Нет, Эдди, это уже не шутки

***

— Ты омерзителен, Ричард Тозиер! — доносилось до Ричи от Эдди Каспбрака, который быстро переставлял ноги, не давая шанса себя догнать. Он шёл в нескольких метрах, слегка наклонив корпус вперёд и сжав небольшие кулаки. Ричи еле-еле поспевал за ним, а, может быть, просто счёл безопасным вариантом держать дистанцию. — Да что я такого сделал, Эдс? — запыхавшимся голосом отозвался Тозиер, всё же почти нагнав друга. В голове Тозиера была одна-единственная мысль: радость, что сегодня они шли пешком, а не на велосипедах, как это было обычно. Если бы они ехали, то, скорее всего, Каспбрак, надрывая свои связки, в эмоциях не справился с управлением и проехался бы носом по асфальту, а, может, даже снёс какой-нибудь гидрант. Вот смеху-то было бы. Ричи невольно повёл уголком губ вверх. Нет, дело даже не в том, что он печётся о своём и так нездоровом друге. А, скорее, Тозиер просто понимал, что если Эдди оцарапает коленку, то придется выслушать лекцию о заражении инфекцией, а потом вытерпеть обвинения в скорой ампутации конечности, и, может, даже о грядущей смерти. Ричи казалось, что, даже спустя годы, Каспбрак на последнем издыхании вспомнил бы то своё падение и заверил друга в том, что умирает сейчас по его вине. Эдди резко остановился, будто перед ним выросла видимая только ему огромная стена. А Ричи, в свою очередь, чуть не впечатался с разгона в Каспбрака. Эдди развернулся и снизу-вверх взглянул в большие карие глаза, которые очень забавно искажало стекло очков, ненавидимых Тозиером даже больше вышибалов на физкультуре. — Что такого? ЧТО ТАКОГО?! Ты спрашиваешь меня, что ты такого сделал? — закричал Каспбрак, что создалось впечатление, будто из каждого окна домиков с аккуратно выстриженной лужайкой хоть один человек, да выглянул в окошко, высовывая любопытный нос. — И не зови меня так! — добавил Эдди, но не сломавшийся до конца голос предательски издал скрипуче-визжащий звук. Такое ощущение, что ветер пошатнул дверь на несмазанных петлях. Этот звук был хорошо известен Тозиеру, ведь доводить своего и так слегка истеричного приятеля было для него вторым хобби. И именно подобный скрип означал, что от стадии «Границы, Ричи, вспомни, что значит это слово» до «Я убью тебя собственными руками, идиот!» оставался один крохотный шажочек. Это было своеобразным сигналом заткнуть бесконечно нефильтруемый фонтан слов и дать Каспбраку время хоть немного отдохнуть и успокоиться. Но в этот раз Тозиер просто не смог удержаться, ведь шутить в самые ненужные и неловкие моменты совсем уж неуместные шутки — его первое хобби: — Чувак, смилуйся, не визжи ты, как сучка, у меня чисто рефлекторно встать может. — К чёрту, — почти неслышно произнёс Эдди, опустив голову вниз и устремив взгляд на две пары потёртых кед. — Что? — Иди к чёрту, Ричи! — звонко выбросил Каспбрак, снова надрывая свои голосовые связки. Его рука была занесена на уровне лица Тозиера, после чего послышался звучный шлепок. И ошарашенный Ричи остался наедине с волочившейся по тротуару всю дорогу коричневой сумкой и лёгким шоком. Тозиер потёр покрасневшую щёку и всё ещё не двигался с места. Поправив съехавшие от удара очки, Ричи сел на ближайший бордюр, решив, что догонять Каспбрака нет ни малейшего смысла. Да и что это изменит? Тозиер совсем не умел заглаживать неровные вмятины конфликтов. Он умел их создавать. И если не с Эдди, то обязательно с кем-то другим, например, с Генри, и там уж пощёчиной явно не отделаешься. Он влипал в дурацкие передряги, в то время, как Каспбрак его оттуда вытягивал, ну, или же хотя бы делил с ним все прелести издёвок во всём их многообразии. Пятки Эдди уже сверкали вверху улицы. Он не бежал, но икры неприятно сводило, а палящее солнце намеревалось сделать из него поджаренную яичницу. Каспбрак сжимал пульсирующую ладонь, пытаясь найти весомый аргумент своему всплеску. И почему именно ладонью? И именно по щеке? Почему не кулаком в живот, ну, или хотя бы в плечо? Чтобы дать очередной повод для тупой штуки Тозиера? Пощёчина… часто ли парни отвешивают пощёчины своим друзьям-болванам?

***

Уже вечером, лежа в кровати и заложив руки за голову, Ричи искренне не понимал, что такого особенного было в его поведении, раз настолько взбесило Эдди. А лицо всё ещё пощипывало. Когда миссис Тозиер увидела на щеке сына покрасневшую отметину в виде аккуратной ладошки, глаза её немного засияли, хотя и выглядела она слегка обеспокоенно: — Это что же, Ричард, у тебя была подружка, и ты скрывал её от мамы? — Мам, нет никакой подружки, забудь, — устало отвечал Тозиер, даже не сопротивляясь тому, что его снова назвали «Ричард». — Точно! Конечно же, её у тебя нет. Иначе бы твое лицо не было так разукрашено. Мог бы спросить у мамы, как общаться с девочками и избежать всего этого! — Ма, — Ричи закатил глаза и еле сдержался от того, чтобы не оставить похожий отпечаток у себя на лбу. — Мне уже шестнадцать, я не в детском саду, сам с этим справлюсь, — как можно спокойнее выдавил Тозиер. — Вижу я, как ты справляешься! — женщина развернулась и удалилась на кухню, откуда добавила: — Мой руки и иди за стол. Больше всего Ричи не хотелось сейчас обсуждать все эти «половые» темы с матерью. Да и ладно, если у него были бы проблемы с подружкой, хоть не так обидно. А тут дело далеко не в девчонке. Хотя… с какой стороны посмотреть. Всё это убило всякое желание делать домашку, хотя, кого обманывать, его и не было, а вот предлог был. И вполне себе реальный. А раз Ричи освободил себя от домашнего задания, то он мог спокойно и дальше лежать на смятой постели, безуспешно пытаясь прокрутить события всего дня. Как только они встретились, всё было в порядке. Затем занятия, на которых ничего, кроме алгебры, не могло сыграть на нервах Каспбрака. После — обед на школьном дворе. Нет, тогда точно всё было в порядке. Тозиер даже насмешил Эдди, что у него чуть молоко из носа не потекло. Последний урок, а дальше Эдди уже называет Ричи омерзительным и отвешивает смачную пощёчину.

***

Эдди ворочался с боку на бок, отчаянно пытаясь уснуть. Но дурацкие мысли так и липли, не давая сомкнуть глаз. Болван! Болван Тозиер! Как можно быть таким кретином, чтобы не понимать, что натворил? У Эдди, например, эта идиотская сцена так и застряла в голове. Неужели этот грёбанный Ричи действительно ничего не видит через свои до смешного огромные очки? Последний урок — алгебра. Тозиер, как всегда, развернувшись к Каспбраку, сидевшему на следующей парте, что-то увлечённо рассказывал. Кажется, про какую-то новенькую девчонку, которая, вроде, перевелась из элитной школы, а здесь стала посмешищем. — Ричард, я смотрю, ты так активно переговариваешься с Каспбраком, что у меня складывается впечатление, будто ты ему ответ на задачу объясняешь. — Так и есть, миссис Уоттсон. Как в воду глядели, — спокойно парировал Тозиер, всё ещё сидя полубоком к Эдди. — Ну, раз так, то скажи за какое время автомобиль доедет до пункта назначения, нам всем интересно. — За две минуты. Ровно столько же, сколько потребовалось вчера Эдди, чтобы кончить. Класс заполнился негромкими смешками и перешёптываниями, которые прервала миссис Уоттсон: — Тозиер! К директору после занятий! — Вот она, справедливость Америки. За правду — в суд. — Ты сейчас себе на летнюю школу наболтаешь, Ричард! — не унималась учительница, нервно постукивая ногтями по краю стола. — Намёк понят, миссис Уоттсон. Но мне очень обидно, что вы не хотите видеть меня дополнительные пару месяцев. Чёрт! Чёрт! Чёрт! Только не это! Зачем мозг так издевается над ним, воспроизводя эту сцену снова и снова? Тупой! Тупой Тозиер! Неужели он действительно не соображает, как это выглядит для всех со стороны. Сначала Каспбрак тоже ничего не замечал, лишь отвешивал подзатыльник своему горе-обидчику. Если бы девчонка из параллели на одной из перемен полушепотом не спросила: «А вы с Тозиером уже целовались? Мы просто поспорили с подругами». Конечно же, они не целовались, и Эдди потратил целую перемену, чтобы объяснить им, каким Ричи бывает болваном. Постельные шутки про маман еще куда ни шло, но постельные шутки про него самого правда выглядели странно, и давали повод думать всякое каким-нибудь девчонкам из параллели. Эдди накрылся одеялом с головой, будто пытаясь спрятаться от всего этого бреда и от Ричи с его дурацкими шутками. Лучше бы и дальше шутил про половые органы и матерей. Каспбрак обречённо простонал в подушку, ведь сон был отогнан теперь совсем далеко. А если мама сочтет его вид «дающим поводы для беспокойства», то поясная сумка вместит в себя ещё парочку таблеток, а таймер будет пиликать в два раза чаще. Ну, а потом, конечно же, громадная речь о плохом влиянии Тозиера, хотя в этой ситуации вполне оправданная. Проворочавшись с мыслями о школьных инцидентах первую половину ночи, а вторую просыпаясь от каждого шороха, утренние лучи солнца показались Эдди ужаснейшей пыткой на свете. (Разумеется, после ТУПЫХ ШУТОК ТОЗИЕРА). Из кухни тянуло запахом горячих блинчиков с кленовым сиропом. И на некоторое время все проблемы отошли на второй план. Хотелось стоять так целую вечность в центре коридора и ощущать этот душно-сладкий аромат. За окном неспешно плыли облака в форме причудливых существ, а солнце припекало совершенно по-летнему. Зажмурившись, подставить веснушчатый нос под его пленительный свет казалось единственным желанием на всю оставшуюся жизнь. В данный момент Каспбрак готов был загадывать его вновь и вновь, при падении звезды или же задувая свечи на праздничном торте. — Эдди, ты надел тапочки? — послышалось с дальнего угла кухни, где, скорее всего, допекались блинчики. — Да, мам, — крикнул Каспбрак, неохотно всовывая ноги в домашние тапки. Деревянная поверхность пола была уже изрядно нагрета утренними оранжевыми лучами, и, казалось, что ты стоишь на берегу Тихого океана, зарывшись пальцами в песок. В грубых шершавых тапках подобное вряд ли ощутишь. Поскорее приняв утренний душ и одевшись, Эдди вихрем помчался на кухню, предвкушая нежный вкус пропечённого теста и кисло-сладкого сиропа. — Доброе утро, дорогой. — Доброе, ма. Каспбрак упорно пытался не поднимать лица, зная, какие у него синяки под глазами, и сразу уткнулся в тарелку. — Эдди, а ну-ка, посмотри на меня, — увидев отрицательное покачивание головы, Соня Каспбрак добавила: — Эдди Каспбрак, сейчас же оторвись от тарелки и посмотри на мать! Неохотно и запредельно медленно, парень поднял голову, посмотрев в глаза матери. — Боже мой, — женщина приоткрыла рот от удивления, явно переигрывая, ведь это были всего лишь мешки под глазами, а не, к примеру, полное истощение, — Ты не спал всю ночь?! Не молчи, Эдди, — нервно и даже как-то угрожающе давила Соня Каспбрак. — Не ври мне! — Ма, всё в порядке, честно, сегодня я лягу, во сколько скажешь, только не делай больше такое лицо. Это пугает. — Сегодня никаких прогулок после школы! Вечно ты шляешься с этим Тозиером, до добра это не доведёт. — Но он мой друг! — даже слегка повысив голос, ответил Эдди, после чего пыл его резко поубавился, ведь в голове снова начала крутиться вчерашняя ерунда. И, казалось, он даже снова слышал звук той пощёчины. Позавтракав и схватив контейнер со школьным обедом, ингалятор и поясную сумку, заполненную лекарствами, Эдди через «не хочу» поцеловал мать на прощание и выбежал во двор. Смотря под ноги и быстрым шагом покидая участок перед домом, дабы поскорее сбежать, пока мать что-нибудь еще не вспомнила и не остановила его. Каспбрак почувствовал, как упёрся во что-то, явно злоупотребившее отцовским одеколоном. Эдди поднял взгляд, ещё туго соображая, что происходит. — Ты что тут делаешь, Ричи? — пробубнил Эдс, после чего добавил: — Если ты сейчас пошутишь про мою мать, я не побоюсь снова тебе вдарить. — Извини, но ты не оставляешь мне выбора, придётся помолчать. — Уверен, что справишься? — Нет, поэтому я здесь, ибо караулю твою мамашку, — быстро оттарабанил Тозиер, закрывая щёки руками во избежание новых «острых ощущений». — Фух, даже легче стало. — Ты невыносим, — Эдди закатил глаза и зашагал в сторону школы. Опаздывать совсем не хотелось, новые проблемы с учителями к концу года ему ни к чему. Это Тозиеру нечего терять, ведь проблемы с учителями у него круглогодично. — Эдди-спагетти, так что я натворил вчера? — произнёс Ричи, засунув руки в карманы и идя сбоку от Каспбрака. — Забудь о вчерашнем, но вот сейчас ты подписал себе смертный приговор. — Нет, чувак, я, может быть, и забуду, но моя щека всё прекрасно помнит. — Да? А что, сильно болит? — как-то пристыжено мгновенно произнёс Эдди, упорно смотря на всё вокруг, кроме Ричи. Заметив резкую перемену в голосе Каспбрака, и явно в лучшую сторону, Тозиер решил продолжить в том же ключе. Честно ли это? Вполне, учитывая способность Ричи даже самые мирные отношения превратить в конфликт с переходом в войну мирового масштаба. — О, да. Ещё как, видимо, Генри теряет хватку, потому что я даже от него давно так не получал, — как всегда соврал Тозиер, оправдываясь тем, что эта ложь во благо. Вчера ещё до обеда Бауэрс успел трижды толкнуть Ричи в коридоре и целых два раза впечатать в школьные шкафчики. — Извини. Я не думал, что так вообще произойдёт, — почти полушёпотом нервно произносил Эдди, бубня себе под нос, не давая Ричи и слова услышать, — Просто вспылил. Считай, ничего не было. Я дум… — Тозиер перебил нездоровую речь Каспбрака, схожую с молитвой перед сном: — А звук был такой, словно тебя по заднице шлёпнули, — прогорлопанил Ричи, и, даже показалось, что последние слоги его слов отдавались эхом от ряда маленьких светлых домиков напротив. Эдди моментально замолк, чувствуя необходимость разбить эти дурацкие очки Тозиера, желательно вместе с его вездесущим носом. Словно штормовая волна агрессии нарастала внутри Каспбрака, сметая на своём пути весь здравый смысл. Мысли бурлили лавой, прожигая черепную коробку насквозь; наверное, будь немного холоднее, от Эдди исходило бы облако пара. — Ричи-Тупица-Тозиер, когда ты уже умрешь от СПИДа, но заразившись через заусенец, чтобы так и остаться навечно девственником?! — проговаривая каждое слово, каждую буковку, угрожающе произнёс Эдди. То, как он это сказал, можно было бы сравнить с шипением гремучей змеи перед нападением на кролика. Хотя, на деле Каспбрак всегда был скорее беззащитным ужиком, и единственный, кто доводил его до состояния неконтролируемой ярости, стоял напротив, слегка приоткрыв рот. Тозиера больше удивила очередная смена настроения Эдди, нежели слова, сказанные им. Ну, кто только не проклинал его в самых ярких и красочных словах. Если всё принимать без доли иронии, можно и свихнуться, а потом стать параноиком. — Да постой ты, Спагетти! Я действительно тупица, потому что совсем перестал понимать, что происходит, — шлёпая слегка великоватыми ботинками, кричал Ричи вслед Каспбраку, который, несмотря на своё телосложение, на удивление быстро сматывался, — Да ты так и до Китая за сутки дойдёшь, помилуй мою дыхалку, — прерывистым, срывающимся от нехватки кислорода голосом, взмолил Тозиер. — Иди нахрен, Тозиер! Обещаю, я вмажу по твоей физиономии своей борсеткой, если ты ещё раз приблизишься ко мне сегодня, — не оборачиваясь и ни на миллиметр в секунду не замедляясь, пригрозил Эдди. — А ты сам знаешь всю тяжесть её содержимого. В сумке у Каспбрака и правда было достаточно лекарств для нехилого фонаря под глазом: — Но я сижу на соседней парте, Эдс, — завопил Ричи. — Вот именно!

***

Ричи перешёл на шаг. До начала занятий было ещё около двадцати минут, из-за игры в догонялки с Каспбраком он пришел раньше, чем обычно. По пути встретив Стэна, Тозиер услышал ещё пару вполне обоснованных замечаний в самой грубой форме. Лучше бы выспался сегодня как следует, потому что из разговора с Эдди ничего хорошего, как и предполагалось, не вышло. День явно не задался практически с самого утра. — Эй, Тозиер! — послышался низкий и такой ненавидимый Ричи голос Бауэрса. — Куда ты так торопишься, очкастый? — Да подальше от тебя, а то слишком смердит, — негромко, но так, чтобы Генри, Патрик и Белч все прекрасно услышали, проговорил Ричи, остановившись, как вкопанный. — Ты чего сказал, уродец?! Давно не получал? — брызжа слюной, кричал взбесившийся Бауэрс, выходя из-за спин своих приятелей. — Я что, недостаточно надолго запираю тебя в шкафчике или, может, окунаю тупой кудрявой башкой в недостаточно грязный унитаз? — Нет, Бауэрс, мне вполне хватает. Всё лучше, чем лицезреть потные круги на твоей майке, — не унимался Ричи, сам не понимая, почему до сих пор не удрал в школьный корпус, находившийся под надзором учителей. Ну, где же сейчас Билли с его: «Бип-Бип, Ричи». — Ты пожалеешь, что родился не глухонемым, Тозиер! — прошипел Генри, подходя вплотную к Ричи, — У тебя ещё есть шанс извиниться, малявка! — провоцирующе смотрел Бауэрс, видимо уже представив, как заставит Тозиера встать на колени и буквально молить о пощаде. — Очень глупо было бы извиняться перед человеком, который даже не знает, как правильно пишется это слово, — Ричи понял всю безнадежность своего положения, так что одной фразочкой больше или одной меньше — ситуация не особо сильно изменится. — Если я тебя заинтриговал, то правильно писать: «извИняться». От слова: «Вина». Хотя, по сути, попросить прощения в данном случае было бы более разумно, но, если Балабол разошёлся, его и Великая Китайская Стена не остановит. — Ты труп, очкарик. Я засуну тебе твой язык туда, где ему самое место, — по-звериному улыбаясь, негромко говорил Генри, снимая с Ричи очки и кидая их на газон, — Ой. Прости, я такой неловкий, — добавил Бауэрс, вызвав смех Белча, донесшийся из-за спины. После чего Генри наступил на стеклянные линзы. Послышался хруст, заставивший Ричи сморщить нос. — Ах, какая досада, я не заметил и сломал твои очки. Надеюсь, ты не злишься, мы же приятели. — Очень странно, что мой приятель называет меня «трупом». Или это уже дружеская кличка? — более неуверенно или скорее растерянно парировал Ричи, щурясь и пытаясь более четко различить фигуру Генри. В глазах всё плыло и двоилось, а краски словно смешались. Тозиер зажмурился, а когда вновь распахнул глаза, достаточно явно увидел кулак в миллиметрах от своего лица. И вот, он уже лежит на свежескошенной траве, различая три фигуры, нависшие над ним. Одна из них, кажется, это был Патрик, подняла сломанные очки и надела их на Тозиера. Послышался раздражающий треск звонка, а помутнённое от удара сознание Ричи упорно доказывало, что это сигнал будильника, от чего Тозиер глупо бил рукой по земле, видимо пытаясь его отключить и представляя прикроватную тумбочку. Сначала сев, а после аккуратно приподнимаясь на ноги, Ричи сильно пошатнулся, чуть ли снова не упав на сырую от росы траву. Светлая рубашка была безнадёжно испачканной и промокшей. А на ладонях ещё остались прилипшие комочки свежей земли. Переступив порог школы, Тозиер направился к своему кабинету, предварительно забежав в туалет сполоснуть руки и умыться. — Извините за опоздание, можно войти? — постучавшись, сказал Ричи, обращаясь к учителю, обернувшемуся к нему. — Что за вид, Ричард? Что с тобой стряслось? — обеспокоенно заговорила миссис Уоттсон, оглядывая ученика с ног до головы. — Забавная история. Я шёл и… — Тозиер явно хотел выдать какую-нибудь шуточку, дабы учитель был уверен, что с ним точно всё в норме, но голова ещё туго варила. — Упал. Поэтому опоздал. — Тебе не нужно в медпункт? — Никак нет! — отрапортовал Тозиер, встав по стойке смирно и прислонив согнутую в локте руку к виску. — Ты не в армии, Ричард, но очень скоро там окажешься, если продолжишь паясничать. Садись на место. Тозиер переступил порог класса и, пытаясь не врезаться в чью-нибудь парту, медленно пошёл сквозь ряды к своему столу. Подходя к привычному месту перед Каспбраком, Ричи максимально напрягал глаза, пытаясь разглядеть выражение лица друга. Наверняка оно было чертовски глупым, и он считал своим долгом его увидеть. Но попытки оказались тщетными. Устроившись за партой и достав одну единственную ручку, ради которой он таскал сумку, Ричи приметил белое расплывчатое пятнышко, которого пару секунд назад не было. На ощупь определив, что это кусок бумаги, Тозиер понял, что это, вероятно, подброшенная кем-то записка. Обернувшись к Эдди, Ричи протянул клочок, вырванный из чьей-то тетради, и сказал: — Пс, Эдс, прочти, я ни черта не вижу. — Это я её и написал, тупица! Если бы хотел озвучить, то не тратил бы бумагу, — прошептал Каспбрак, прикрыв губы рукой, чтобы не вызвать гнев миссис Уоттсон. — Я собственную руку с трудом разглядеть могу, а ты думаешь, что я способен что-то прочесть? Единственное, что я сейчас смог бы отчетливо увидеть… — Заткнись, заткнись, заткнись! — взмолил Эдди, зажмурившись и безумно желая оглохнуть на ближайшие пару секунд. — Труселя твоей мамашки, — несмотря на отчаянные просьбы Каспбрака, договорил Ричи.