Мальчик-Который-Залетел

      На площади Гриммо, 12, скрипнула входная дверь. Шаркающие шаги суетливо зашуршали по ковровой дорожке в прихожей, было слышно, что кто-то хромает. На пол упала палочка, за чем последовало тихое «О, Мерлин!». Дверь хлопнула. Гарри Поттер вернулся домой.       Он бросил свою разорванную в клочья куртку на пол и неуклюже стянул с ног ботинки, наступая носками на задники. Сделав несколько шагов вглубь дома, он оступился и чуть не упал. Остановившись, новый герой магического мира прислонился к стене, переводя дыхание. Всё в порядке. Он дома. Волан-де-Морт мёртв. Война позади.       Гарри сел на пол. События прошедшей ночи не укладывались в голове. Всё происходило настолько быстро, что он не мог отделить одну сцену в своей памяти от другой. Он спрятал лицо между коленями. Уже под утро в Большом Зале он ненароком оглянулся на череду трупов в углу, за учительским столом. Тела погибших ещё не успели левитировать в другое место. Гарри поспешно отвернулся, но мысль о том, что все эти люди теперь мертвы по его вине, не покидала его до сих пор. Поттер всё ещё думал об этом, и с удивлением заметил, что тело бьёт сильная дрожь.       И тогда Гарри Поттер заплакал.       Всеми силами он пытался прогнать из памяти страшную картинку, но перед глазами всё равно вставала эта сцена: Рон ревёт над затихшим братом, на лице которого запеклась тонкая струйка крови. Ещё четверть часа назад парень был жив, а теперь лежит на полу Большого зала среди остальных убитых. Убитых из-за него. — Нет! — взвыл Гарри, раскачиваясь назад и вперёд. — Не-е-ет!!!       Он был зол, зол на самого себя, на обстоятельства, на Волан-де-Морта. Казалось, что вся жизнь Гарри Поттера была залогом этой ночи. Всё к этому и вело, всё, что бы Гарри ни делал до этого, дало бы один и тот же результат. — Не-е-ет! Они не виноваты!!! — громом разносилось по дому.       Он до крови закусил губу, когда почувствовал, что по щекам потекли слёзы. Из глубины коридора вдруг донеслись звуки — из своей каморки выполз Кикимер. Эльф выглянул из-за угла и забубнил себе под нос: — У! Поглядите-ка! Явил-си… В такое время, да ещё и крычит, весь дом перебудит… — Убирайся! — прорычал Гарри, швыряя в сторону нерадивого домовика только что снятый ботинок. — Сгинь!       Судорожно вдохнув, Гарри обессиленно лёг на пол. В ноздри сразу полетели хлопья пыли, так, что парень закашлялся, согнувшись, и затем перевернулся на спину. Он смотрел в потолок и чувствовал, как слёзы затекают в уши, закупоривая их, словно отделяя новоиспечёного героя магической Британии от ответственности, свалившейся на него в эту ночь. И той, другой ответственности, которая лежала на его плечах всю жизнь, с того самого дня, когда Джеймс и Лили Поттеры были убиты в Годриковой Впадине.

***

      Гарри не выходил из дома уже несколько дней, благо, о еде и порядке в доме, если это можно было вообще назвать порядком, заботились домовики. За это время он успел получить нескольких сов: от Гермионы, из Министерства и от Уизли. Гермиона с Роном сперва звали на ужин, затем на обед, потом просили хотя бы просто ответить. Министерское письмо уведомляло мистера Поттера о необходимости явиться на заседание Визенгамота для рассмотрения дел Пожирате… — Гарри, не дочитав, бросил пергамент в камин. — Кикимер! Кикимер! Где тебя носит, чёрт возьми?! — нервно позвал хозяин дома. Через пару секунд на пороге комнаты появился грязный домовик в обносках. — Чего надобно-то? — проворчал он. — Ты достал, что я просил? — Эхх, ещё б я не достал, достал, как вы и просили, — начал бормотать слуга, как вдруг, щёлкнув пальцами, достал прямо из воздуха, бутылку мутно-лилового снадобья.       Гарри протянул руку и забрал у домовика склянку с зельем. На горлышке висела этикетка с составом: тельца болотной стрекозы, отвар мухоловки, лунная роса… — Этикетку не выкидывай, слышишь? Если вещь стоящая, купишь ещё. — Понял, мистер Поттер, — фыркнул Кикимер. — А теперь уходи, — бросил Гарри, откупоривая бутылку.       Он плеснул в забытый на прикроватной тумбочке стакан немного лилового отвара. Несмотря на не очень аппетитный вид, запах он источал приятный, и Гарри одним глотком осушил полстакана. Да, эта настойка была намного крепче огневиски, несколько пустых бутылок от которого валялись возле кровати.       Гарри Поттер пил. С того дня, когда закончилась война, он беспробудно пил. Единственное, чего ему хотелось — забыться, и сперва у него это неплохо получалось, потому что пить Поттер не умел. Но вскоре ему начало казаться, что огневиски уже не оказывает должного эффекта, и тогда он послал домовика в Лютный переулок за легендарным снадобьем, которое «на вкус крепче любого алкоголя, лечит лучше, чем врачи святого Мунго, а также избавляет от всех проблем, словно сама Смерть» — так писали о нём в одной из мелких газетёнок, живущих за счёт рекламы. Зелье так и называлось — «Живая смерть», и стоило прилично из-за редких ингредиентов, часть которых считалась безумно редкими и оставалась лишь в частных коллекциях.       Гарри облизнул нижнюю губу и решительно вылил всё содержимое пузырька в стакан.

***

      Он проспал мертвецким сном больше восемнадцати часов, зато потом резко проснулся от подступающей тошноты. Спрыгнув с кровати, Гарри хотел было побежать в ванную, но голова закружилась с неимоверной болью, тело предательски пошатнулось, и вчерашний обед вместе с лиловым зельем низверглись прямо на порог ванной. Поттера это невероятно разозлило, и он ударил по полу кулаком, что повлекло за собой ещё один приступ рвоты. Убрать бы это, но палочку свою он потерял ещё на прошлой неделе где-то в недрах дома. — Кикимер! Мерлинов подштанник, быстро сюда! — прокричал Гарри, вытирая рот рукавом. — Убери это дерьмо! — Сейчас, мистер Поттер, конечно же, — бормотал домовик, хотя было прекрасно видно, с каким отвращением он смотрит на заляпанный ковёр.       Остатки едкого зелья не оттирались от пола так просто, поэтому Кикимер предложил хозяину воспользоваться гостевой ванной комнатой. Разозлённый Гарри взял из шкафа бельё с полотенцем и поплёлся по скрипучей лестнице вниз.       Под действием зелья ему снились хорошие сны, но после пробуждения эфемерное ощущение спокойствия и безмятежности как рукой сняло. В первую очередь Гарри прополоскал рот, чтобы избавиться от мерзкого вкуса рвоты, а потом встал под ледяные струи душа. Долго, но без удовольствия, Гарри мыл голову и просто стоял под потоками воды. Он думал о том, что дальше так жить нельзя, но как можно — тоже не понимал. Вытеревшись махровым полотенцем, он надел зелёный халат, висящий на крючке возле двери. «Ах, какой же всё-таки слизеринский дом», — мелькнуло в голове у Гарри. Он обернулся к зеркалу и с отвращением посмотрел на своё отражение. Мешки под глазами, больная пожелтевшая кожа, отросшая неровная щетина. Он вздохнул и поплёлся дальше. Сил что-то в себе менять у Поттера не было.       Тем не менее, Гарри почувствовал слабый импульс желания жить. Захотелось сделать что-нибудь самому, без помощи домовиков и, видимо, магии, потому что палочку он так и не нашёл. На этот случай на кухне не так давно была установлена газовая плита, работающая, как известно, без электричества, которое Гарри так и не решился проводить в старинный волшебный особняк. В тот момент, когда он об этом задумывался, ему хотелось по максимуму оборвать все связи с немагическим миром. О, как бы он сейчас вернулся в свою каморку под лестницей, и чтобы ничего этого не было!       Парень налил воды в эмалированный чайник и поставил на плиту, обжегшись пару раз при зажигании газа. Дождавшись, пока чайник весело засвистит, оповещая о том, что он вскипел, Гарри открыл навесной шкафчик, чтобы достать чашку.       Но найти посуду и чайные пакетики Поттеру не дал неожиданный звонок в дверь.