Квартальная бойня

      После той нашей ссоры с Уиллом, мы стараемся не пересекаться. Он всегда уходит из-за стола, стоит мне только появиться, потому я прихожу позже. Может в чем-то он прав, и не стоит заводить никаких союзников, только я все же приверженец теории «один в поле не воин». Моих навыков выживания едва ли хватит, чтобы продержаться сутки на арене. Да и никто не говорил о стопроцентном доверии. Я бы не смогла доверять даже Палмеру.        Каждый день тренировки становятся все жестче, я стараюсь изо всех сил запомнить больше полезной информации. Самой интересной мне показалась секция оказания первой помощи. На арене явно кто-то будет ранен из союзников, или ты сам, потому важно знать как остановить кровь, чем обеззаразить рану в полевых условиях и, конечно же, как наложить перевязку.        Периодически подхожу к силовым секциям: учусь лазить, подтягиваться, метать ножи. Получается не очень хорошо, а если быть честной, то очень не хорошо. Удивительно, как вообще можно за три дня чему-нибудь научиться. Зато трибуты других дистриктов не теряют времени зря. Седьмой — оперируют топорами и молотами, демонстрируя силу и навыки. Третий — разрабатывают какие-то нереальные ловушки с током. Беру на заметку, что с ними нужно быть поосторожнее. Возможно даже осторожнее, чем с профи. Девушка из двенадцатого переходит из секции в секцию, как и я. Либо она не хочет демонстрировать способности, либо тоже ничего не умеет. Теперь понятно, как я выгляжу со стороны для остальных. Алто умен.        С каждым днем наш альянс из десятого и одиннадцатого становится все крепче, это пугает. Бен отпускает шуточки в сторону профи, а Мелания пишет и рисует.        — Я хочу позвать девушку из двенадцатого к нам, вы не против? — разговор начался внезапно, но я просто не могу игнорировать свои мысли. Что если на смотре она наберет малое количество баллов? Тогда от нее будет просто избавиться. А если нет? Тогда она станет хорошим союзником.        Каждый шаг, каждое действие несет за собой определенные последствия. Страшно промахнуться, и кто мне даст гарантии, что можно будет рассчитывать на союз после старта игр? Полагаться на интуицию?        — Если это поможет нам продержаться дольше, то я за, всей рукой. — Парень смеется, а я не знаю, будет ли корректно оценить его шутку в данной ситуации.       Оставшееся время от тренировки я трачу не на развитие или закрепление навыков, а на то, что брожу хвостиком за девочкой из двенадцатого. Выгляжу наверняка как сумасшедшая, но никак не могу найти правильных слов и подходящего момента. В голове все звучит просто, но на деле не могу выдавить и слова из себя.       Привет, меня зовут Ивори, приглашаю тебя в альянс? Посмотрела бы я на себя, если ко мне подошли бы так. Я не умею заводить друзей, собственно поэтому в дистрикте у меня есть только Родни. Ах, рыжая башка, тебя-то мне не хватает больше всех. Только я собираюсь сделать шаг в сторону двенадцатой, как меня опережает Уилл. Они долго о чем-то разговаривают, девушка смущенно улыбается и поправляет волосы. Павлин.       Сотрибут по дистрикту возвращается ко мне с каменным лицом. Теперь он выглядит еще опаснее, раз так легко меняет свои эмоции.       — Она согласна быть в нашем альянсе, — холодно поясняет Палмер, а я откровенно удивленно таращусь на него. — Чего?       — В нашем? Ты же говорил…       — Я знаю, что я говорил. — Уилл не дает мне даже возможности возмутиться, это раздражает еще больше. Но бесит то, что я рада ему. Так не должно быть, на арене очень четко нужно знать одну истину — каждый сам за себя.       Не смотря на проявленное дружелюбие Палмера, едим мы все так же порознь. Сегодня я отказываюсь от личной тренировки с ментором, слишком устала и вымотана. С каждым новым днем мысли о неминуемой и очень стремительно приближающейся смерти становятся все назойливее и назойливее. Остался еще один день тренировок, потом смотр трибутов, интервью и начнутся игры.       Ночью спится плохо, находиться в комнате и просто смотреть в потолок или стену нахожу бесполезным, потому решаюсь прогуляться. Никто же не запрещал гулять по центру. Вилли сказал, что это не желательно, а это то же самое, что положить перед ребенком конфету и сказать «не бери».       Натягиваю не себя спортивные трико и огромную футболку, волосы на ходу убираю в хвост. Миную закрытую дверь комнаты Алто, затем прокрадываюсь на цыпочках в гостиную. По закону жанра я должна была наткнуться на кого-нибудь, даже на Уилла, потом у нас состоялся бы разговор по душам и мы разошлись бы по комнатам, но в гостиной пусто, в коридоре тоже.       Оказываюсь в лифте. И куда теперь? Смутно припоминаю рассказ о крыше. Если не попасться, то и не запрут. Мне совершенно точно нужен воздух. Идея не самая лучшая, я все равно не знаю куда нужно идти. На двенадцатом этаже мешкаю, долго пытаюсь сообразить какое из направлений ведет в нужное место.       Коридор двенадцатого этажа ничем не отличается от нашего, даже вазы с цветами стоят в одинаковом расположении. Только есть еще одна дверь за поворотом, она-то меня и выводит на лестницу, а затем на крышу.       Ожидаемый прохладный воздух не появляется, стоит мне открыть дверь. Нет, я всего лишь слышу городской гул и различную музыку, эта какофония не приносит никакого умиротворения, напротив действует на нервы посильнее, чем ожидание игр. По краям крыши установлены перила, как будто они смогут удержать трибутов от самоубийства.       Что лучше: принять на душу грех и убить себя самому, или умертвить многих, но потом не спать спокойно ночами? Потому что только псих сможет смириться с убийством, с кровью на своих руках, и никакое оправдание о выживании не смоет этих пятен.       Перегибаюсь через перила и смотрю вниз. Высота головокружительная, если упадешь, то шансы выжить стремятся к нулю. И лишь мысль о самостоятельной смерти заставляет меня отскочить от края на пару шагов. Только на словах это так легко, а на деле чувство самосохранения бьет по всем колоколам, страх обхватывает горло крепкими руками, не давая возможности дышать. Что же я буду делать на арене?       Утром как всегда завтрак, потом последний день в тренировочном центре с другими трибутами, обед, ужин и индивидуальные тренировки. День пролетает незаметно, профи все еще косятся на наш союз «инвалидов», мне кажется они боятся. Из года в год альянсы создают только они, очень редко на арене образуются другие группировки, но никак не до начала игр. Одно знаю точно, на нас будут охотиться.       Благодаря Уиллу к нам присоединились девушка из двенадцатого Домна, и парень из седьмого — Мокей. Итого на данный момент наш союз содержит в себе шесть человек. Многих придется убить, как только будет покончено с профи. Хорошо, что не только я понимаю это.       После ланча нас начинают вызывать на индивидуальные показы к распорядителям игр. Не совсем понимаю для чего это делается, на протяжении всех дней тренировок распорядители всегда находились в зале и наблюдали за нами. Неужели нельзя было сделать выводы за это время и проставить баллы?       Начинают по порядку возрастания от первого до двенадцатого дистрикта. Меня радует, что я не последняя, не успею извести себя морально. Чего не скажешь о Домне. Девушка нервничает, грызет ногти и кажется вот-вот готова заплакать. Правильный ли выбор я сделала?       Мы торчим в столовой, не знаю, куда податься. Те трибуты, которые были вызваны, к нам не возвращаются. Приглашают сначала юношу, затем девушку, постепенно зал пустеет. Вскоре доходит очередь до Уилла. Мы не прощаемся и не желаем друг другу удачи, у нас один взгляд на этот счет. Удача слишком давно от нас отвернулась.       Каждому трибуту выделяется по десять минут. Такая странная вещь время, когда нужно, оно будто на месте стоит и замирает, а когда хочется отсрочить момент — летит со скоростью света. Мое имя называют следующим.       — Ни пуха, Ив! — кидает слегка встревоженный весельчак Бен. Я лишь снисходительно улыбаюсь в ответ.       Я двадцатый трибут за сегодня, по распорядителям видно, что отсматривать кого-либо еще они не намерены. Они едят, пьют, гогочут во весь голос, старательно не замечают моего присутствия. Что же будет с бедной Домной? Возмущение мое передать словами невозможно, но я и понятия не имею как привлечь внимание важных шишек игр.       Стараюсь действовать намеченному плану. Алто сказал, что на смотре я должна выложиться по полной. Что ж, где мой бык, которого нужно убить? Направляюсь к секции с мечами и различными ножами. Метаю я не плохо, но не сказать, что очень хорошо. Выбираю несколько метательных ножей и арит*, таким дома легче всего можно было завалить скот. Он острый и наносит смертельные раны, на арене такая вещица помогла бы мне выжить. Поочередно вытаскиваю несколько манекенов и расставляю их в нужном мне порядке.       — Кхм, Дистрикт десять, Ивори Фолстрик! — громко оповещаю распорядителей, чтобы привлечь мало мальское внимание. Гам голосов стихает на время.       Кидаю ножи прямо в манекены, какие-то попадают точно в голову, какие-то в грудь, не то, чтобы так было запланировано, но лучше сделать уверенный вид, чем дать повод этим капитолийским снобам снизить мне балл. После метания в ход вступает арит, несколько голов манекенов оказываются на полу, не смотря на то, что крепления на суставах сделаны из металла. Весьма не прочного, но все же метала. По ощущениям я справилась на десятку минимум.       Тяжело дыша, поворачиваюсь к распорядителям, ожидая реакции. Большая часть одобрительно кивают, а некоторым нет дела вовсе, они слишком увлечены обществом друг друга. Плевать! Я сделала все, что могла.       Бросаю арит на пол и иду к выходу. Будь что будет. Баллы объявят уже сегодня, а пока есть время заняться собой. Алто настаивает на индивидуальной тренировке, на мой вопрос о Уилле отмалчивается. Ментор понимает, что у Палмера больше шансов выжить, нежели у меня. В итоге вместо полезных советов и азов рукопашного боя или метания всего, что попадается под руку, доводя до кондратия Вилли, мы просто сидим в моей комнате и молчим. Лучшая тренировка, на мой взгляд.       Остался последний день. Завтра будет интервью, а потом нас отправят на арену. Говорить не хочется вообще ничего. Я только думаю о том, как в десятом Родни и вся моя семья ждут показа, как они переживают. Лучше бы нас всех разом убили, чем заставили так страдать. Как все сложится на арене, абсолютно непредсказуемо, но баллы могут сыграть на руку. Чем выше оценка, тем больше шанс заполучить богатых спонсоров. А без спонсоров шансы выжить становятся мизерными. Теперь мне интересно, есть ли у меня еще надежда.       За обедом собрались все, кажется это превратилось в традицию. Хотела бы сказать, что мы похожи на большую дружную семью, но это далеко не так. Взрослые говорят о совершенно отвлеченных вещах типа погоды, последних писках моды, о еде. Когда речь возвращается к играм, Алто обращается к нам, заставляя оторвать свои глаза от тарелок.       — Не хотите рассказать, как прошел показ?       Не долго думая, отвечаю:       — Не думаю, что получу больше семерки. Распорядителям было интереснее общаться между собой. Толку от моего представления было ноль. — Не хотелось говорить, что по ощущениям я справилась гораздо лучше, но чего греха таить. Нужно быть реалистом.       — А ты, Уилл? — Алто поворачивается к Палмеру, в голосе его едва больше надежды, чем при обращении ко мне.       — Я ничего не делал, — сухо подмечает он.       Кажется сейчас будет скандал, ибо такой мертвой тишины я не слышала с самого приезда из дистрикта.       — То есть как ничего не делал? — ужаснулся Моргенштерн, мои опасения, кажется, подтверждаются.       Для меня бездействие сотрибута тоже становится шокирующим, совершенно не понятно, что у этого остолопа в голове. Сначала он не хочет союзников, потом внезапно хочет, а теперь просто сидел на показе и не делал ничего, пока не закончилось время.       — Что ж, прошлое не воротить, — подытоживает Алто. — Не удивляйся, если получишь единицу. Такого еще не было за историю игр, но все случается впервые.       После обеда идем в гостиную смотреть объявление результатов. Не могу поверить, что Уильям вообще ничего не делал на смотре, от этого же может зависеть жизнь. Любая помощь от спонсоров в трудные времена на арене может помочь, будь то кусочек черствого хлеба или глоток воды. Правильный ли я выбор сделала? Нужен ли мне такой союзник? Что если он и на арене сядет и будет сидеть, вместо того, чтобы выживать? Сомнения нужно подавлять в зародыше, но не получается.       Играет гимн Панема, затем на экранах показывают на доли секунд ведущих: Туллию, женщину с волосами цвета бирюзы и синими губами, и Лукро, мужчину похожего на собаку с обвисшей кожей. Они являются бессменными ведущими уже десяток лет, настоящие звезды Капитолия, со слов Вилли. Начинается объявление результатов смотра, сначала показывают фотографию трибута, через пару секунд внизу экрана появляется его балл. Первый и второй получают, как и всегда, от восьми до десяти. Парень из третьего — одиннадцать. Большинство других — пять-семь баллов. Доходит очередь Уилла, вся команда подготовки с замиранием сердца ждет низкий балл, но Палмера оценивают на семерку.       — Ты точно просто сидел? — спрашиваю недоуменно, а не менее шокированный парень кивает.       Наконец на экране появляется мое имя. За эти пару секунд безызвестности я успеваю перевернуть в мыслях всевозможные ситуации с минимальным количеством баллов. Однако не дает покоя, что просто сидящему Палмеру дали семерку. Если у меня будет меньше, это конец. В ожидании худшего закрываю глаза. Лучше совсем ничего не знать, чем знать, что ты не жилец.       Девять? Девять!       Мой балл точно такой же, как у профи. Сыпятся поздравления в нашу честь, наполняются бокалы вином с пузырьками, а мы с Уильямом все еще таращимся на потухший экран, словно ожидая появления ведущих, который скажут, что была допущена ошибка.       Мы с Уиллом поздравляем друг друга, становится неловко, ведь мы стараемся не разговаривать. У обоих хорошие результаты, только что это будет значить на арене? Мы сидим до полуночи в гостиной молча, пока ментор не разгоняет нас по комнатам. Завтра последний день в Капитолии, предстоящее интервью, а после начнется борьба не на жизнь, а насмерть.       От тысячи эмоциональных перепадов за сегодня чувствую себя неимоверно усталой. Потому даже не приняв душ, падаю на кровать и тут же засыпаю.