Skin to skin

Хосок, наверное, должен был бы закричать, но он просто смотрит, широко открыв глаза. Ему не страшно и не пугающе, а просто странно. Посреди его прихожей стоит парень, хорошо одет, с теми же медовыми глазами и излюбленной солнцем кожей, только без лучезарной улыбки, а с взглядом, полным отчаянья и удушающей беспомощности. Ким Тэхён, от образа которого Хосок всё никак не мог избавиться, но и в то же время тот человек, которого хотелось увидеть снова, несмотря на все опасения. Парень выглядит, как загнанный зверь, неплохо так потрёпанный жизнью. - Извини.. - Только и срывается с его искусанных губ, от чего что-то внутри Хосока неприятно ёкает и извиниться хочется уже ему. - Ты же явно не дверью ошибся, правда? И извиняешься не через то, что вошёл без приглашения, да? – Чон подходит ближе к парню и смотрит практически в упор. - Я извинился за то, что пугал, но на самом деле я не хотел этого делать, а показаться не мог. Думаю, что ты бы не оценил. – Боль со взгляда пропадает и остается только неприкрытое волнение. – Хотя первые дни мне было смешно, вот правда. У тебя такое лицо забавное, когда ты пугаешься. – В глазах напротив плещется озорство, и ситуация теряет всю драматичность. Хосок только и успевает, что следить за сменой эмоций и улавливать смысл быстро сказанных слов. Он удивляется от того, какими реками отчаянья буквально только что иссякал Тэхён, а теперь просто улыбается и сияет, хотя, возможно, так только кажется. Почему-то Хосок думает, что он ещё успеет разобраться с внутренней драмой парня и понять его, если потребуется. - Проходи, у меня есть тысячу и один вопрос к тебе. – Чон проходит на кухню, а Тэхён следует за ним. – Могу предложить чай или кофе, что будешь? - Ты серьёзно? Если ты сожжёшь его, как ритуальное приношение, то давай. Сто лет уже свой любимый кофе не пил. – Тэхён смотрит на парня откровенно со скептицизмом, и Хосока это совершенно не устраивает, но он всё же кивает. - Капучино? Американо? Эспрессо? – Ким удивляется, но виду не подает, только смотрит на кофемашину, а после на хозяина дома и улыбается, ему до чёртиков интересно, что же будет дальше и к чему приведёт упорство Хосока, он сам по себе интересный и Тэхён понял это уже давно, очень давно, ещё когда они впервые встретились взглядами. - Капучино, и немножко алкоголя, если можно, так вкуснее. И себе сделай, чтобы попробовать. – Тэхён с очень важным видом кивает и садиться на стол, чтобы было удобнее наблюдать, а Хосок на это только фыркает, но всё же нажимает на кнопку и под жужжание машины они вместе ждут приготовления ароматных напитков. Ему очень комфортно в этом простом молчании и происходящее не кажется чем-то необычным, а наоборот, будто они знают друг друга тысячу лет и нет ничего странного в подобных разговорах. Будто нет ничего необычного в том, что один стоит перед гранью, а второй уже за ней, и неизвестно, кто и в какую сторону сделает шаг в следующий момент. Хосок берёт первую порцию и выливает в железную маленькую кастрюльку, он всё это время думал, как можно сжечь то, что само по себе гореть не может, и ответ всё же пришёл: если нельзя сжечь, то можно испарить. Он с очень важным видом включает плиту, и ставит ёмкость на огонь, включая тот до упора. Спустя пару минут по кухне расходятся клубы тёмного дыма от выгорающего кофе, а Хосок сжигает над огнём зажигалки картонный стаканчик, на всякий случай, ведь не с ладоней же Тэхёну пить свой напиток. Когда кастрюльку можно свободно назвать сгоревшей, а кухню – близкой к пожару, Хосок маниакально улыбается и спрашивает: - Ну что, вкусно? И аромат приятный, да? – Тэхён откровенно громко смеётся и стирает несуществующие слёзы. Он осознавал, что никакое приношение не сработает, да и знал, что Хосок совсем не верил в эту чушь, но всё же делал. И ему чертовски от этого приятно. – Тебе вот смешно, а мне теперь кухню мыть и кастрюльку выбрасывать, да и ты кофе так и не попробовал. – С досадой говорит хозяин квартиры, но всё же улыбается, ему приятно видеть Тэхёна таким радостным, и не имеет значения, что это, по сути, их первая встреча, не считая сна. - Прости, я не могу помочь в уборке, но с радостью открою окно. – Он делает наимилейшее выражение лица, а дальше будто по щелчку пальцев окно открывается и оставшийся дым медленно вытекает на улицу, и Хосок не пугается, совсем нет, только заворожено смотрит на парня и понемногу пополняет цепочку вопросов, которые хотел бы задать. - Думаю, что теперь мы можем и поговорить. – Чон берёт уже остывшую порцию кофе и делает глоток. Определённо вкусно. - Да что тут говорить. – Тэхён по-детски болтает ногами и вздыхает. – Как ты уже понял, я не живой человек, а некая сущность. – В глазах боль, но на лице улыбка и неизвестно, какими силами он держится. – И мне не очень хочется об этом говорить. Хосок отбрасывает все ненужные вопросы и просто молчит, ему так много нужно спросить, но также он понимает, какую боль может причинить этим Тэхёну, и эта боль намного сильнее физической боли, ему ли не знать. У Чона складывается ощущение, что у Тэхёна есть буквально все ответы, но нет ни сил, ни желания их давать, и он это принимает, пока принимает, до более подходящего времени. - А на мосту.. точнее, в моем сне, ты же правда был там? Или это всё же плод моего воображения? – Парень боится, что ответ будет отрицательным, хотя, по сути, бояться не должен. Просто Хосоку кажется, что они как-то связаны. - Конечно был, просто мне надоело ждать, и я решил показать себя. – Он отвечал так просто и без заминки, что Чон чуть было не упустил одну важную деталь из виду. - В смысле ждать? – Он в непонимании изогнул бровь. - Я и не надеялся, что ты что-то подозреваешь. – Тэхён спрыгнул со стола и подошёл к Хосоку. – Около двух лет назад на детскую площадку, что под твоими нынешними окнами, стал приходить парень и подолгу сидеть на качелях. Не важно, дождь был или снег, но он приходил сюда почти каждый день. – Он посмотрел в окно, на упоминаемую площадку и улыбнулся сам себе. – И практически с первого дня он заметил меня. Я подолгу смотрел в окна и бесцельно скитался по квартире вечерами, мне незачем было покидать этих стен, ведь ни один живой человек не видел меня. Я проверял. – Тэхён будто говорил о ком-то очень близком, а не об обычном незнакомом парне. – Он был единственным, наверное, на всей планете, и даже не подозревал, что видит призрака, думаю, что он смотрел на простого человека в окне и для него в этом не было ничего необычного, но для меня это было важно, потому что я чувствовал себя живым, когда он на меня смотрел. Вот как сейчас, ты же понимаешь, о чём я говорю? Хосок понимал. Ведь это он сидел на этих чёртовых качелях, смотрел в чужие окна и завидовал, ведь в каждом доме были чьи-то маленькие островки счастья, а его островок снесло мощным и несправедливым цунами под названием “Смерть”. Однажды он бесцельно блуждал взглядом по чужим окнам, пока не наткнулся на одинокую сгорбленную фигуру парня, который так же бесцельно смотрел то в чужие окна, то на пустой безлюдный двор. Но всё изменилось, когда они встретились взглядом. Хосок не мог разглядеть лицо, ведь расстояние между ними было приличное, но зрительный контакт был установлен безошибочно. Они оба были одинокими в равной степени: один потерял целый мир, а второй был потерян для всего мира, но кто бы знал. - И именно поэтому ты уверен, что я смогу тебе помочь? - Парень не уточняет, но они оба понимают о чём идет речь, ведь не просто так Тэхён говорил об этом во сне на мосту и писал именно эти слова в послании на зеркале. - Хосок, если не сможешь ты, то не поможет уже никто.