Juegos de amor (Игры любви )

Ненавижу, ненавижу эти сочувствующие взгляды, эти фразы «Боже, она ведь еще ребёнок!», " Куда родители смотрят?!». После того, как родился младший брат, прошло десять лет. Из милой шестилетки я превратилась в ходячий кусок оголённых нервов, во мне играли подростковые гормоны: обида, понимание того, что родной отец полнейший мудак, огорчение в собственном брате, так еще ко всему этому первый альфий гон. Да, вы не ослышались, гон. У мальчиков альф он протикает гораздо проще, чем у девочек: для нас нужно полное внимание со стороны одного из родителей (читай омеги), его тепло и забота, нежный природный запах, что дарит покой и, конечно же, отсутствие внешних раздражителей, но так как в нашей семье самой маленькой была не я, а Алан, то всё внимание и забота были отданы ему. Меня это жутко раздражало, но если не могут родители, может же помочь старший брат, во всяком случае я так думала, но, видимо, мой гон - это сугубо моя проблема.       В один день мои нервы сдали окончательно. В школе у моего соседа по парте началась течка, а ведь знал, что у меня гон и что я альфа, в тот момент как до меня дошёл, если честно сказать, слишком сладкий запах карамели, моё бедро начали нагло лапать, я как ошпаренная выбежала из класса, крикнув учительнице, что мне плохо. Остаток дня ходила с ватой в носу, чтобы не чувствовать эту вонь. На работе сказали, что мне отказано в работе в фильме, который мы снимаем, в связи с чем мне пришлось смириться: если хочу и дальше здесь работать — придется считаться с мнением руководства, так что с трёх до пяти я разносила кофе по гримёркам, возле дома окатили водой из лужи, убью когда-нибудь соседа; но последней каплей стало то, что единственная вещь, хранившая папин успокаивающий запах, была нагло украдена из моего оазиса спокойствия, то есть из комнаты. Проходящий мимо папа очень удивился моему ступору, поэтому видимо решил спросить: — Адри, родная, что-то случилось? — Д-да, п-папа, а где моя подушка, что ещё с утра лежала на кровати, я просто на ней полежать хотела, — нет, ну не говорить же, что я грезила этим весь день. — А, ты про ту с овечками? — на что получается лишь кивнуть. Пытаюсь не сорваться на папу, он ведь не виноват, что у меня гон. — Так я ее в стирку бросил, Алан сегодня в твою комнату уполз и случайно испачкал ее, так что…       После слов «в стирку бросил «, я уже не слушала, мне уже было всё равно кто и чем испачкал подушку, но своими действиями они уничтожили мое успокоительное на время гона; и бомба, чей взрыв я отягивала весь день, наконец взорвалась. Первой жертвой пал папа. — Какого чёрта! Вы хоть знаете как она была ценна, знаете скольких трудов мне стоило предать ей тот неповторимый аромат, леса и кедровых орехов?! — Да, что в ней особенного?! Подушка как подушка, постирается, и можешь снова брызгать её духами! — папа у меня заводной, сразу же перешёл на повышенные тональности. — Да не духи это! — от моей злости легче мне не становилось, запахи с новой силой ударили в нос, глаза начинало щипать от подступающих слёз от обиды, а собственный запах начинал давить на находящихся дома людей. На наши крик и шум прибежал перепуганный Влас, видимо услышал нас из гаража. — Что у вас случилось? — его желание понять почему мы ссоримся было понятно, но нам было не до него. — Если бы ты не пустил Алана в мою комнату, ничего бы не случилось. — То есть это моя вина, что ты дверь не закрываешь?! В этот момент все мои следующие аргументы тут же испарились, ведь на нас вылили ушат холодной воды. Мы с папой резко повернули голову в сторону нашего «обидчика " и увидели чуть помятого Власа. Резкий контраст запахов, видимо пришёлся ему не по душе, так что он заглушил их водой. — Хватит! — рявкнул он. — Что вы вдруг как с цепи сорвались? Адри, ну подумаешь испачкал Алан твою подушку. Ничего, поспишь сегодня на моей. Да и если у тебя был плохой день, то не нужно срываться на… Он не успел закончить, я резко отвесила ему ударом в челюсть. — Тебе не понять почему мне был важен этот запах, вы не замечали, что плохое настроение у меня уже почти неделю, вам этого не понять, чёртовы вы омеги!!! Выкрикнув это, я сорвалась с места и выскочила на улицу в чём была. Мне уже было фиолетово, что будут чувствовать они, мне нужно было место, где никто не сможет мне помешать выплёскивать этот гнев, раз пока для другого не доросла. — Адри, Адри. Адриана! — А? Что? — Вот видишь, а ты боялась, что не разбужу. Привет мышонок, мы приехали так быстро, как смогли. — Привет, пап, — поворачиваю голову, надеясь найти там и отца, но нахожу лишь спящего шатена, то есть моего брата Алана. — Я же просила его не привозить. — Родная, он сам приехал и привез кое-кого еще… — Нет. — Да, она не стала подниматься на этаж, так как думала, что у тебя есть ещё причины на неё злиться, поэтому она ждёт тебя в вестибюле. — Почему? — Ответ прост: Виктория очень сильно боится тебя потерять, ведь ты единственная, кто принимает её такой, какая она есть. — Где отец? — переводить темы это у нас семейное, так что если есть другая тема, то лучше перейти к ней, в данном случае было лучше заняться проблемами брата, чем моими. — В палате, говорит с твоим братом и врачом, пытается отговорить Власа от очередного лечения. — Может и поможет. Дверь с противным скрипом открывается, и оттуда выходит грустный врач, мистер Саммерс видимо рассчитывал все же уговорить отца дать добро на новый курс лечения. Однако и по состоянию отца нельзя было сказать, что ему удалось уговорить брата. — Что случилось? Отец, ты смог уговорить его отказаться от лечения? — …Нет. — Что?! — Прости, Адри, но Влас хочет продолжить лечение; он уверен, что в этот раз оно будет удачным. — То есть, брат доверяет свою судьбу в руки этого «врача», или это новый способ вернуть любовь и уважение Власа? — С чего вы это взяли ми..? — Ой да ладно, всем известно, что ты не должен был быть его лечащим врачом, но в связи с тем, что твой муж не может иметь детей, ты решил вернуть себе расположение наших детей. Только вот незадача: Адриане твоя любовь больше не нужна, да и её жена не подпускает тебя к ней, так как знает, что ты сделал ей больно, Алан тебя вообще не знает, поэтому остерегается, а вот Влас… Сейчас он лёгкая мишень, его только что бросил его альфа, лечение ему не помогает, так что, если ты предложишь то лечение, которое окажется верным, то станешь героем в его глазах вновь.       Было видно как папе больно об этом говорить, но он был прав. Ко мне Самерса не подпускала Вика, Алан его боялся, один лишь Влас находился на нейтральной территори. Так что папа прав, старший брат стал лёгкой мишенью для бывшего отца. Единственное, что в моей голове не укладывалось, то как Вика узнала о том, что мой «отец» хочет наладить с нами контакт, неужели, это он был вчера около нашего дома и именно его моя напарница по площадке, видела его у нас дома, не Роджера?! А про него моя любимая сказала, чтобы защитить меня от Самерса. Какая же я дура! Ведь Виктория меня всегда защищала.       В тот вечер я не вернулась домой и папа поднял тревогу. Нет, у меня конечно бывало такое, что могу уйти с утра, а вернуться почти к закату, но чтобы не прийти даже после него, такое было впервые. Он обзвонил все морги и больницы, все полицейские участки и даже парочку из другого штата, дошёл уже до того, что стал вспоминать номера всей нашей родни от близких до дальних, что собственно делал и Джейсон, ведь его родственников и друзей я любила больше. Они оба уже начали сходить с ума, так как везде был один ответ: «У нас её нет», пока в нашем доме не прозвучал звук входящего звонка. Влас тогда взял телефон. — Алло? — Алло, это дом Лоранов? — Да, а кто говорит? — Это мама Виктории Ламирон, помните мы приходили к вам в гости. — Да, конечно, вы что-то хотели Миссис Ламирон? — Просто хотела сказать, что Адриана у нас, а то у девочки сел телефон и она не смогла вам позвонить. — Подождите так Адри у вас? — Ну да, часов так с шести, а что? — Нет, ничего, мы её просто потеряли. А вы не могли бы отправить её домой? — К сожалению, нет. — Почему? — У вашей сестры сейчас первый гон, и, так как она не находилась под пристальным присмотром дома, а была весь день в школе, где полно раздражителей, то как следствие она очень устала, поэтому мы приведем её к вам завтра утром.

***

— Ви, скажи почему ты со мной? — Ты о чём? — Просто у меня дома никто не обратил внимание на мой гон, а ты сейчас сидишь и успокаиваешь меня своим запахом. — Ты поступала точно так же в периоды моих течек, ты не пользовлась мной, а наоборот защищала и позволяла окутываться своим ароматом, хотя знала, что встречаюсь я с другим, и он просто не хотел, чтоб вся школа об этом знала. Ты была моим рыцарем и будешь им всегда. — Как я могу быть твоим рыцарем, если у меня от безысходности руки опускаются? — Так у всех бывает, просто тебе нужно что-то, за что ты сможешь бороться, то, ради чего ты будешь жить. — Так скажи мне: за что мне бороться? — Всё просто: борись за меня.       Вспомнив это, я сорвалась с места и побежала в сторону холла. Лишь бы успеть, лишь бы она была там, а не уехала домой и исчезла из моей жизни, ведь мне так сейчас нужна была цель, то ради чего я смогла бы жить, та ради кого бы я жила. Пробегая мимо стойки регистрации, я не заметила Вику и уже отчаялась, не найдя её в зале, но когда она меня окрикнула в моём сердце появилась надежда: — Адри! — я резко поворачиваюсь и смотрю во все глаза на нее. — Что-то с Власом случилось? У тебя очень помятый вид. Или этот Самерс все же добрался до тебя? — Ты здесь, — еле слышно шепчу. — Что? — Ты здесь! — кидаюсь на неё и заключаю в крепкие объятия. — Ну конечно же я здесь, ведь тебе сейчас тяжело, и тебе нужна поддержка, — нежно обнимает меня в ответ и гладит по взъерошенным волосам. — Даже не смотря на то, что у меня от безысходности опускаются руки, — она лишь фыркнула на это. -Так у всех бывает, просто нужно найти за что бороться, — я усмехнулась и подняла на нее свои кофейные глаза. — Скажи: за что мне бороться? — дарю ей слабую улыбку. Она улыбается мне в ответ, берет моё лицо в свои ладони и нежно касается своими губами моих. — Всё просто: борись за меня.       И мне уже было не важно, что брат решил начать новый курс лечения, не важно, что на это уйдет много денег и нервов, не важно, что придется терпеть общество «отца». Всё это было не важно пока рядом со мной находилась она, любовь всей моей жизни, моя причина жить и бороться, моя Виктория.