Он не такой, как мне казалось.

      Неделя внеплановых выходных прошла как один миг. И вот снова понедельник. Снова больница, а потом ночная смена в приемном покое. Бесконечные звонки и смс от «Илюшки-шлюшки» знатно надоели. Ежедневные, ежечасные, чуть ли не ежеминутные смс. Вроде и в черном списке, но нет, он находит способы снова и снова доставать нас. Даже Марку уже писал и звонил, о чем конкретно пожалел, потому что Марку за словом в карман лезть не надо. Он рассказал свою точку зрения довольно красочно и понятно. Но ведь, нет. Этому козлу не хватило. Надеюсь, хоть из больницы он уже свалил.       Утром, по обыкновению, я собралась. Успела на пробежку с Марком младшим, завтрак мы приготовили вместе, радостно, в полнейшем уюте. Из такой домашней обстановки вообще никуда не хочется. Марк даже заводил разговор о том, что работать мне не надо, он нас обеспечит. Но я так не могу. Если я решила, что буду работать, я буду работать. И что, блин такое, я, что зря провела 6 лет в аду, пока заканчивала этот медицинский? На работу я надела голубые джинсы, майку и поверх нее вязаный пуловер, светло-бежевого цвета, туфли на небольшом каблуке, которые я переодену на кроксы. Как и собственно всю эту одежду я сменю на медицинский костюм. Волосы, которые сейчас спадают рыжими волнами на плечи, буду забраны в пучок, пока я буду носиться по больнице.       Марк отвез меня в больницу, предупредив, что будет звонить мне как можно регулярнее, и уже завтра после 12 дня заберет домой. Продержаться чертовых 28 часов. Еще Марк очень просил звонить ему в любое время, если это будет необходимо, или если Илья все еще в больнице и будет доставать.       В отделении заведующая встретила меня, как ни странно с распростертой душой, как будто и не было этого недоразумения. Проверив свой стол на наличие новых больных, я обнаружила до черта ненаписанных историй, новеньких не было, но как оказалось, и выписанных нет. Выругавшись про себя, я отправилась на врачебный обход, оставляя ненавистную палату на последнюю очередь. Обход проходит как по маслу, больные интересуются мои внезапным исчезновением на неделю, по крайней мере, те, которых я видела в прошлый раз. Но нормальные палаты заканчивались, оставалась 606. «Что ж не 666?» - отшутился мой мозг. На самом деле. Определенно этот номер подошел бы. Открываю дверь. Оба пациента на месте, две пары глаз пристально смотрят на меня, один смотрит с удивлением и радостью, другой с какой-то пошляцкой мыслью в голове, которая четко вырисовывается на его лице, и победной улыбкой.       Специально прохожу мимо Поднебесникова, направляясь в сторону Игоря. Парень усаживается на кровати, внимательно смотрит на меня. - Доброе утро! – произношу я. - Привет! Ты куда пропала? Все хорошо? - сколько вопросов сразу. Он, что беспокоится? Хотя, все возможно, мы же вроде как друзья. Бывшие любовники, а теперь друзья. - Все нормально! По состоянию здоровья брала выходные! – вру я, краем глаза наблюдая ухмылку на лице Поднебесникова. - Сейчас точно все хорошо? – замечаю неподдельную обеспокоенность на лице молодого человека. - Да, Игорь, все в порядке. А теперь уже давай вернемся к реальности: ты мой пациент, я твой врач! – Игорь слишком уж по родному ухмыльнулся. - Хорошо, как скажешь, Елизавета Николаевна.       Наконец можно было переходить к осмотру. Внимательно выслушав жалобы за все время с начала заболевания и пребывания в больнице. Проверив необходимые симптомы, я быстренько записала все это в маленьких блокнотик, сказав напоследок, чтобы парень надевал майку и отдыхал.       Ко второму пациенту подходить даже не хотелось, но долг и мои обязанности требовали иного. - Доброе утро! Как себя чувствуешь? – начала я, с вызовом глядя парню в глаза, будто показывая, что я его не боюсь. «А с чего ты должна его бояться?» - спросил меня мой внутренний голос. «Он твой пациент, ты его врач, не более!». Хорошо бы это понимала не только я, но и он тоже. - Доброе! Слегка взбешен, зол, но сейчас это все проходит! – с ухмылкой проговорил парень. - Я не спрашивала тебя о твоих эмоциях! - меня начинала уже потряхивать от бешенства, которое зарождалось во мне. – Я спросила про состояние здоровья! Жалобы на свое состояние ФИЗИЧЕСКОЕ – это слово я постаралась выделить интонацией,- есть? - Думаю, нет! – отвечает Илья.       Замечательно. Теперь осмотрю его и отправлюсь уже заполнять нужные бумаги. Но это тесный контакт, и парень без футболки, с его наглой ухмылкой, которую так хотелось стереть с его лица. Произвожу все манипуляции как можно быстрее, уже мечтая оказаться по другую сторону двери. Но ведь парню этого мало, то и дело он заставляет подойти меня к себе ближе, а когда я пальпировала его живот, то там вообще было, черт знает что. Во-первых, мне пришлось дотрагиваться руками до его тела, и без использования медицинских инструментов, а во-вторых, во время данной манипуляции необходимо смотреть на лицо пациента, на его победную улыбку. Хорошо, что хоть отделение не урологическое. Мысленно представив, как мне бы пришлось осматривать мужские половые органы каждый день, я внезапно почувствовала дурноту. И как вообще девушки идут туда работать. Фу. Закончив, наконец, осмотр, даже не внося какие-то записи в блокнот, я поспешила выйти из палаты, при этом, не забыв улыбнуться Игорю. Поднебесников в этом момент просто взбесился, судя по его выражению лица, которое я так же успела заметить. Теперь победно улыбалась я. Вне палаты стало намного легче, будто то, что сильнейшим образом сжимало все мои внутренности, исчезло в одно мгновение. А точнее, когда за моей спиной закрылась дверь в палату 606.       В ординаторской меня ждала целая стопка историй болезни. Ох, просижу я с ними по-видимому до конца рабочего дня. А он у меня заканчивался в 14:30. А к 15:00 нужно уже быть в приемном покое. Дежурство никто не отменял.       Включив свой плейлист, я приступила к работе. Заполняя медицинскую документацию. Тихонько напевая себе под нос слова песен. Сейчас играл один из треков Окси. А именно Последний звонок. Прекрасно помню, как он мне его тогда прислал по электронной почте, чтобы его верная подруга оценила очередное гениальное творение. «Можете величать меня исчадьем ада Можете линчевать меня, мыча как стадо Но на мне нет печати зла, сгущать не надо Краски. Я счастлив, что я не раб мещанских взглядов Можете обличать меня, крича с экрана Можете исключать меня из ваших кланов Но вы же сами не без греха. Признай, что я был К несчастью таким же, как ты. Ша! Молчать и на пол!»       Напевая припев, я заполняла одну из историй, не замечая ничего вокруг. Уютно устроившись за своим столом, спрятавшись за экраном компьютера. Но что-то все же отвлекло меня, а именно ощущение взгляда на мне. И конечно, кто бы это мог быть, как не сам Илья Поднебесников? Молодой человек стоял напротив моего стола, заглядывая за экран, наблюдая за моими движениями, прислушиваясь к моему тихому пению. - Какого черта? – хорошо или плохо, что в ординаторской сейчас никого не было. Хорошо, потому что они не слышат, как я ору на пациента, а плохо, потому что я с этим пациентом наедине. Вытаскиваю один из наушников, внимательно смотря ему в глаза, так же как в палате, с неким вызовом. - Слишком жесткая песня для такой малышки, как ты! – парень делает шаг в мою сторону, рефлекторно поднимаюсь с кресла, готовая убежать на безопасное расстояние. - Что хотел? – вопросы краткие, четкие, с определенным выражением моего негодования. - Поговорить хотел! По-хорошему! – парень делает акцент на последнем слове. Ничего не отвечаю, все так же смотрю на него с вызовом, призывая уже к разговору. Как говорится: «Раньше начнешь, раньше закончишь!». Но, видимо, парень этого не понимает. - Так говори! – Поднебесникову не нравится мой тон. Замечаю это по его меняющемуся выражению лица с игривого на злобное. Именно так он смотрел тогда в окно, когда меня с работы встречал Марк. – Начинай уже!- тороплю. – Дел много, не особо есть время слушать ТЕБЯ! - Хорошо! – наблюдаю за тем, как он собирается с мыслями, усмиряя свое самолюбие. – - Еще раз предлагаю тебе, ПО-ХОРОШЕМУ, сделать уже правильный выбор! – смеюсь, что однозначно бесит парня. - Правильный выбор в чем заключается? Выбрать тебя, при этом оставить Марка? – с полнейшим непониманием смотрю на него. Неужели, он и правда, надеется, что я так сделаю! Наивный! - Именно! – сдерживаю новый порыв смеха. - Слушай, Поднебесников, ты уже серьезно бесишь! Твоей я ни за что, никогда не буду! Запомни уже это! И должна сообщить тебе радостную новость: готовься к выписке. Не имею права держать тебя здесь дольше положенного. Ты выздоровел. Анализы в порядке! А теперь будь добр, вернись в палату. – разворачиваюсь к парню спиной, усаживаясь снова за стол. Но не тут-то было. Чувствую на своем запястье через чур сильную хватку, до боли, вероятно останутся синяки. Парень силой разворачивает и притягивает к себе, впиваясь в губы грубым поцелуем. Собираю все свои силы, отталкиваю наглеца, в сердцах ударяя по лицу, и не просто даю пощечину, ударяю кулаком в область скулы. Парень хватается за лицо на месте удара, шевеля челюстью на пробу. - Ох, зря ты это, Богданова! Зря! Пожалеешь об этом! Все равно будешь моей шлюхой. Будешь извиваться, и стонать подо мной, просить большего! Ты будешь, я обещаю! В это время я стою и вытираю со своих губ все его следы. Противно, до ужаса противно и гадостно от этого «поцелуя». Парень выходит из ординаторской, хлопая дверью, словно обиженный маленький мальчик.       Спустя пару секунд стресс дает о себе знать, падаю на рядом стоящий диван, слезы сами по себе катятся из глаз. И нет мне не больно, физически, по крайней мере. Вытираю тыльной стороной ладони глаза, явно размазывая тушь. К черту. Пытаюсь себя успокоить, ведь сюда в любой момент могут зайти мои коллеги, но ничего не выходит. Слезы просто льют ручьем. Подхожу к раковине, набираю в стакан воды, осушая его на одном дыхании. Смываю следы размазанной туши, теней. Быстренько привожу себя в порядок. И как раз во время, в кабинет заходит заведующая – Татьяна Петровна. - О, Лиза, хорошо, что ты на месте! Сходи, пожалуйста, на пост, там лежит папочка с результатами обследования больных. - Да, конечно! – скрываюсь за дверью, прихватив с собой телефон.       Вложив в руки заведующей нужную папку, отправляюсь к лифтовой площадке. Нужно позвонить. Набираю номер Марка, и уже через 2 гудка раздается голос, но не его. - Да, супергерл! – отвечает Идан. – Чем могу помочь? - Привет, Идан, - уже этот человек знатно поднимает мне настроение. – Позовешь Марка к телефону? - Сейчас не могу. Он трек записывает! Поговори пока со мной! - Да, я бы с радостью, но работу никто не отменял. – ведь и правда, с тем ублюдком опять забыла про бумаги, - передашь ему, что я звонила! И у меня все хорошо! – снова вру. «Зачем?». - Ок! Будет сделано! Давай удачки! Приезжай хоть один раз к нам на студию, посмотришь как здесь! - Как-нибудь приеду –смеясь, отвечаю я. – Ладно, я пошла работать. - Пока, супергерл!       Отключаю разговор. Даже после такого короткого разговора становиться чуть легче. Истерика проходит, но именно сейчас хочется чего-то крепкого, горького и обжигающего. Но, я на работе.       Как и ожидалось, с бумагами я просидела, чуть ли не до 2 часов дня, отвлекаясь на чашку чая с конфетами, которые так любезно принесли пациенты. И как только я ставлю точку в последней истории, в кармане начинает вибрировать телефон. На экране написано Марк. - Алло! - незамедлительно отвечаю я. - Привет, солнышко мое! – когда он такой нежный я реально таю. – Прости, хотел ведь звонить почаще, но до телефона только сейчас добрался! - Ничего страшного, работа, я прекрасно понимаю! – улыбаюсь в трубку, будучи уверена, что парень ощутит эту улыбку. - Все хорошо? – слишком обеспокоенный голос. – Идан говорил, что ты звонила! Что этот ублюдок сделал? – уже слышу, как парень вскипает от злости. - Тише ты, ничего, с чем бы я ни справилась! Но настроение он мне испортил! – изложив Марку по телефону все ранее случившиеся события, я ждала ответа, но на том конце молчали, но я прекрасно слышала тяжелое дыхание. - Я его сотру в порошок! Когда он там выписывается? - Марк, успокойся! Он выйдет из этой больницы и больше не побеспокоит нас. А если побеспокоит, то у меня есть адрес! - Нет, зая! Этому пидору я прямо завтра морду начищу. Во сколько он выйдет из больницы? - Я не знаю. Выписка в 15:00, а вот, во сколько именно он решит выйти, я не в курсе. - Блядство! – ругается парень. – Тебе обязательно оставаться на дежурстве? - Да, Марк! Если что, я позвоню! - Хорошо, малыш! Люблю тебя! - И я тебя! – Марк отключает разговор, но перед этим я слышу, чье-то тихое: «Ничего, бро, он еще пожалеет об…».       Дежурство начинается бурно, слишком бурно, не присесть, не отдохнуть. Больные непрерывным потоком поступают с различными болячками. Я не успеваю закончить в одной смотровой, как вызывают уже в другую. И как назло, мой напарник на больничном или в отпуске. Вскрывшаяся язва, инсульт, инфаркт, травмы, токсикоз беременных, отравление, попытка суицида, ножевое ранение, пулевое ранение, передозировка – такое чувство, что все эти люди решили именно в понедельник попасть под эти обстоятельства.       К 20:00 поток больных в разы сокращается, теперь уже максимум один-два больных в час, а не каждые 10 минут. Восемь пропущенных звонков: 5 от Марка, один от Мирона, один от Леши, один от мамы. Обзваниваю всех, начиная с мамы. Маме стало интересно, как мой первый рабочий день после долгого перерыва, но не дозвонившись до меня, она и так поняла, что дежурство бурное выдается. Лешка и Мирон звонили по этому же поводу, Мирон же уточнял, что так вытворяет Поднебесников. Вообще Мир, пытался ему втолковать, чтобы парень уже оставил меня в покое, что я счастлива и не надо быть таким козлом, но в итоге был послан по известному адресу. Марк же вновь был не очень доволен, что я не беру трубку, но уже с пониманием отнесся к тому, что у меня завал.       Уже пора было отправляться по обходу по отделениям, ко пациентам, которые находятся под наблюдением. Разделившись с другой девочкой ординатором, мы отправились в путь.       До 6 этажа все было спокойно, обычные пациенты, обычные манипуляции, все как обычно. Но вот 6 этаж, гастроотделение. Уже закончив с обходом всех нужных пациентов, я отправлялась снова к лифтам, но внезапно меня прижимают к стене, заводя руки за спину, скрепляя их, закрывая рот ладонью. От неожиданности не особо понимаю, что происходит, но ощутив на шее горячее дыхание, тесное прикосновение пахом к моему берду и тихи шепот: - Я же говорил, что пожалеешь! - все это приводит к осознанию происходящего. Пытаюсь вырваться, но ничего не выходит, парень лишь крепче сжимает руки, теснее прижимая меня к стене и к себе. Чувствую его возбуждение. Не замечаю, как меня охватывает всепоглощающий, дикий, первобытный страх, в голове одна мысль: «Сбежать, спастись!». Но я в ловушке, словно загнанный охотником зверь. А это охотник ухмыляется, проводя носом по моим волосам, втягивая мой запах. Снова попытка, но и она проваливается. – Тише, котик! Здесь нет камер, здесь никто сейчас не пройдет, здесь только ты и я. Чудесно, не правда ли? Мычу в ответ в его ладонь, громко, будто меня кто-то сможет услышать. Быть изнасилованной на месте своей работы, далеко не радужная мысль. Пытаюсь ударить парня затылком, но и это не получается. Внезапно парень переворачивает меня к себе лицом, все так де удерживая мои руки, и зажимая мой рот. - Знаешь, когда ты молчишь, это красиво, но хотелось бы заткнуть тебя немного иным способом. – парень кивает на свои брюки, указывая на свою эрекцию. – Поможешь мне? – гневно смотрю на него. если он меня сейчас отпустит, хотя бы одну руку свою уберет, у меня получиться сбежать, или освободит мою руку, что и происходит. Сразу же ударяю парня по лицу, отчего он отшатывается, выбираюсь из своей ловушки, убегаю, но меня снова останавливают, валят на пол. Парень садиться сверху так, что я не могу двигаться, вновь зажимая мне рот, перед этим дает пощечину. Щека горит. - Маленькая шлюха! – шипит парень. – Сейчас я тебе покажу твое место! - парень заносит руку для нового удара, зажмуриваюсь, готовясь к новой обжигающей боли, но ее не нет. Где-то вдалеке слышу знакомый голос, открываю глаза, и кричу что есть силы, пока Поднебесников необдуманно отпускает свою руку от моего рта. Все это время, пока я ждала удара, он всего лишь расстегивал ширинку на своих джинсах.       После моего крика слышу топот ног в нашу сторону, парень вновь зажимает мне рот, снова удар. Жмурюсь. Внезапное облегчение, открываю глаза. Игорь оттаскивает от меня Поднебесникова, рьяно ударяя того по лицу. Разориентирована. Не понимаю, что происходит. Парень подскакивает ко мне, хватает за плечи, трясет, что-то говорит. Обращаю свое внимание на сжавшегося в позу эмбриона Поднебесникова. - Лиза, Лиза, мать твою, Лиза! – пытается докричаться до меня парень. - В норме! Я в норме – чуть слышно произношу я, оглядываясь назад, где ярко горят больничные лампы, вокруг нас собралась целая толпа людей: медсестры, санитарки, пациентки.       Игорь отводит меня куда-то, усаживает. Мигом ко мне подскакивает медсестра с ваткой, намоченной нашатырным спиртом. Начинаю соображать, голова дико болит, щиплет, проверяю затылок, чувствую что-то мокрое. На пальце немного красной крови. Чертыхаюсь. Сильно он меня об пол приложил.       Не знаю, сколько времени прошло, но здесь уже сотрудники полиции, которые спрашивают у меня детали произошедшего, отвечаю, словно робот, однословно, не вдаваясь в подробности, постоянно ощущая на своих плечах мужские руки. Поднебесникова уводят, парень гневно смотрит на нас. А что ему будет, он же просто откупится? - Лиза! – на этот голос я реагирую уже активно, ко мне мчится Марк, прижимает к себе, целует в губы, щеки, лоб. Только сейчас я ощущаю соленые дорожки от уже высохших слез, которые неприятно стягивают кожу. Обнимаю Марка в ответ. Кто ему интересно позвонил? – Ох, родная! – парень не перестает меня обнимать, целовать. – Ты ведь, Игорь? – уже обращаются не ко мне. Смотрю на парней, Игорь кивает. – Спасибо, что позвонил! – парень тихо отвечает «Не за что!».       Марк поднимает меня на руки. Я все еще в какой-то прострации, либо от стресса, либо от боли в голове, а может, и от того и от того.