Skin to skin

Хосок не трус, нет, но фотографию Тэхёна надёжно спрятал в чулане и обмотал парочкой на редкость дырявых одеял, сверху накидал старых книг и приложил большой картонной коробкой, будто злосчастный снимок мог сделать ещё хуже, чем уже было. Хосок не дурак, нет, и сразу понял, что, возможно, Тэхён не жив уже давно и можно было бы не бояться за свою, с каждым днём всё больше прогнивающую, личность, вот только реальность сна так же подсказывала, что Тэхён такой же живой, как и сам Хосок. Они параллельно мертвы и живы одновременно, только Хосок умирает внутри, а Тэхён – снаружи, но Чон думает, что они могут равноправно находиться в этом мире, и в этом нет ничего ирреального или неправильного. Точнее, он так думал, пока спустя две недели он не обнаружил злополучную фотографию, которую, на минуточку, он лично запаковал так, будто она виновата во всех его горестях, на кухне, возле полной сахарницы. Именно сахар в его квартире стал вторым тревожным звоночком, ведь он терпеть не может глюкозу и никогда не покупал, как он всегда думал, никому не нужный сладкий песочек. А судя по тому, что всё это время к нему никто не приходил, то сахар появился из ниоткуда. Четырнадцать дней практически спокойной жизни сменили семь бессонных ночей, когда парень просыпался от каждого шороха. На пятый день он даже не удивился, когда нашёл ту же фотографию, только не как предыдущие четыре дня – на кухне или в ванной, а на тумбочке, возле собственной кровати. - Ну, с кем не бывает. – Говорил он сам себе и шарахался собственного отображения в каждой поверхности дома. На седьмой день Хосок вновь обнаружил тот же снимок, только уже на подушке рядом с собой. И всё было бы неплохо и, возможно, даже объяснимо, если бы не одно “но” – вечером предыдущего дня он всё же решился выбросить его. У Чона неприятные мурашки по коже и тысяча вопросов мелькающих в его голове быстрее, чем он успевает моргать. Хосок подрывается с кровати, роняя фотографию на пол, наспех одевается и вылетает с квартиры, едва не сбивая с ног поднимающегося по лестнице старика. - Убегаешь, будто при пожаре. – Тихим бесцветным голосом говорит старик и парня передёргивает во второй раз. Он выглядит как-то знакомо, но где они встречались, Чон вспомнить сейчас не в силах. – Хосок, будь добр, помоги подняться по лестнице и захвати мою трость. – Парень подымает трость и хочет возмутиться, но старик уже стоит возле открытых дверей соседней квартиры. – Ну, чего встал? Проходи, угощу тебя успокаивающим чаем. Хосок давно не ходил ни к кому в гости, и вообще редко без надобности покидал пределы своей квартиры, и сейчас, наверное, стоит чувствовать себя неуютно, но почему-то, войдя на чужую кухню, он будто вернулся в то время, когда родители были живы, а мама готовила поистине вкусные обеды и, такие не любимые, но всё же успокаивающие чаи. В груди болезненно защемляет при упоминании родного человека и парень, неожиданно для себя, задерживает дыхание, пытаясь успокоить колотящееся сердце. Он приходит в себя, только когда старик ставит перед ним дымящуюся чашку с зелёным чаем, чей запах напоминает тот, который часто заваривала мама. Хосок поднимает голову и смотрит на мужчину: его виски давно пробила седина, глубокие морщины совершенно не красят когда-то красивое лицо, и только глаза, такие же глубокие и чистые, как небо в самый жаркий июльский день, сохраняют уже позабытую молодость и смотрят взглядом цепким и сканирующим, будто рентген. От того, что его “читают”, как открытую книгу, парню хочется спрятаться, но он стоически терпит и когда старик отводит глаза, Хосок с облегчением выдыхает. Он только сейчас замечает, что всё это время почти не дышал. - Меня зовут Ким Нгуен, - Уголки губ трогает лёгкая улыбка и он продолжает. – Рад наконец увидеть тебя, Хосок. Вижу, опечален ты чем-то, что душу твою тревожит не один день. Расскажи мне, а я, может, расскажу тебе что, и помогу, если это будет в моих силах. Чон качает головой и всё же рассказывает, рассказывает обо всём: о недавнем переезде, странном сне, призрак которого теперь мерещится ему везде, говорит о, возможно, проклятой фотографии и даже о подозрениях на шизофрению, ведь проще всего списать всё на слуховые галлюцинации, параноидный или фантастический бред, чем посмотреть правде в глаза. Хотя какая правда, если он даже толком не знает, что с ним происходит на протяжении последних трёх недель. - Забавный парень, - Чуть слышно говорит себе под нос господин Ким и весело улыбается, а Хосоку вот вообще не до смеха, и почему его считают забавным совершенно не понимает. - Что из моего рассказа Вы сочли забавным? Меня? – Парень еле сдерживает себя, ведь за последнюю неделю его психическое состояние было в очень шатком положении, и только Бог знает, каким чудом он сейчас умудрялся говорить спокойно и без истерик. - Я не о тебе говорил, не бери это в голову. – Старик делает глоток со своей кружки и Чон повторяет за ним. – Не реагируй на всё происходящее так остро, а прими как должное, и тогда тебе жить станет легче. - Тогда может мне спать с той фотографией, раз уж так? А почему нет, приму это как должное. У меня в квартире долбанный домовой или, возможно, полтергейст, а Вы говорите мне всё пустить на самотёк? – Хосок не кричит, нет, он говорит это так тихо и спокойно, что какая-то часть его сознания даже немного пугается. - Просто у той квартиры уже есть хозяин, и ты знаешь, кто это. Он бы никогда тебя не побеспокоил, если бы не было на то важной причины. Понимаешь? – А Чон вот ни разу не понимает, ни о каком хозяине идёт речь, ни какая такая важная причина существует. Хосок не понимает ровным счётом ничего из того, что говорит этот старик. Госпожа Ким, у которой он раньше снимал квартиру, тоже всегда говорила загадками и, волей не волей, ему самому приходилось искать и находить ответы. – Вижу, что ты ещё не понял, но ничего, скоро всё станет на свои места. - Так может Вы мне сейчас всё расскажете, чего тянуть? – Хосок допивает свой чай и отставляет кружку в сторону. - Всему своё время, сынок. – Господин Ким собирает чашки со стола и ставит их в раковину. – Думаю, что после того, как ты со мной поделился, тебе стало легче. Если нужно будет поговорить – ты знаешь, где меня найти. – Парень понимает, что таким образом с ним прощаются и он, бросив тихое “До свидания”, уходит. Только войдя в свою квартиру, он понимает, что ни разу не называл своего имени этому странному старику, но это кажется не таким и важным, ведь на зеркале возле входных дверей аккуратным почерком написано предложение, которого раньше там не было. “Обернись и сможешь увидеть меня, ведь только ты можешь мне помочь.” Хосок, не задумываясь, оборачивается.