Пролог
1 ноября 2017 г., 22:03
Коронет, столица Кореллии,
Пространство Новой Республики,
25 ПБЯ
Коронет дышал миллионами жизней и существовал как огромный непостоянный организм. Вокруг говорили на разных языках и диалектах, среди которых особо звучал неповторимый кореллианский. Казалось, что только кореллианцы могли понимать друг друга, говоря на нём. Переулочки, улицы, парки и площади полнились разными народами, и люди среди инородцев просто терялись. Здания взмывали высоко в небо, и из-за них почти не виделось побережье. Аэрокары сновали туда-сюда, дополняя всеобщий хаос, живущий по своим правилам. Подобно ребёнку, Буловшвшаайшскиш потратил несколько часов, чтобы просто наблюдать. Он впитывал абсолютно всё и не переставал улыбаться. Где-то кто-то с кем-то ругался: спор лился на двух языках, и оба спорщика понимали друг друга. Вот мать вела за руку дочь в очаровательных ярких сапожках, а та решила собрать все-все лужи города, оставшиеся после недавнего дождя. В стороне от общей толпы сотрудники сил кореллианской безопасности, одетые в традиционную буро-жёлтую форму, распивали каф, краем глаза поглядывая за происходящим вокруг. И это Зен ещё не вспомнил о вкусной еде: дешёвая и вызвавшая ругань у посетителей забегаловки, она показалась ему шедевром кулинарии. Просто потому, что Зену было с чем сравнивать. Пёстрые краски одного торгового города не шли ни в какое сравнение с аскетизмом любой имперской базы. Если бы кто и впрямь решил назвать его внешнекольцовым дурачком, то пускай. С тех пор, как неделю назад Зен Буловшвшаайшскиш покинул далёкое имперское пространство, не значившееся ни на одной карте «колец этой части Галактики», он и впрямь стал внешнекольцовым дурачком. Всё казалось ему новым, таким неизведанным, таким… другим. Нет, в том государстве тоже были инородцы, было и разнообразие языков, и базары, и рынки, даже целые молодёжные фестивали и просто фестивали. За столицей следили, и в некоторых моментах даже лучше, чем за Коронетом, не отставали и добросовестные губернаторы — каждый носился с вверенными им центрами планет, исполняя директивы. Конечно же, имперское пространство там априори включало планеты алиенов, которые жили на этих территориях за долгие тысячелетия до прихода Империи и просто продолжали жить в ней. Но как будто на Кореллии всё разнообразие помножили в несколько раз. Сумка позади издала жалобную трель. Зен улыбнулся и перекинул её на другое плечо, шикнув: «Сиди тихо». Дроид модели «АС» по кличке «Маргаритка» жалобно бикнул и затих. Тёплый карий взгляд с зелёными крапинками продолжал жадно хватать раскинувшуюся за окном картину. А позади происходила суета. Опаздывающие и провожающие, кто-то бегал, кто-то шёл размеренно по космопорту, кто-то — как эти инородцы в бордовых пончо — сбивались и галдели почти на весь зал ожидания. А где-то бегали дети, находя других соратников по играм, сбивались в кучки, что-то весело обсуждали и снова бросались в разные стороны. Послышалась неумелая пародия на жужжание. Зен обернулся и проводил взглядом девчушку, которая, растопырив руки, явно воображала себя крестокрылом бежала наперерез удиравшему от неё пацану. Буловшвшаайшскиш улыбнулся. Взгляд упал на голограммы гербов — рядом с кореллианским светилась «птица» Новой Республики. Улыбка погасла. Зен повернулся обратно к окну, но пространство за ним посерело. Опустив голову, Зен отошёл подальше и плюхнулся на свободное кресло. Сумка с дроидом была положена в ноги. «Соберись», — промелькнуло в мыслях. Буловшвшаайшскиш переплёл пальцы рук, прикрыл глаза и не заметил даже, как от напряжения стал постукивать стопами. Холод пробрал его на вспышке осознания. Он резко остановился и затравленно осмотрелся — казалось, никто не заметил, что в какой-то момент стук стал уж больно похож на гимн Галактической Империи. «Ку-па доморощенный», — Зен не стеснялся в высказываниях, покрывая ими собственную голову, и это хоть как-то помогало отвлечься от зревшего внутри конфликта: годами привитое имперское воспитание грызлось с мальчишеским бунтом, так запоздало проявившемся к двадцати годам. Так ли? Буловшвшаайшскиш покачал головой, затем нахмурился и провёл пятернёй по лицу. Мысли преследовали его, как та девчушка, что гналась за мальчишкой, весь путь в гиперпространстве. И даже когда Зен разменял крылья истребителя на ноги, они шли за ним по пятам. Голоса шипели, мысли изводили, но Буловшвшаайшскиш намеренно решил довести ситуацию до края, откуда нельзя было выбраться и откуда нельзя было повернуть назад. Сознательно гнал себя прочь по тропам, не останавливался, пока от усталости просто не отрубился на пути с Джакку до Эндора. Благо астромех и Маргаритка вовремя сообразили, что к чему и перехватили управление. А после восстановления Зена ждала обоюдная бинарная трель о дурости данного человека и его безрассудстве. Цитируя: «Никто не будет за него помирать». Дроидам ещё хотелось просуществовать, и желательно подольше. Справедливо. — Посадка на рейс Кей-Кей-двенадцать до Корусанта объявляется открытой. Просьба пассажиров проследовать к посадочной платформе А-восемь. Повторяю… Инородцы в пончо, так долго и заливисто общавшиеся, разом замолчали. Зен покосился на них. Те вытягивали узкие морды, мотали ими из стороны в сторону, а когда дроид космопорта снова повторил, все разом подняли сумки и заспешили к выходу, широко поднимая ноги… Или лапы? Зен скрыл улыбку, прикрыв рот рукой, в мыслях же взмолился Создателю, чтобы тех сморил сон. А может, стоило и впрямь поспешить, чтобы успеть занять места как можно дальше от шумных алиенов. Сумка снова завыла. Натурально. — Маргаритка, я выпущу тебя, но потом. Пожалуйста, будь тише, — шепнул он. Для этого он аж нагнулся к сумке, сильно сгорбившись. Разогнувшись, Зен заметил на себе долгий взгляд инородца напротив. Тот сощурив маленькие глазки, смотрел на него и на сумку, даже шерсть заходила волнами. Буловшвшаайшскиш поджал губы. Щёки порозовели. — Молитва, — как можно смущённее сказал он инородцу и натянуто улыбнулся. Зен подхватил сумку, закинул на спину и, когда она больно ударила его, осознал — не стоило так беспечно вести себя, когда внутри прятался довольно увесистый дроид. Буловшвшаайшскиш ретировался. Алиен проводил его взглядом. И Зен воистину взмолился Создателю, как редко — и больше матерно — делал оте… родственник. Пожалуй, поддержка свыше на всём пути не помешала бы ему и дальше. Посадочная платформа А-8 находилась в другом конце космопорта. И потому, покинув зону ожидания, Зен вновь оказался подхвачен потоками существ. Он, пускай и перестал вертеть головой, как болванчик, с улыбкой разглядывал происходящее, пока мысли тянулись следом, подобно тени. Знаки Новой Республики были понатыканы на каждом клочке космопорта, чтобы, видимо, ни у кого больше не возникало сомнений, кому предана Кореллия, и это немного позабавило Буловшвшаайшскиша. Таким рвением не отличалась даже Империя. В Империи в подобных местах был установлен минимум один голоэкран, на котором рассказывалось о государственных мерах поддержки, благах, проектах, последних наработках, технологических рывках, а ещё чаще — просто крутились агитационные ролики, призывающие вступить в ряды вооружённых сил. Здесь же… Сколь Зен ни оглядывался, такого не было. Разве что единожды мелькнула локальная реклама на вступление в правоохранительные органы столицы. «Странно», — подумалось ему. Впереди уже виднелся выход А-8, но Буловшвшаайшскиш вдруг замер, развернулся и подошёл к небольшой голографической выставке — каких он навидался за время перехода из одной зоны космопорта в другую. Эта была такая же и содержала ровно ту же линию агитационной истории в духе «Кореллия вместе с Новой Республикой». Но на этой Зен решил наконец сдаться собственному любопытству и немного осмотреть, почитать, вникнуть — Империя не столь много рассказывала о последствиях гражданской войны, а здесь — поле непаханое, протяни руку и ухватись за информацию. К тому же он сомневался, что когда-то вернётся на Кореллию. «Только любую информацию стоит править на стороны конфликта», — раздалось в голове назидательное от лётного инструктора, и Буловшвшаайшскиш тяжело вздохнул. Даже в страшном сне он не мог представить, где именно могли пригодиться ему редкие житейские наставления полковника. Красочная голограмма иллюстрировала события подписания судьбоносного для Корелли документа на вступление в Новую Республику, рядом светилась короткая голо-справка о предыстории подписания документа, о том, как кореллианцы все до единого — конечно же — ждали этого момента. Картинки сменяли друг друга плавно, Зену было чего почитать и о чём подумать. На некоторых, уж слишком экспрессивных, текстах Буловшвшаайшскиш не сдерживал гримасу сомнения. Последняя голограмма расцвела лицами героев Кореллии, воевавших на стороне Повстанцев, а потом Новой Республики. Зен поднял взгляд и без информационной справки узнал лицо одного из пилотов. Он словно смотрел на себя, только несколько постарше. Да и глаза… другие. Сердце пропустило глухой удар, его словно сдавило. Зен облизнул пересохшие вдруг губы и тяжело вздохнул. «Террористы… Смертники… Предатели Империи», — зашипело в мыслях отголосками другого наставника из Академии. И оно повторилось несколько раз. И ещё, и ещё. «И я теперь такой же предатель. Перебежчик». Дрожь сковала сердце льдом, по рукам побежали мурашки. Буловшвшаайшскиш забыл, как дышать, паника накрыла с головой. Ему захотелось сбежать с этого космопорта, вернуться обратно, повернуть время вспять и свести на нет недельный трудный переход. «Что... я делаю? Я... Я...» Воздуха не хватило. Зен закрыл глаза, заставил себя вдохнуть и медленно выдохнуть. И как бы ни хотелось развернуть носки в сторону выхода, он сделал противоположное, продолжал стремиться к краю. Мультимедийная выставка запустилась заново, Зен всё ещё глупо смотрел на иллюстрацию подписания договора, вот только видел перед собой лицо целого генерала Новой Республики. Пускай и пару лет в отставке. Это уже подсказал информсправка. И лицо этого человека вдруг придало сил. Разморозило лёд вокруг сердца. — Посадка на рейс Кей-Кей-двенадцать до Корусанта объявляется закрытой. «Твою мать!» — не сдержался Зен. Развернувшись, он побежал. Хорошо, что двери ещё не успели закрыть, а вместо дроида посадочные карты проверяла живая сотрудница. Она же и пропустила опоздавшего. А вот в старом гражданском транспорте ему не повезло. Места остались только рядом с шумными инородцами в пончо, так напоминавших Зену ящериц. Остальные пассажиры заблаговременно сели в «безопасной зоне» от галдящих. И с тяжёлым вздохом Буловшвшаайшскиш подумал, что это точно будет очень и очень долгий путь до Корусанта.
