Проклятое отделение

Жаркое солнце Италии оглушило привыкшего к промозглым, мрачным туманам Центрального отделения Уолкера. Он ступил на перрон и сразу же начал задыхаться от солоновато-сладкого, пропитанного близким морем и стекающими по холмам садами воздуха. Алая лента на шее показалась невыносимо узкой, давящей. Даже в Матиле было прохладнее. Или ему так казалось из-за того, что прибыли они туда ночью, а большую часть жары просидели в подземной части города? Согласно приказу Верховного командования, Аллен Уолкер, в связи с подозрениями в причастности к делам Четырнадцатого Ноя, был переведен в Итальянское отделение Черного ордена. - Аллен, ты только звони или пиши нам, - на ресницах Линали дрожали слезы. Девушка все еще никак не могла синхронизироваться со своей Чистой силой, а тут еще друга переводили далеко. - Может, еще пересечемся на задании, - зато Лави не унывал. Аллен старался улыбаться как можно беспечнее, хотя на душе скребли кошки. Ему не привыкать к переменам, однако конкретно эти не несли ничего хорошего. Никто, кроме Комуи, не слышал об Итальянском отделении, а тот не выглядел довольным переводом. Скорее, встревоженным. Но даже смотритель между Рувилье и Италией выбирал последнюю. - За нами прислали экипаж, - вышел из-за спины Линк. Несмотря на то, что Аллена максимально отстранили от участия в исследовании Ковчега, должность наблюдателя оставили. Линк по-прежнему ходил следом, пару раз пытался занять делом, но быстро отвязался, когда понял, что мальчишка нервничает перед знакомством с новыми людьми и обстановкой. Открытый экипаж поджидал у выхода с вокзала, двойка лошадей нетерпеливо переступала ногами, пока парень с катаной за спиной оглаживал умные, лоснящиеся морды, подкармливая животных кусочками сахара, вынутыми из карманов мешковатых, безразмерных штанов. Странное дело, но парень не носил форму искателя или экзорциста. При виде Аллена он расплылся в широкой улыбке. - Привет, вы те самые новенькие из Центра? - Ага, - искренность улыбки сбивала с толку. Аллен не привык, что незнакомые люди так реагируют на его присутствие, даже если он только что спас их от акума. Разве что Линали да Лави при первой встрече порадовали откровенным дружелюбием. Боковым зрением Аллен отметил, что Линк тоже пребывает в растерянности. Необычно, но приятно, что и говорить. - Здорово! Меня зовут Ямамото Такеши, надеюсь, мы подружимся. Тсуна точно придет в восторг - у нас давно не было гостей, - пробормотал он себе под нос и запрыгнул на место кучера. - Садитесь! В своей жизни Аллен видел мало японцев. Наверное, это связано с тем, что триста лет страна закрыта от посторонних, и там практически не осталось людей - одни акума, а те, кто сбежал давным-давно, разбавили кровь да рассеялись по миру. Самым ярким представителем нации, знакомым Аллену, являлся Канда, и оттого Уолкер в данный момент ловил когнитивный диссонанс. Два мечника, а как велика пропасть между ними! Позитивный, веселый Такеши не умолкал ни на минуту, рассказывая о городе, местах, мимо которых они проезжали. Живая мимика, активные, энергичные движения широкими плечами. Мечник умудрялся даже спиной, не поворачиваясь до конца, чтобы не потерять поводья, выказывать свое мнение, что придавало его рассказам яркую эмоциональную окраску. Редко встретишь настолько открытых людей. Аллен успел полюбоваться на красоты Сицилии, пока добирался до города, где его обязались встретить. Фруктовые деревья, старинные, темно-песчаные дома с плоскими крышами, словно выросшие из скал и побережья, искусно вырезанное каменное кружево соборов и храмов, насыщенные краски витрин и вывесок многочисленных лавочек, увешанные зелеными и алыми гроздьями цветов. А эти холмы, по которым стекали фруктовые сады! Озера и реки, синие-синие, с удивительно прозрачной водой! На одной из станций, под маленьким мостом, плавали величавые белоснежные лебеди с царственным изгибом длинных шей. Они совершенно не боялись людей и принимали от них угощение с поистине королевской статью. По какой-то причине с установкой врат, ведущее в Итальянское отделение, возникли трудности, поэтому добираться пришлось самостоятельно. Благодаря беззаботной болтовне, Аллен узнал много нового о Сицилии и ничего - об Итальянском отделении. Наверное, Линк знал больше, но молчал в тряпочку, только сверлил непонятным взглядом спину с мечом. Аллен уже давно бы воспламенился, а Такеши даже не замечал очевидного недовольства одного из гостей. - Ямамото Такеши, где ваша форма? - суровым голос инспектора спросил Линк, прерывая воодушевленный рассказ о местных виноградниках. Аллен мысленно застонал. Только этого не хватало! Двоеточие разрушит нормальные отношения еще до заложения основы, и им придется ходить в ореоле шепотков, слухов и зарождающегося негатива. Последнее утомляло больше всего. Искатели недолюбливали экзорцистов, а потому были только рады возможности посудачить за спиной одного из них и хорошенько облить грязью. Научный отдел верил Аллену, но больше верил фактам, а те утверждали, что Уолкер и Четырнадцатый связаны. На стороне Аллена остались, пожалуй, только Лави да Линали. Но последняя либо находилась в депрессии, разрываемая на части сомнениями о своем дальнейшем будущем, либо подхватывала опасения брата - Комуи побаивался Аллена и за Аллена. Насчет Лави... Не получалось выбросить из головы воспоминания о второй сущности Книжника, той, что выпрыгнула из ловушки Роад. Слова Мечты звучали в ушах, а тело горело от ран. Это Аллен не мог нанести удар, а Лави наносил их с легкостью. Кто они для Книжника, должного оставаться всегда беспристрастным? Эти люди были добры к нему, но можно ли подружиться за несколько месяцев? Во время коротких встреч, даже не совместного проживания. В конце концов, с Лави и Линали именно в Ордене они пересекались редко, практически всегда - за трапезой. Книжник утаскивал ученика в библиотечные дебри, а Ли считала своим долгом непременно наблюдать за братом, чтобы тот не натворил очередных глупостей, в народе зовущихся Комуринами. Помнится, Мана убил чуть меньше года, приручая его. Но и то Аллен имел возможность наблюдать за клоуном постоянно, видел его поступки и их последствия. В конце концов, он любил Ману. Аллен не знал. Аллен запутался. Он хотел спасти акума, но после появились люди, которых тоже хотелось спасать. И привычный путь вдруг приобрел огромное количество развилок. Наверное, ему необходим этот перевод, смена обстановки, чтобы обо всем как следует подумать. А еще это напоминание - в жизни экзорциста нет ничего постоянного. В любой момент ты можешь погибнуть или перевестись куда-то, чтобы больше никогда не увидеть ставших небезразличными людей. Единственное, что Аллен знал наверняка - он не хочет негативного отношения к себе. К счастью, Такеши не обиделся. - А зачем она мне? - искренне удивился он. И это было странно. Форма считалась неотъемлемой спутницей экзорциста, не только в качестве постоянной мишени, как объяснял Лави, но и гарантом честности слова ее носителя. То есть по этой форме могли предоставить вагон в поезде, номер в отеле и многое другое. После путешествий с Учителем Аллен ценил это даже побольше качеств приманки акума. Экипаж выехал за город, затем углубился в лес. Здесь потрясающе пахло свежестью и нагретыми солнцем травами. Аллен вдыхал и не мог надышаться, после различных допросных в Ордене и собственной комнаты, вдруг ставшей клеткой, он чувствовал себя удивительно легким, почти на свободе. Когда деревья расступились, Аллен увидел белоснежный двухэтажный особняк, раскинувший свои крылья, как будто приглашал в объятия. Слегка странный, в нем остроконечные синие крыши чередовались с прямоугольными, с зубцами, как из старинных гравюр средневековых замков. Или ладьи на шахматном поле. Но по сравнению с мрачной громадой Центра этот дом казался игрушкой, искусно вырезанной из слоновой кости поделкой. Карета остановилась у подножия широкой лестницы. Линк подозрительно прищурился, нервно оглядываясь по сторонам. - Приехали! - Здесь что, совсем нет защиты? Печати, барьеры? - не вытерпел инспектор. - Почему? Есть, - хлопнул глазами недоуменно Такеши. Он смотрел на них так, словно говорил прописные, всем известные истины. Аллену показалось, что Линк сейчас прибьет простодушного мечника. По крайней мере, выглядел вечно спокойный мужчина именно так. - Просто их сняли на время вашего прибытия, иначе вы бы не сумели пройти к нам домой. Слово царапнуло слух. Домой. Линали называла свое Отделение домом, и Аллену хотелось того же. Но почему тогда он с радостью сбежал из Центрального, стоило только Комуи намекнуть, что после перевода Рувилье будет над ним не властен? И уж точно не помчится в Италию проверять, что там да как. Покидал замок Уолкер с чувством значительного облегчения, которого стыдился. - Тсуна, встречай гостей! - завопил Такеши, спрыгивая на землю. - Позаботься о лошадях, - на землю пролился теплый дождик девичьего голоса. - Добро пожаловать в Вонголу! Меня зовут Савада Тсунаеши, можно просто Тсуна. К ним по лестнице не спеша спускалась девушка в темно-синей блузке и черных штанах с завышенной талией. В волосы ее вплелись орехи и мед, рыжеватыми всполохами затерялось солнце. Глаза напомнили об охре и яшме, а губы - персики, как те, что он видел в окне поезда, светло-розовые, пухлые лепестки соблазнительно маленького рта. Почему-то впервые при мысли о фруктах не захотелось есть. Учитель, это все он виноват! Его уроки! Аллен покраснел, вспомнив, как Линали поначалу тоже вгоняла его в краску своим неприкрытым дружелюбием и полным неумением соблюдать рамки личного пространства. Ли то и дело вторгалась в него, чтобы протянуть кружку кофе или просто похлопать по плечу. Это слегка напрягало не привыкшего к нежностям и тактильным, не несущим вреда, контактам Аллена. Когда он пожимал руку Тсуны, показалось, будто на ладонь легла фарфоровая кукольная кисть, хрупкая, тонкая. И такая удивительно теплая. Оказывается, он успел соскучиться по человеческому теплу. Руки Линали всегда оставались холодными, организм все силы тратил на ношение сапогов, без которых Ли сейчас чувствовала себя непривычно легко. - Прошу за мной, я покажу вам комнаты, а после проведу экскурсию. - Нам понадобится одно помещение, - немедленно среагировал Линк. Аккуратные бровки удивленно взлетели к пушистой челке. Прическа Тсунаеши выглядела так, словно девушка намеренно длительное время стояла под сильным ветром. Щеки окрасились нежными яблоневыми цветами румянца, и Аллен заподозрил неладное. О чем она могла подумать? - Простите, нас не предупредили, что вы пара. Не подумайте, здесь это нормально, - тут же замахала руками, словно пытаясь решить все недоразумения до того, как они будут озвучены. Линк мучительно закашлялся, выпучив глаза, до ужаса напомнив тех рыб, что вылавливали индийские рыбаки во времена насыщенного детства Аллена. А Уолкер впервые пристально осмотрел инспектора, беспристрастно оценивая его внешность. Не сравнится, конечно, с Кандой, но симпатичный. Мечник, несмотря на скотский характер, очаровывал своей яркой, экзотичной внешностью. Линк завоевывал воспитанием и спокойствием. Годы учебы у Мариана Кросса сослужили неплохую службу: приучили Аллена ко всем вывертам жизни, какие только возможны. Конечно, Учитель был отпетым бабником, из тех, у кого в каждом городе по девушке, причем влюбленной в него до безумия. Именно этот факт поражал Аллена до глубины души: все девушки боготворили Кросса, несмотря на его омерзительные привычки. Но встречались на пути и другие пары. Аллен видел просто развлечения, мальчиков с подкрашенным глазами и пухлыми, влажными, словно облизанными губами, и серьезные отношения, когда мужчины жили бок о бок не один год, и никто не подозревал в них пару. Он видел разные проявления любви: страстная, нежная, материнская, дружеская. Любовь для него служила доказательством, что людей, несмотря на их разрушительность, на временами появляющуюся тьму в сердце, все же стоит спасать и защищать. До сих пор у Аллена получалось не разочароваться в человечестве, и такие люди, как Линали, Лави, Джерри и многие другие, подкрепляли его уверенность. Если честно, Аллен, к великому разочарованию своего Учителя, не проявлял интереса ни к каким отношениям. Сначала все силы отнимали счета и долги, а после, казалось, жрала их паразитическая Чистая сила. Однако ему казалось, что если бы он начал испытывать некие чувства, пол не имел бы значения, потому что... Ему хотелось уважения, чисто человеческого принятия Аллена Уолкера, как экзорциста и как мальчишки с улицы, как ученика Кросса и как приемного сына Маны. Со всеми сторонами, странностями и желаниями. А дать это могли как мужчины, так и женщины. Но реакция Линка была довольно забавной. Темный Аллен мстительно предоставил инспектору выпутываться самому. - Мы не... не... Мы не пара! - наконец сумел выдавить тот. - Я его наблюдатель, назначенный Ватиканом! Должен находиться при нем круглые сутки. Лицо Тсунаеши вернуло прежний оттенок. - В этом нет необходимости. Итальянское отделение находится под круглосуточным наблюдением, а когда опустится барьер, его нельзя будет покинуть без записи Смотрителя. Да, кстати, надо будет зайти, внести ваши имена в список допущенных лиц. Уже не в первый раз задался Аллен вопросом, что же делают в этом Отделении? То есть Центральное хранит осколки Чистой силы, Азиатское экспериментирует по части магии и оружия, Североамериканское разрабатывает что-то сверхсекретное. У Южноамериканского наибольший процент рекрутов в искатели. Там занимаются их подготовкой и тренировкой. Все это Аллен уловил из слухов и сплетен, бродящих по Ордену, но никто никогда не упоминал даже, что в Италии имеется свое Отделение. Дверь в особняк распахнулась, и у Аллена отвисла челюсть. Ничего общего с ранее виденными им Азиатским и Центральным отделениями. При использовании зданий в первую очередь учитывалась функциональность. Убежище должно приносить пользу, служить защитой, но никак не домом, поэтому повсюду царило мрачное торжество смерти, аскетичное и суровое. Голые стены, тени по углам, тяжелое, темноватое освещение словно напоминали, что каждый из присутствующих может умереть в любой момент, будь то искатели или экзорцист. Памятные вещи сжигались, если не разбирались живыми, ни одна комната не носила индивидуальности. В Итальянском отделении бал правила жизнь. Особняк напоминал дом какого-нибудь богатого лорда: мягкие, толстые ковры на полах, картины и хрустальные люстры. Вкусно пахло цветами, что занимали практически все вазы. - Ничего себе! Неужели у вас никто ничего не разносит? - спросил Аллен, получилось жалобно. Память услужливо подбросила воспоминания о Комуринах и драчливой Фоу. Тсунаеши весело, слегка смущенно рассмеялась. - Разносят, конечно, но после сами и восстанавливают. Ковры заглушали шаги, пока экзорцисты поднимались по лестнице. Впервые Аллен обратил внимание на мягкие туфли без каблуков у девушки и странного вида варежки, прикрепленные к поясу. Белоснежные, мягкие даже на вид, с крупной цифрой 27. Интересно, кем работает Тсунаеши? Слишком хрупкая для экзорциста, с маленькими ручками и стопами, невысокая. Хотя, если подумать, в случае носителей Чистой силы внешность весьма обманчива. Линали вон тоже не выглядела сильной. Аллен вертел головой по сторонам, жадно разглядывая пейзажи на стенах и за окнами. Обычными, человеческими окнами, которые так легко разбить. В большинстве своем они выходили в цветущий, красочный сад, радовавший глаз разнообразием цветов. Тут были и апельсины, и лимоны с крупными плодами, глицинии и гортензии. Аллен некстати припомнил, что Учитель, при своем бродячем образе жизни, ни разу не заглядывал в Италию, разве что мелькал в ее окрестностях. Совпадение? Верилось с трудом, особенно в свете проявившейся осведомленности Учителя. В последнее время парень задыхался в стенах Центрального отделения, стены давили своей громадой, словно говоря, что от Ордена уже никуда не деться. Здесь же дышалось легко, свободно, словно не существовало никаких цепей. Логика и здравый смысл подсказывали, что впечатление обманчиво, и цепей может быть гораздо больше, чем под крылышком у Комуи, но... Аллену уже здесь нравилось. Они вошли на второй этаж, когда им навстречу вылетел с диким криком маленький ребенок в странном пятнистом костюме. Размазывая сопли и слезы по щекам, он бросился к Тсуне и вцепился в ее брючину, запищав что-то на итальянском, перемешивая слова с японскими. Аллен знал, что экзорцистов находят в разных концах света, но как-то не сталкивался с языковыми проблемами, при нем все говорили на английском - самом простом и распространенном языке. - Ламбо, помедленнее и на общем, пожалуйста, - Тсуна присела перед мальчишкой на корточки, достала из кармана платок и принялась оттирать пухлые щеки. Привычно, не задавая вопросов, как будто только для этого платки и носила с собой. А мальчишка подставлял лицо и вещал писклявым, срывающимся голосом. Пятнистый костюм дополняли рожки, торчащие в жестких кудрях, все вместе создавало впечатление... теленка. Маленького, зареванного теленка. - Глопудера меня обижает! Глупая Тсуна, накажи его! Щеки девушки вновь вспыхнули румянцем, на этот раз стыдливым, она покосилась на гостей, и Аллену захотелось успокоить, мол, его еще и не так называли в детстве, но Тсуна быстро справилась с собой. - Ламбо, - теплый голос зазвучал странно звучно, с повелительными, властными нотками. Ребенок остановил свои хаотичные, дерганные движения и замер, уставившись на девушку, как загипнотизированный. И даже, как будто, посерьезнел. Тсуна тем временем мягко, но непреклонно спросила: - Что нужно сказать? Ламбо насупился, надулся, но противостоять голосу не мог. Аллен, если честно, тоже не сумел бы. Так вот как надо разговаривать с маленькими детьми! Может, с Бакандой тоже сработало бы? У него мозгов как раз на ребенка лет семи. - Добрый день. Аллен не сдержал улыбки - настолько умилительно выглядел надувшийся мальчик. Но ответить помешал вылетевший из-за поворота растрепанный парень, сжимавший в унизанных кольцами пальцах динамит. Пятно сажи на щеке, застегнутая неправильно рубашка и зло дымящая сигарета придавали ему слегка безумный вид. - Отвали от Джудайме, тупая корова! Я все равно сделаю из тебя отбивную! - Гокудера-кун! - укоризненно воскликнула Тсунаеши, и парень сконфузился, весь его запал пропал, несмотря на то, что девушка все еще сидела на корточках и смотрела снизу вверх. - Ламбо, Гокудера-кун занят важными расчетами. Не мешай ему, пожалуйста. За это можешь попросить у Наны-сан свой любимый десерт. Ламбо кивнул, а затем с гиканьем умчался вниз, распевая песню про "великого Ламбо-сана", чем напомнил Аллену Бака. - Джудайме-е, - разочарованно протянул тем временем парень, убирая динамит. Волосы у него, отметил Аллен, были серебряными, не седыми, как у самого Уолкера, а именно оттенка благородного металла, когда тот попадает на солнце. Вот, что значит, природный цвет! - Вы слишком добры. - Он же ребенок, Гокудера-кун. Кстати, познакомься, наши новые товарищи. Аллен Уолкер и Говард Линк, они прибыли из Центра. Аллен, Говард, это Гокудера Хаято. Под внимательным взглядом парня стало неуютно даже Линку. Куда пропала некая растерянная задумчивость, которой Гокудера сопровождал свои слова про бифштекс? Тогда он словно раздумывал, как именно будет разбирать мелкого Ламбо на кусочки. А сейчас анализировал, сопоставлял и делал какие-то собственные выводы, причем заняло это не больше нескольких секунд. - Тот, который с Четырнадцатым, и Ворон, - кивнул сам себе парень, достал сигарету, закурил. По коридору поплыл резкий запах. Ворон? Специальное подразделение Ватикана? Уолкер с удивлением посмотрел на приставленного шпиона. Не думал, что все настолько серьезно. Его слегка напрягло заявление парня про Ноя - мало ли какой будет реакция. Но Тсунаеши стояла спокойно и убегать с криками явно не собиралась, это слегка успокоило напрягшиеся нервы. Линк бровью не повел, но Аллен прекрасно умел смотреть сквозь маски, натренировался в карточном блефе. Инспектор был недоволен, крайне недоволен раскрытием секрета. - Откуда ты знаешь? Гокудера высокомерно фыркнул, без слов показывая мнение об умственных способностях окружающих, выпустил струйку дыма. - Клинок в рукаве, заклятия, выправка, личное дело на столе у Реборна. Извините, Джудайме, мне нужно еще сделать пару расчетов для Талбота. - Ох, иди конечно! - спохватилась Тсуна. Во взгляде парня светилась безоговорочная, почти собачья преданность, не хватало только хвоста и ушей. Кем бы ни был в Отделении Гокудера Хаято, он буквально боготворил Саваду Тсунаеши. - Он правда вычислил Линка по кинжалу и заклятиям? Или прочитал отчет? - спросил Аллен, когда они продолжили путь. - Гокудера-кун сталкивался с Воронами, мог запомнить, куда они прячут оружие. Вот твоя комната, располагайся. Можешь пока полежать или принять ванну с дороги. Я зайду через час, и продолжим экскурсию. Говард, прошу, следуйте за мной. Ваша комната дальше по коридору. Аллен закрыл дверь, отрезая голос любезничавшего инспектора. Он дома... Его новый дом... Так странно, непривычно... Ни один из встреченных не стал шарахаться от него, как от проклятого... во всех смыслах. Гокудера, при всей своей нелюбезности, даже бровью не повел на наличие Четырнадцатого в голове экзорциста, Тсуна продолжала общаться и тепло улыбаться. В то время, как даже сотрудники научного отдела Центрального напрягались во время обследований, как будто боялись, что Ной вылезет прямо сейчас и поубивает всех. Нет, не думать о плохом. Лучше осмотреться, где ему предстоит жить. Комната превосходила предыдущую по размерам и отличалась от нее, как день от ночи. Пройти в обуви по пушистому ковру казалось кощунством. Бросившаяся в глаза широкая кровать с темно-синим покрывалом манила покоем и простором. Матрас оказался мягким-мягким и невероятно удобным - это Аллен проверил первым делом, попрыгав на кровати как следует. А когда свалился, раскинув руки, каждая косточка в теле застонала от блаженства, с содроганием вспоминая жесткие, неудобные, узкие кровати в Центральном, застеленные тонкими тюфяками. Содрогание утонуло в восхищенном вздохе, когда Аллен посмотрел наверх: потолка как будто не существовало вовсе. Вместо него над головой простиралось бесконечное звездное небо. Протяни руку - и утонешь в глубинах космоса, схватишь звезду за острый, сияющий кончик. Когда-то давным-давно Мана рассказывал о падающих звездах и желаниях, о чародее, что ловит звездочки в свой сачок и делает из них красивые ожерелья для послушных детей. Аллен, будучи маленьким, частенько вставал по ночам и смотрел, смотрел в небо. Кто бы ни рисовал потолок, он вложил в него душу и сердце. Интересно, краска светится по ночам? С подушки скатился и ударил по лицу маленький букет фиалок. Аллен уткнулся в него носом, вдыхая сладковатый запах лаванды, исходящий от постельного белья. Да, помыться необходимо, хотя бы для того, чтобы не портить подобную чистоту и красоту. Жалко, конечно, что левая рука прорвет простынки и одеяла насквозь. Может быть, Смотритель не будет слишком сильно злиться? Обстановка была непривычна, напоминала о тех редких днях, когда им с Учителем удавалось пробраться в приличные гостиницы. Чаще всего за счет обаяния Аллена. В остальное же время они ночевали чуть ли не где придется, иногда на дощатых кроватях, иногда вовсе на одних только матрасах. Поэтому он так спокойно принял бедную, аскетичную обстановку новой комнаты в Ордене. Это было лучше чем ничего, это была стабильность, почти как с Маной. Но теперь, даже не вкусив, а только коснувшись краешком обоняния сладости приличной жизни и нормального отношения, сумеет ли он вернуться к прежнему, если понадобится? Интуиция нашептывала не доверять, она боялась поверить, и Аллен согласился подождать какого-нибудь подвоха. К комнате прилагалась отдельная ванная комната. И горячая вода непривычно не отдавала ржавчиной или хлоркой, как в Центральном, где трубы постоянно проверялись на прочность Комуринами. Наверное, стоило бы чувствовать себя не в своей тарелке от подобной, непривычной, роскоши, сравнивать местных жителей с теми богачами, что так раздражали Аллена во время проживания в цирке, когда мальчик просто-напросто завидовал пухлощеким детям, идущим под руку с родителями, и злился, дабы хоть как-то защитить себя от разочарования, вызванного некрасивым контрастом. Однако местные все же причислялись к экзорцистам, а после Сумана и Линали Аллен знал, что далеко не все люди идут добровольно в Черный орден. Так можно ли винить их за желание пожить по-человечески? К тому же те немногочисленные обитатели Вонголы - надо бы спросить, что это означает - не казались напыщенными снобами, говорящими через губу. Даже раздражительный Гокудера на фоне Канды выглядел милашкой. Аллен прыснул, представив себе реакцию мечника, назови его кто-нибудь милым. Муген бдит! Теплый цветочный ветер влетал через распахнутое окно и высушивал влажные после мытья волосы. Иногда он забрасывал красочные лепестки на плиты балкона и задумчиво гонял их, играя, как шаловливый котенок - клубком или бантиком. Аллен смотрел на эту хаотичную игру и решал про себя, имеет ли Итальянское отделение хоть какие-нибудь недостатки? Ну, не может же быть все настолько идеально! Главное, чтобы не перебои с едой. Этого парень точно не выдержит! Он переоделся и уже завязывал ленту, когда дверная ручка щелкнула, и в комнату, негромко жужжа, въехал робот. Первым порывом было уничтожить неведомое чудовище, походящее на мини-версию Комурина: округлый, как японские божки у дороги, с большими глазами-очками, квадратным носом-сеткой и толстыми лапами. Робот остановился у порога, не предпринимая никаких враждебных или просто-напросто активных действий. Аллен, выдрессированный безграничной фантазией Комуи Ли, тоже замер, стараясь даже не дышать, но на всякий случай приготовился активировать Чистую силу. Робот, покрутившись немного, вдруг спросил спокойным, вполне человеческим голосом: - Можно? Аллен подпрыгнул от неожиданности, рука завибрировала от нервов. - Скажи ему, что можно. Все равно сейчас на экскурсию пойдем, - в дверной проем заглянула Тсунаеши. На этот раз в руках девушка держала какие-то документы. - Можно, - обалдело подтвердил Уолкер. - Идентификация голоса проведена. Добро пожаловать, Аллен Уолкер. Робот закружил по комнате, поправил смятое Алленом покрывало, откуда-то из своих недр достал метелочку, взамен убрал туда грязную одежду, которую парень не знал, куда пристроить. При этом в маске что-то щелкнуло. Деловито распахнув чемодан, робот, на удивление точно и аккуратно для своих выглядевших неуклюжими толстых пальцев, принялся развешивать свежую одежду в шкафу, сортируя по какому-то своему признаку. - Идем, пока он тут приберется, - тонкие пальчики цепко ухватили за локоть и вывели Аллена в коридоре. Тот все еще пребывал в шокированном трансе. Даже на Линка не отреагировал, что того, вроде бы, обидело. - Что?.. Что это было? - Гола Моска, модель какая-то там. Робот-уборщик. Очень вежливый, в отличие от предыдущих прототипов, всегда спрашивает, когда входит, нужна ли уборка. Если говоришь "Нельзя", он придет на следующий день. Прошлые модели слегка пострадали от Хибари-сана, тот очень не любит, когда нарушают его уединение, вот ребятам пришлось постараться и учесть все детали. Впрочем, взамен Хибари-сан пообещал больше не ломать роботов. Или это у него Мукуро выторговал? - задумалась Тсуна, затем качнула пушистой головкой, словно выбрасывая ненужные мысли. - Неважно. В общем, стирка тоже входит в обязанности Моски, поэтому грязные вещи оставляй в корзине в ванной. Обычно наши предпочитают выходить из комнат на время уборки, тем более, личные комнаты - единственное, что неприкосновенно в Вонголе для всех, кроме Ламбо. Ну, его ты видел. Как можно обижаться на ребенка? Хотя Гокудера-кун как-то умудряется. Так, я снова отвлеклась, - Тсуна смущенно засмеялась, взъерошив волосы. - Если что, не стесняйся прерывать и говорить мне об этом, чтобы я вернулась к предыдущей теме. Аллен качнул головой. Пока все было очень интересно, любая информация о членах Итальянского отделения казалась важной. - Есть еще робот-садовник и помощник по кухне. Первое время здесь может быть трудно ориентироваться, поэтому спрашивай дорогу у любого Моски. Несмотря на то, что обращалась Тсуна вроде бы к одному, говорила при этом для двоих и то и дело смотрела на идущего в двух шагах позади Линка вопросительным взглядом. Но тот отказывался присоединяться и идти со всеми наравне. Отделял себя от коллектива, зараза! Видел бы Комуи этих роботов! Или потому и пытается создать своего Комурина, что видел? - Тсуна, ты говорила, что отделение под присмотром, - пока Уолкер пытался переварить мысль, что существуют на свете безопасные Комурины, вернее, Голы Моски, все еще выглядящий недовольным Линк влез в разговор. Он недоволен тем, что Аллен не обратил внимания на его сиятельную персону или своим отселением в другую комнату? Так Уолкер всеми лапами, даже тимовскими, "за": ему хотелось капельку свободного пространства. Личного, если уж на то пошло. - Ну, да, - девушка кивнула на угол коридора. Там, под самым потолком, подобно летучей мыши, сидел орденовский голем-передатчик. - Запись ведется из всех помещений Вонголы, прослушивается и анализируется специальной группой Ватикана. Вот она, огромная ложка дегтя. Аллен даже порадовался, что был настороже и готовился к чему-то подобному. Существует ли здесь вообще личное пространство? И если да, то где? Как вообще живут люди под постоянным наблюдением? Для чего такие меры? Вопросов море, а ответов нет. Самое таинственное Отделение оправдывало свою репутацию. Аллену параноидально начали мерещиться тысячи глаз, наблюдающих за ними. Как будто одной тени за спиной мало! К ним подлетел еще один Гола Моска и подергал инспектора за полы пиджака. - Идите за ним, Говард, зайдите в комнату и скажите "Можно". Как только инспектор удалился, Тсуна резко развернулась к Аллену, тот даже подпрыгнул от неожиданности. Девушка ничем не напоминала беззаботную себя минутной давности. На миг из глаз ее проглянуло нечто чужеродное, бесконечно взрослое и мудрое. Всего на секунду, а затем растворилось без остатка, ушло в каштановую глубину, чтобы вынырнуть вновь при необходимости. У Аллена перехватило дыхание. - Насчет прослушки не волнуйся. Она в самом деле есть, но наши техники подкрутили там кое-что. Ватикан слушает повседневные, ничего не значащие записи. - Значит ли это, что вы против Ватикана? - Мы на его стороне, пока нам это выгодно, но некоторые начинания Ватикана и Ордена нам жутко не нравятся. А некоторых... мы с трудом избежали сами, - Аллену стало жалко поникшую, но решительно сжавшую кулаки Тсуну. Вот кто пережил свое прошлое, сумел справиться и пойти дальше, несмотря на всю возможную боль. - Мы хотим всего лишь уничтожать акума и освобождать человеческие души, а не... - она покачала головой, поежилась и замолкла, вновь надев улыбку. Еще никогда Аллен так не злился на Линка за несвоевременный приход! Мысли метались в смятении. Для чего Тсуна это сказала? Какие цели преследовала? Была ли она искренна, или это очередная проверка? Над этими вопросами, перетекающими один в другой, как клубок змей, Аллен ломал голову всю дорогу до кабинета Смотрителя. Владения главы Отделения располагались в центре строения. Чтоб далеко не ходить, пояснила Тсуна. Залитое светом квадратное помещение, обычный деловой кабинет, чистый, без нагромождения бумаг - все они либо лежали аккуратными, помеченными по-разному стопочками на столе, либо хранились в папках на полках шкафа. В глубоком кресле, закинув ноги в начищенных до блеска ботинках на стол, шляпой прикрыв глаза, дремал с бокалом виски в руках человек. На нем, как и на остальных местных, не было традиционной формы Смотрителя. Черный деловой костюм не носил ни следа принадлежности к Ордену. Бокал в смуглых пальцах то и дело опасно кренился, но не падал, расплескивая янтарное содержимое по дорогому ковру. Его поправлял хвостом лупающий выпуклыми глазами огромный хамелеон. Тсунаеши как ни в чем ни бывало подошла к столу и постучала костяшкой указательного пальца по подошве ботинка. - Реборн, новенькие прибыли. И отчет, - папка упала на колени, потеснив хамелеона. - Хибари-сан вернулся с миссии. Мужчина сдвинул шляпу, пролистал бумаги, ставя подпись, и вернул Тсуне, которая отправила его в одну из стопок на столе, пока Смотритель пристально оглядывал прибывшее пополнение. - Говард Линк, Ворон... - бархатный баритон волнами перекатывался по коже, рождая поистине противоречивые эмоции. Аллен некстати вспомнил, что Тсунаеши говорила, будто в Вонголе определенные пары в норме, а еще подумал, что ему шестнадцать и... - Здесь не чудить, заклинаниями не разбрасываться! Захотелось отдать честь и выкрикнуть "Да, сэр!" Инспектор же кивнул с видом оскорбленного достоинства. Поистине непробиваемый человек. Аллен на его месте не выпендривался бы. Реборн внушал демонический ужас, берущий свое начало откуда-то изнутри, из самых глубин сердца. Даже Канда не мог такого. Эффект, построенный не на грубой силе, но на ауре уверенности в себе и власти. Осознание, что сидящий напротив человек с легкостью пристрелит тебя и не поморщится, пугало. Инстинкты кричали, надрываясь, об опасности, левая рука подрагивала, желая закутать тело в Плащ Клоуна. Реборн был гораздо, гораздо страшнее Ноев и Графа. Тонкогубый рот взрезала усмешка довольного, сытого пока хищника. Смотритель знал, какое впечатление производит. Знал и наслаждался. - Аллен Уолкер, бывший циркач. С возвращением на поприще. У нас здесь тот еще цирк!