Перебежчик [Обновляется]

      — Я никогда! Никогда не стану женой пилота, какого бы ни было транспорта. Вы заносчивые, самовлюблённые, не жравшие землю ребята. Не раньше, чем Корусант снова станет республиканским!       — Во имя Силы, да пожалуйста! Научитесь сначала верно координаты передавать, а потом требования свои предъявляйте.       — Они и были переданы верно! Это вы поздно среагировали!       — А ну заткнулись! ОБА!

      После битвы за Эндор,

      4 ПБЯ

      Ведж, наблюдая за тем, как в небе вспыхивали разноцветные огни, улыбнулся, пускай до сих пор дрожали руки— казалось, теперь так будет всегда. Вот со свистом в небо умчался луч: хлопок, красочные огоньки окрашивали черноту, сыпались на землю, как мурашки, только-только отпускающие боевого пилота. Повстанцы ликовали. Сегодня они имели право на отдых: увидеть в небе залпы не орбитальных бомбардировок, а салюта, попробовать что-то вкусней скудной похлёбки и напиться.       Император убит.       Как и его бешеная силовая собака на привязи — главнокомандующий Вейдер.       Это не означало конец войны, нет. Антиллес не был так наивен и глуп. Скорее это означало только одно — теперь стороны поменяются ролями. Спустившись на поверхность лесной луны, Ведж только от самых ленивых не слышал разговоры о том, что теперь Альянс Повстанцев станет Новой Республикой. А что же Империя?       Её будут дробить, и каждый военачальник заползёт в свою нору, откуда республиканцы будут их выкуривать, продолжая отвоёвывать имперские миры.       Ничего не закончилось. Всё только начинается.       Они просто поменялись ролями.       Ведж прикрыл глаза, когда в небе снова зажглись огни. «Завтра, всё завтра», — в очередной раз за вечер напоминал себе Антиллес. О последствиях теперь хотелось размышлять ведь у повстанцев наконец-то появилась надежда на это «завтра». Конечно, никто не списывал со счетов осколки как имперского флота, так и наземных сил — поэтому, пока кто-то праздновал, другие продолжали нести службу. Но о глобальных последствиях битвы при Эндоре Ведж хотел подумать завтра, а лучше вообще отдать это на откуп светилам командования, у которых в арсенале была разведка и понимание, действительно ли смерть Императора вонзила гвоздь в гроб Империи, или у имперцев и на этот случай был запасной план.       Хаос над Эндором говорил об обратном.       Но…       «Да что б тебя», — Ведж глубоко вдохнул и нашёл отличный вариант, как сейчас отвлечься:       — Атрэйн? — позвал он.       — М? — сонно отозвалась та.       — Ты выйдешь за меня? — Всё внутри содрогнулось одновременно с тем, как разноцветные яркие огни снова окрасили небо над Эндором.       Атрэйн, поначалу лежавшая у него на груди тихо, вдруг хмыкнула, но промолчала. Ведж, почуяв неладное, перестал поглаживать её по плечу, нахмурился и решил подождать. Оба возлюбленных нашли единственное надёжное укрытие посреди спонтанного бесшабашного праздника — крестокрыл Антиллеса. Немного неудобно, мало места, но всё лучше, чем искать где-то среди лесов укромный уголок без риска натолкнуться на такие же влюблённые и немного пьяненькие парочки. Праздник же.       — Атрэ-э-эйн…       — Корусант всё ещё имперский, Ведж, — наконец с задоринкой в голосе парировала Атрэйн и приподнялась, чтобы заглянуть в глаза пилота. Теперь Антиллес улыбался, в красках припомнив историю их знакомства.       Если бы не Гарвен Дрейс и Йорх Уцек, оба тогда вцепились бы друг в друга ещё в ангаре. Хотя скорее всего это была бы попытка разведчицы поколотить пилота, ибо с девушками драться Ведж не привык. Благо, их живо растащили, пускай проклятья продолжали сыпаться, а потом как детей усадили друг напротив друга: Красная эскадрилья с одной стороны, с другой — диверсионно-разведывательный отряд Харабел, и начали разбор операции на станции Гейт-два. Обоюдные претензии друг к другу вмиг сменились стыдом за поспешно принятое решение, обе горячие головы охладились, несмотря на то, что значительную часть эмоций составляла боль потерь что у летунов, что у бегунков.       А ведь заминка и провал операции случился из-за имперской блокировки связи и не сработавшей деблокировки.       «Как давно это было», — раздумывал Антиллес и вдруг нахмурился — нет, на вопрос Атрэйн не ответила, и Ведж начинал думать о плохом:       — Это ответ «нет»?       Атрэйн, кажется надеявшаяся, что «блажь» на этом исчерпала себя, вздохнула — на этот раз тяжелей. Поняла, что серьёзных разговоров не избежать и явно костерила про себя одного не в меру инициативного пилота. Нашёл ведь время для сентиментальностей — после битвы! Будто Антиллес и его товарищи не гоняли в космосе импов, пока ровно тем же самым занимались Атрэйн и её люди на земле. Сложный и длинный день вышел…       — Ведж, — серьёзно начала Атрэйн, — конечно же я не хочу менять свою фамилию на твою. Атрэйн Буловшвшаайшскиш звучит гордо. — Она предприняла ещё одну попытку заложить манёвр и уйти от ответа.       Ведж не собирался отступать:       — Можешь взять двойную.       — Ведж…       Антиллес посмеялся: в мыслях он уже на втором слоге фамилии Атрэйн сдался. Какая там двойная!       — Посуди сама, в моей фамилии одни плюсы: командование перестанет коверкать твою фамилию. — Не сдавался он.       — К слову об этом, — без тени смеха начала Атрэйн. — Я хочу подать в отставку.       Атрэйн, лежавшая на груди Веджа, неосознанно прижалась к нему, и жест этот был хорошим знаком. Ведж крепко обнял её и помолчал, не настаивал на продолжении и каких-то ответах — он прекрасно всё понимал, а вот Атрэйн будто решила оправдаться:       — Я устала. И хочу найти брата. Если окажется, что он имперец, я хочу его вытащить.       — Почему?       — Почему вытащить или почему имперец? — моментально спросила Атрэйн.       — Почему вытащить — мне понятно, — протянул Ведж, припоминая эйтрат на руке Атрэйн — браслет памяти с её родной планеты, в который вплетались определённого цвета ленты. И на одной петельке, как помнил Антиллес, всегда была протёртая чёрная лента. Определённо она обозначала брата.       Ведж также не мог винить Атрэйн за усталость. Он был уверен, что многие после смерти Императора захотят освобождения своих планет либо вернуться наоборот домой.       Война не вечна. Многие в рядах повстанцев — гражданские люди, которые отозвались на зов и искренне могли считать, что с Империей всё покончено. Пускай это и было не так.       — Но почему ты уверена, что он стал имперцем? — закончил мысль Антиллес и, взяв Атрэйн за руку, ощутил, какой холодной была её кожа. — Замёрзла?       — Чуть-чуть, — призналась она.       Тогда Ведж достал из зазора между креслом и корпусом ранее спрятанную куртку и накрыл ею Атрэйн. Буркнув короткое «Спасибо», Атрэйн снова затихла, не ответив на вопрос о брате.       Ведж, не торопя её, поцеловал в лоб, на что Атрэйн улыбнулась — удивительные нежности, учитывая, что пять лет назад всё началось буквально с обоюдной ругани.       — На Утапау не так много работы всегда было, — тихо заговорила Атрэйн. — Но моя планета попала под юрисдикцию Империи, в том числе в сфере образования. Я… Знаешь, я мало помню о брате, но помню, как он много спорил с родителями. Доходило до криков, а о чём спорили, я не знаю, могу только догадываться. — Она ухватилась пальцами за кореллианский медальон на шее и принялась поворачивать его, как делала всегда, когда нервничала. — А ещё Боэан обучал меня читать и писать. Много говорил о морали. К нему часто приходили и просили чего-то починить. В этом он был талантлив. Поэтому я думаю, он мог выиграть право на патент, мне бы хотелось, чтобы так было. Гораздо проще искать среди имперцев, чем через преступные синдикаты.       — Кореллия не могла таким похвастаться, — задумчиво протянул Ведж, не представляя, как среди миллиардного состава имперских вооружённых сил Атрэйн могла бы найти брата. Это как искать маяк без сканеров средь астероидного поля…       — Может и было, ты просто не узнавал? — предположила Атрэйн, на что Ведж оттянул уголок губ и цокнул, не решаясь спорить по теме, в которой и впрямь не шибко разбирался. Его беспокоило другое:       — Думаешь, сможешь найти зацепки на планете? Спустя столько лет?       — Там имперская колония. Я уверена, они хранят базы данных, да и хочется навестить родные места. Мне кажется правильным начать именно с Утапау.       — Я понимаю, — вздохнув, признался Ведж, пока в памяти предстал призрачный образ собственной потерянной старшей сестры. Антиллес призадумался: а если вдруг он когда-то захочет её найти, то как и где начинать? Он посмотрел на черноту космоса — фейерверки или, скорее сподручно сделанное и похожее на них, закончилось, и теперь лишь звёзды да космический мусор, ещё днём бывший кораблями, мерцал далеко наверху.       Галактика огромна, Сиал могла быть, где угодно, а могло её и не быть, так может, и хорошо, что у Атрэйн хотя бы были зацепки и силы покопаться в прошлом?       — Семья многое для нас значит.— Его вздох Атрэйн восприняла снова по-своему. — И, если даже брата уже нет, я хочу… — Голос дрогнул. — Хотя бы быть в этом уверенной.       — Можешь не объяснять и не оправдываться. Я на твоей стороне, пускай мне не по себе отпускать тебя одну в имперское пространство.       — Шарто поможет. — Атрэйн приподнялась и посмотрела на Веджа, на что тот улыбнулся — ну всё его девочка продумала. — Он был на планете, когда подобрал меня. Знает эти места чуть-чуть. Поэтому единственное, что может случиться — это неподписанный рапорт об увольнении.       — И мой вопрос о свадьбе. — Они вернулись ровно к тому, с чего начинали.       Антиллес улыбался, на что Буловшвшаайшскиш покачала головой. Ведж сбавил обороты и провёл рукой по щеке Атрэйн — шершавые пальцы слегка поцарапали сухую кожу.       — Я боюсь тебя терять, война-то не окончена, — тихо призналась она. — И вдовой я быть тоже не хочу.       — Понимаю. Потому приму любое твоё решение и поддержу, если ты решишь отправиться на Утапау. Только обменяемся кодами для быстрой связи. На всякий случай.       Антиллес поглаживал Буловшвшаайшскиш по щеке, та молчала. И в сумраке его девочка была прекрасна — не как в первую встречу, — тогда она была разъярённым ранкором, которая дала, как показало время, очень опрометчивые обещания. Свои тёмные волосы Атрэйн так и не отрастила, светло-карие глаза с зелёными крапинками хранили знакомый Веджу отпечаток войны, но была в них и бесконечная теплота, с которой харабел сейчас смотрела на своего летуна. Антиллес не верил, что спустя столько битв, как бы ни раскидывало в стороны Разбойную эскадрилью и ДРО «Харабел» — они смогли выжить и всё ещё были вместе.       Атрэйн вдруг шумно вдохнула и улыбнулась, склонив голову к ласкающей щёку руке.       — Если мне подпишут рапорт, сыграем свадьбу тут же. Только твои проныры и мои харабелы, — протянула она. — После я найду брата, и только после того, как Корусант станет республиканским, мы будем планировать семью.       Веджа вдруг всё происходящее рассмешило, пускай глубоко внутри разливалась теплота, подобно тому, как в небе раньше вспыхивали огни. Атрэйн насупилась и нахмурилась, сощурилась — любой другой, особенно если бы на месте Веджа были её подчинённые, уже перестал бы смеяться, но Антиллес только притянул Атрэйн к себе и нежно поцеловал. Она ответила, нежась в тёплых объятиях.       — Принимается, госпожа Антиллес. Это ведь «да»?       — Не кликай, пока тихо, — сразу же буркнула Атрэйн, слегка шлёпнув его по плечу. — И да. Это моё «да». — Она улеглась обратно ему на грудь, словно своенравная кошка, желавшая только одного — поспать в тепле.       — Знаешь, может я и возьму двойную, — чуть погодя произнесла Атрэйн. — Иногда в твоей тёмной голове бывают и хорошие мысли, летун.       Она провела пальцем по его щеке, затем запустила руку в растрёпанную шевелюру Веджа и навела там ещё больший беспорядок. Ведж снова засмеялся и, притянув к себе любимую чуть выше, стал зацеловывать её лицо: лоб, щёки, нос, губы. Атрэйн засмеялась, зажмурилась и следом издала довольный звук — нечто среднее между урчанием и писком. Оба смеялись — и плевать, что их могли поймать дозорные за использованием кабины истребителя явно не для тех целей.       — Люблю тебя, — шепнул Ведж, крепко обнимая Атрэйн. Он вновь гладил её по волосам, набросив куртку обратно ей на плечи, пока Атрэйн лежала на его груди и счастливо улыбалась. А вскоре она стала посапывать.       В их паре всегда было так: Антиллесу было важно сказать, написать, сделать, тогда как Буловшвшаайшскиш оказалась куда сдержанней. Там, где играла кореллианская взбалмошная натура, в ответ проявлялся спокойный утапауский характер. Атрэйн не говорила громких слов, разве что совсем редко, в более интимные моменты, проявляя чувства действием — тот же сплетённый эйтрат, сделанная маленькая фигурка крестокрыла или любая другая мелочь, будь то даже вкусные батончики, купленные где-то на вылазках, или стащенная дополнительная порция кафа, когда они изредка пересекались на одной базе. А потому, куда бы дороги войны ни заводили Веджа, сил ему всегда придавало ощущение тыла. Ради него хотелось возвращаться. И благодаря ему любое испытание было посильным.       В небо снова устремился луч — повстанческие самоучки всё-таки нашли ещё вариант, как запускать подобие фейерверков. Луч разорвало на тысячи цветных огоньков. Дрожь снова прошлась по рукам, но сейчас теплота охватывала Антиллеса с головы до пят, и счастливее этот день не мог и стать.