стороны и открыло Патти дорогу к исполнению своего плана.       Её надежда, что всё получится, и правда была чертовски сильна.       «Нужно просто направить его в нужное русло, и всё».       Прекрасно осознавая, что среди мужчин, в округе точно, нет того самого идеала Вурде, девушка знакомила друга с ними без особого страха или даже маленького волнения. Никто не смог бы стать тем Патриком, каким была она.       После нескольких последующих неудач в делах любовных Пол начал заметно разочаровываться в окружающих его парнях. Он то и дело опасался, что наверняка такими темпами умрёт в полном одиночестве. Слишком уж юноши были далеки от того, чего ему бы хотелось.       Но присутствие рядом Патти было в каком-то роде успокоительным, это каждый раз помогало Вурде прийти в себя после очередной неудачи и найти силы на то, чтобы вновь вернуться к поискам. Наверное, так было по той причине, что девушка, как Полу казалось, слишком уж сильно напоминала того самого Патрика.       Внешнее сходство нельзя было назвать чем-то удивительным, ведь она была близнецом Пэя. Но вот сходство душевное невероятно сильно поражало Вурде. Патриция была настолько же добра и заботлива, как его покойный возлюбленный, и в то же время — так же строга. Как бы он ни пытался избегать проведения подобных параллелей, те всё равно всплывали в голове парня вновь и вновь. Стоило ему лишь посмотреть на подругу или услышать её голос, как перед глазами моментально появлялся образ Патрика, из-за чего в сердце болезненно щемило.       По этой причине Пол всё чаще стал размышлять о том, что, возможно, ему не нужно никого искать, что тот самый идеал уже находится рядом, пусть это и девушка. Но почему-то такое казалось парню предательством по отношению к Патрику, что он просто пытается найти альтернативу. Вурде действительно надеялся, что в этом мире найдётся тот самый юноша, который будет точно как его супруг прошлого. Или, раз на то пошло, как нынешняя подруга?       Однако то ли проведение решило толкнуть его судьбу именно в русло этих помыслов, то ли Патриция прочитала его мысли, но в одни из очередных вечеров, что друзья проводили вместе, Швиц наконец-то смогла набраться сил и высказать Полу своё давно сдерживаемое предложение. Её сердце было готово в этот момент вырваться из груди, и та с некоторым страхом ожидала, как же отреагирует друг на её слова: — Ты пытался только с парнями, Поули. Но девушки ведь всё ещё существуют…       Облегчение волной пробежало по её телу, ибо полячка не увидела в ответ отвращения в глазах Вурде. В них была лишь невероятно сильная грусть. — Ничего не выйдет…       Может, Пол и верил в свои слова. Трудно было сказать, сколько в это высказывание было вложено отчаяния относительно отношений, а сколько — нежелания пытаться, нежелания предать память о Патрике.       Но отчаяние всё же составляло существенную часть. Если уж с парнями, которым, казалось бы, Вурде мастерски умел угождать в той, прошлой жизни, у юноши сейчас не получалось практически ничего, то с девушками точно всё будет ещё хуже. И воспоминания о Пате, слишком сильно въевшиеся в его сознание, так и не давали сделать шаг вперед.       По крайней мере, ему казалось так. — Пол, ну же. Надо хотя бы попытаться. Мы ведь не пробовали, так что рано ещё говорить о чём-то, разве нет?       Парень просто кивнул в ответ. Сам, однако, он не понимал, искренне сделал это, или же данное действие было чистой случайностью.

***

      Увидеть Пола этим утром у себя на пороге Патриция точно не ожидала. Особенно если учесть, что юноша даже не предупреждал её о своём приходе, а такое бывало лишь в те дни, когда её друг наведывался к Пэю в порывах смелости.       Букет в руках Вурде, всё ещё состоящий из тех милых подсолнухов, которые парень обычно и приносил её братцу, вызвал в девушке разочарование. Первой мыслью, конечно же, было то, что пришёл Пол с намерением вновь попытаться завоевать сердце Пэя. Так неужели её план столь легко провалился?       Слёзы боли и обиды сами собой наворачивались на глазах, но Патти нашла в себе силы сдержать их и заставить себя не разрыдаться при Вурде. Она никогда не позволяла себе быть слабой перед ним, когда была пилотом по имени Патрик, не позволит и сейчас. — Пэя нет дома, извини, — нотки раздражения и тоски в своём голосе та не смогла скрыть, о чём внутренне сильно пожалела. —Н-нет, я к тебе… — прошептал Пол, заикаясь. Он машинально опустил взгляд, будто пытался спрятать лицо и тем самым скрыть проявившийся румянец смущения на своих щеках.       Точь-в-точь как в тот вечер, когда признавался в своих чувствах Патрику в их прошлой жизни.       Швиц ещё сильнее почувствовала желание расплакаться, разве что теперь от счастья, но всё равно по привычке подавила в себе этот эмоциональный порыв. Только вот когда Вурде протянул ей теперь уже приятный и такой желанный букет и поцеловал руку девушки, сдерживать в себе всё это дальше стало попросту невозможно.

***

      Предложение попробовать стать парой было самым лучшим, что Патти слышала за всё своё время в новой жизни. Пол сделал это невероятно робко, словно ожидая отказа со стороны подруги. Но того не произошло, ведь девушка так давно ждала этих слов от него, а ещё пару месяцев назад о подобном только мечтала.       Швиц даже не могла точно сказать, что для неё стало более важным — тот фактор, что они снова вместе, совсем как тогда, или то, что Вурде сумел полюбить её душу, а не тело, при том, даже не подозревая, как близок он сейчас к Патрику, которого так долго искал.       Раскрывать правду теперь уже совсем не хотелось. По крайней мере, пропала та нужда, что питала это давящее изнутри желание. Но Патти всё же была готова пересилить себя и пойти на этот очень трудный для неё шаг. Её мальчик заслуживает того, чтобы узнать правду спустя столь много времени.       Швиц искренне надеялась, что это откровение поможет окончательно отпустить не самое лучшее их прошлое и сделать долгожданный шаг вперед, навстречу тому будущему, о котором оба так сильно мечтали и которое действительно заслужили. Ей, по крайней мере, стало легче в тот день, когда она увидела Пола посреди толпы, так что это и правда могло сработать.       Всё же весьма приятно знать, что твой возлюбленный здесь и будет с тобой и в этой жизни. — Я согласна.       Девушка совершенно не удивилась, когда в ответ Вурде шмыгнул носом. Он всегда был слишком чувствительным, и это проявлялось и сейчас. Парень зарыдал, совсем как тогда, когда прошлый Патрик дал ему согласие на фронте. Но юношу прекрасно можно было понять, ведь ни он, ни сама Швиц никак не могли поверить, что наконец-то их жизни начали налаживаться, что они правда могут обрести своё счастье. — Но, Поули, только скажи. Почему я?       Конечно же, та знала ответ, слишком он был очевиден по предшествовавшим поискам её друга, но ей нужно было услышать это именно из уст любимого. Пол не соврёт точно, она прекрасно знала об этом — Вурде никогда не умел лгать другим, а особенно ей. На самом деле, девушке просто нужен был повод, чтобы начать этот разговор. — Ты заботливая и весьма добродушная, даже к тем, кто не заслуживает такого, — по огоньку в глазах Пола было видно, что тот может перечислять причины бесконечно, — ты смеёшься над моими шутками, пускай мы оба знаем, что они ужасны, и ты… Я не должен говорить такого тебе, я знаю… Но ты так сильно напоминаешь мне… Даже твоё имя — женская версия его…       Парень никак не мог собраться, чтобы оформить свою мысль хоть немного логично и понятно — слишком она была бы странной и даже отпугивающей для того, кто не прошёл через это. И стоило только глянуть на подругу, увидеть крупные капли слёз, что побежали по её щекам — как Пол вовсе потерял способность продолжать. Он ощущал очень сильную вину за сказанное и ещё более мощный страх. Страх, что своими потугами просто разрушил только-только появившуюся надежду на их счастье.       И потому для Вурде стало полной неожиданностью последующее. Подруга внезапно прижалась к его груди, уже абсолютно не в силах подавить рвущиеся наружу слёзы, и прошептала очень тихо, но всё же разборчиво: — Кажется, теперь успокаивать придётся меня…. Хорошо, что мы больше не на фронте, правда, Пол?..       Услышанные слова вызвали у парня поначалу сильнейший ступор. На мгновение тот даже подумал, что ему послышалось. Она ведь не могла знать про фронт из его рассказов, потому что их никогда не было — слишком уж сильно бывший солдат боялся сойти за сумасшедшего. И всё же подобное могло означать лишь то, что знала такую деталь Патриция по причине непосредственного участия когда-то произошедшего.       Переварив всю эту информацию, Пол чуть не позабыл, как дышать. Он моментально прижал девушку к себе, до жути крепко и явно не желая более её отпускать даже на мгновенье, и сам был готов вот-вот отдаться рыданиям. Швиц слабо улыбнулась на это и, встав на носочки, поцеловала возлюбленного в щёку, явно в попытках таким образом хоть немного успокоить его. И себя в том числе. — Я тоже скучала, Пол.