Paultryk. Сборник зарисовок

      Взрыв робота однозначно не входил в планы Красного Лидера. Пол и Патрик были уверены в том на сто процентов, ведь они лично помогали своему сыну построить эту махину. Хотя «они» будет слишком громко сказано, так как действовал по большей части лишь Вурде. Пол частенько задерживался за чертежами, старательно продумывал каждую деталь машины, чтобы не допустить ни единой ошибки, которая могла бы привести к роковому исходу. Можно сказать, что он погрузился во всё это с не меньшим интересом, чем его сын, Тордиус, который всегда с нескрываемым восторгом наблюдал за тем, как его идея благодаря слаженному труду воплощается в жизнь.       Только вот второй отец Лидера с самого начала не был настроен столь же позитивно. Наоборот, Швиц боялся, что эта идиотская идея добром не кончится. Причём говорил Патрик об этом своей семье многократно, надеясь, что хотя бы к его мужу в итоге вернётся рассудок, и тот поймёт, как опасна вся их затея с роботом.       Пол лишь отмахивался. Каждый раз, когда поднималась данная тема, он нежно целовал супруга, обещая, что сделает всё настолько идеально, насколько это возможно. И Патрику хотелось бы верить его словам так же сильно, как верили в это его муж и сын, но не выходило.       Ведь чем выше поднимешься — тем труднее собирать обломки.

***

— Ну и чего ты плачешь, ма? Повода же нет, — голос Торда звучал невероятно хрипло. Патрику казалось, что он принадлежит вовсе другому человеку, а не их сыну, который буквально захлёбывается прямо сейчас своей собственной кровью.       Швиц хотел попросить его не тратить на разговоры силы, которые Красному Лидеру были очень нужны, но не мог произнести ни слова. Единственное, что у мужчины выходило — тихо всхлипывать, бережно поглаживая сына по голове, и шептать что-либо успокаивающее. Патрик давно не чувствовал себя таким беспомощным.       И пускай Торд и выглядел довольно безмятежно, все понимали, как ему сейчас страшно. Взрыв должен был убить парня, но случилось чудо, и тот всё ещё был жив. Но никто не знал, как долго он сможет протянуть со всеми этими ранениями.       Даже Красный Лидер боялся смерти, и, по правде говоря, довольно сильно. Ему всю жизнь казалось, что этот момент наступит ещё очень нескоро. Так было в детстве, так было и совсем недавно, лишь пару часов назад. Норвежец был абсолютно уверен, что вся его жизнь подчинена лишь ему. И эта сладкая ложь оставляла горький привкус железа, что присущ крови человека.       Он не хотел верить в то, что умрет. Всегда хочется думать о лучшем исходе, однако в глубине своей души парень сомневался, что и в этот раз всё закончится позитивно. Перед глазами плыло, в ушах стоял невероятно сильный и раздражающий звон. Торд хотел бы сказать Патрику, что не только плохо его видит, но и практически не слышит, так что и нет смысла в словах поддержки, но он не мог.       И пускай с виду Красный Лидер был невероятно спокойным, может, даже слишком, но всё это было лишь актёрской игрой. То даже можно было распознать со стороны — по голосу Тордиуса или по его слабым и вялым движениям, которые парень старался сократить до минимума.       Он умирал, и от этого было чертовски страшно. — Мам, прости меня… — Красный Лидер всё же не смог сдержать рвущихся наружу слёз, капли катились по его щекам и смешивались с кровью, которой было испачкано его обезображенное лицо. — Я же люблю вас. И сильно… Простите…       От этих слов Патрик почувствовал себя даже дерьмовее, чем было до этого. Хотя возможно ли было в принципе чувствовать себя ещё хуже? Но мужчине сейчас явно не до таких размышлений. Он слышал, как и его супруг, Пол, тихо всхлипывает на переднем сиденье. Торд ненавидел извиняться, они оба это знали. Неважно, к родителям то шло или к друзьям, парень в большинстве случаев боролся за свой поступок или личное мнение до самого конца. Сейчас же он фактически предал свой собственный принцип, что не могло означать ничего хорошего.       Ему было поистине тяжело говорить. На самом деле, Лидер просто боялся не успеть, захлебнувшись собственной кровью. Рассудок подсказывал, что ведёт он себя довольно эгоистично, что буквально перевешивает свой груз на отцов, но он ничего не мог поделать. И это было отвратительно. Однако слишком важно, чтобы его дело завершили. — Не забрасывайте то, что я начал… Прошу… Хотя бы в память обо мне…       Торд не желал, чтобы его смерть оказалась напрасной. Только вот не мог понять, что для его родителей она будет именно таковой, в любом случае. Никакие планы, даже столь грандиозные, как у него, не стоили жизни Торда для Пола и Патрика.

***

      Красный Лидер всё ещё не пришёл в себя, но это было совершенно нормально. По крайней мере, врачи к этому времени начали отзываться о его состоянии уже заметно лучше, чем было после той долгой операции, за которой Пол и Пат смогли наблюдать благодаря смотровому стеклу операционной. Сердце Торда тогда останавливалось несколько раз, что постоянно вгоняло его родителей в сильнейшую истерику. В итоге уже самому Патрику пришлось оказывать помощь. Как бы ни было иронично, сердечные проблемы поляка напомнили о себе ой как не вовремя.       К их большому сожалению, руку сыну пришлось полностью ампутировать. Это было довольно ожидаемо, ведь её состояние явно говорило о том, что та больше не способна функционировать. Сложнее было с поиском доноров. Пришлось пожертвовать парочкой неплохих солдат, которые подходили на эту роль.       Вскоре Торда перевели в реанимацию, а через несколько дней и в обычную палату базы. Всё, конечно же, держалось в строгой секретности — мало ли что захотят натворить солдаты из-за пьянящего ощущения отсутствия контроля над ними. Ведь Красный Лидер, как ни крути, был тираном для них, что и Пат, и Пол прекрасно понимали, потому не хотели рисковать. Их сын, увы, иногда был слишком жесток к своим подчинённым.       Теперь же оставалось лишь ждать, когда парень придёт в себя.

***

      Привычной сигареты не было в руках Пола, но вместо неё присутствовала чашка кофе. От одного воспоминания о его привкусе Патрику было дурно, даже появлялись рвотные позывы. Мужчине казалось, что он уже просто ненавидит этот напиток, который приходится постоянно пить последние несколько суток, лишь бы не пропустить ничего важного о состоянии сына. Но чашку из рук мужа тот всё же взял. Пересилив себя, поляк сделал протяжный глоток. Ему на самом деле легче было пережить недолгий рвотный позыв, чем остаться вне курса событий или вновь рисковать увидеть кошмар с участием Торда, который представал перед мужчиной каждый раз, когда тот засыпал. — Теперь мой черёд, солнышко, — Пол поцеловал супруга в щёку и забрал из его рук чашку.       На тумбочке неподалёку лежал открытый альбом с фотографиями. На них Красный Лидер был ещё ребенком, и когда его отцы, пытаясь отвлечься, пересматривали фотографии, им не верилось, что прошло уже столько времени с тех пор. Иногда мужчинам казалось, что лишь вчера был тот день, когда они усыновили того норвежского мальчика. За этими мыслями супруги даже не заметили того, как рефлекторно начали вновь перелистывать альбом, вспоминая, когда что произошло и что уже удалось вместе преодолеть. — Я ещё жив? Или всё же умер?..       Этот голос на миг испугал мужчин, от неожиданности Патрик даже выронил фотоальбом, из-за чего несколько снимков выпало наружу.       Ни ему, ни Полу не верилось в происходящее, и оба молились, чтобы то не оказалось сном. Торд, наконец-то, пришёл в сознание, чего его родители ожидали действительно очень долго.