Он не такой, как мне казалось.

Празднование длилось слишком долго, зато было весело. Нескончаемые шутки, воспоминания, забавные истории, из-за которых хотелось провалиться под землю. Мирон просто не прекращал рассказывать о моем детстве, ставя на паузу почти каждую минуту его же фильма про меня, комментируя тот или иной кадр. К примеру, это: наше с ним домашнее видео с какого-то праздника, похоже, это был день рождения брата. Мирон снимал, как я пою Лешке песню про то, как люблю старшего брата, и, по-моему, мне здесь лет 10. - Всегда, когда оставался с ней сидеть, она пела, читала стихи, танцевала. Вот всегда, даже когда я уши уже зажимал от ее писклявого голоска. Тогда он бы писклявым, Рыжик, ничего личного. Один раз меня ее родители пригласили на какое-то выступление, где она участвовала, так я чуть с ума не сошел. Столько довольных мамочек я еще не видел. В мои 18 лет это было жутковато. Лешка не пошел тогда на концерт, сославшись на боль в животе, а потом ржал надо мной, так как его участь пришлось пережить мне. – я наигранно надула губки. – Не, а что? Я приехал развлечься, а не ходить по школьным выступлениям, которые терпеть не мог! – объяснил друг, замечая мое выражение лица. – Так вот, пришел я, значит, на это выступление, думал, Лиза выступит где-то в начале, я похлопаю и свалю оттуда, так ведь, это горе, прекрасно зная, что меня ждали другие дела, отказалась выходить на сцену в свое время, и в итоге ее номер перенесли на самый конец. И главное, ее родителям нужно было куда-то уехать, они же тоже рассчитывали на номер в начале, и дальше сидеть смысла не видели, так я остался там один. Ко мне еще какая-то бабуля пристала, расспрашивая о жизни, кто у меня ту выступает. Так вот, сидеть уже сил не было, я пошел за кулисы, чтобы поговорить с кем-нибудь и вот с этой рыжей бестией, чтобы она уже спела и станцевала, и мы ушли. Захожу, значит, за кулисы, договориться не получилось совсем, подхожу к ней, - Мирон указывает на меня взглядом, уже усевшись на диванчик рядом со мной и Марком, зажимая меня между их телами. – Лиза, как меня увидела, обрадовалась, сидит улыбается, щеки все в веснушках, глаза счастливые, и тут я говорю, что мне уйти надо, что родителей вызвали на работу, и понимаете, резко, просто в доли секунды улыбка сменяется диким истеричным, сука, плачем! А я не знаю вообще, как ее успокоить, сижу что-то бормочу, типа не уйду. В итоге, я понял, что это вот чудо добивается всего, чего хочет, любыми методами, в пределах разумного, конечно. Но, ребят, плачущую навзрыд маленькую, рыжеволосую, веснушчатую девочку я никогда не забуду. - Не преувеличивай! - говорю я, легонько толкая парня в плечо. – Один раз при тебе и слезку пустила, когда мелкой была! - Зато, вот взрослой я тебя плачущей много раз видел, пару раз можно сказать «СПАСИБО» вот этому чуду! – Мирон тыкает указательным пальцем в плечо Марка. – Да, какие там пару, там почти всегда из-за тебя наша именинница слезы льет. - Я исправился, больше обещаю ее не обижать! – говорит парень, целуя меня в висок. Вообще всем очень интересно послушать забавные истории и факты обо мне, особенно тем, кто не знает меня так хорошо, как знают Мирон и Лешка, который мог бы многое добавить. Кстати, о нем: от братишки доставили очередной подарок – букет цветов, новый телефон и картину на заказ с изображением всей компании, ведь пары десятков фотографий недостаточно. Брат умеет удивлять. - Дай, глянуть! – из моих рук картину выхватывает Федоров, внимательно рассматривая. – Я так себе получился, зато Марк намного лучше выглядит, чем сейчас – отшутился друг, громко смеясь. Мирон уже прилично выпил, поэтому ну скупился на колкие остроты и шуточки, веселя остальную выпившую компанию. Картина Марка тоже заинтересовала, как и всех остальных, поэтому она переходила из рук в руки, рассматриваемая всеми «персонажами», изображенными на ней. Время уже перевалило за полночь, а спать не хотелось вовсе. Друзья решили остаться у нас, ехать в нетрезвом состоянии ночью никто не хотел, да я бы и не отпустила. Разместив всех в свободных комнатах, я спустилась вниз c пледом и подушкой для Мира, который уснул на диване, где и сидел до этого. «Ох, девушку бы ему уже найти на постоянные и серьезные отношения!» - думаю про себя, укрывая друга. Как только под его головой оказывается подушка, Мир крепко ее сжимает рукой, что-то неразборчиво пробормотав. - Уснул? – Марк появился с кухни, куда относил все остатки со стола, я согласно кивнула ему, отправляясь в объятия своего любимого человека. Молодой человек взял меня за руку и повел в нашу комнату, где благополучно спали наши мальчики. Маркуша спал на кровати, развалившись так, что занимал почти половину пространства. Грей расположился на моей подушке, уперевшись задними лапами в голову пса. - Не думал, что они так быстро подружатся! – отозвался Марк, притягивая меня к себе поближе. - Почему это? – я искренне не понимала, почему он так думает. Марк провел своим носом по моей шее, втягивая аромат, а потом оставил влажный поцелуй на пульсирующей артерии. - Знаешь, обычно кошка и собака – вечные враги и все в том духе! – объяснил он, разворачивая меня лицом к себе и спуская руки чуть ниже талии, ощутимо при этом, сжав мою попу, а я от неожиданности ойкнула. Марк игриво улыбнулся, вглядываясь в мои глаза и оставляя поцелуй на моем носике. - Ты, Котопса вообще смотрел? – обнимаю его в ответ, - Они хоть и ссорились, но быстро мирились. Наши пока вообще не ссорились, только кавардак в доме развели – многозначительно поднимаю указательный палец вверх, завершая свою мысль, вызывая этим у парня улыбку и смех. Пока мы стояли так, обнимались и разговаривали, наши пушистики уже проснулись и во все глаза смотрели на нас. - Вот, детей разбудили! – с ненастоящими грустью и разочарованием произношу я, а потом не могу сдержать смеха, а молодой человек смеется следом. - Они не обидятся! - успокоившись, отвечает он, накрывая мои губы поцелуем. – Последний подарок? – Марк целует меня в шею, а потом смотрит на меня, вопросительно подняв одну бровь. Я прекрасно понимаю, о чем он говорит, но если мы сейчас этим займемся, придется выгнать из комнаты Марка младшего и Грея, а еще завтра выслушивать постоянные подколы от Мирона в моей громкости, но при этом перед щенячьим взглядом парня я устоять не в силах. - Мааар! – тяну я, надеясь, что он сам перенесет все это на более удобный момент. - Я понял! – коротко отвечает он, отпуская меня из своих крепких рук, а я уже довольно улыбаюсь, но мои надежды рушатся в пыль, когда Марк подходит к двери, открывая ее. «Так, стоп!» - бормочет мой внутренний голос. - Маркуша, Грей, на выход! – произносит Марк, указывая на выход. Пес послушно поднимается на кровати, лениво спрыгивает вниз, но вот дальше не идет, непонимающе глядя то на меня, то на Марка. Грей вообще решил не покидать нагретое местечко, он лишь поднимает голову, смотрит на нас немного нагло, а затем вновь устраивается в исходное положение, тихо мурча. - Кажется, они не хотят уходить! – подытоживаю я, подойдя ближе к обоим и по очереди погладив каждого по гладкой шелковистой шерсти. - Сейчас захотят! – Марк решительно приближается к нам, но как только он собирается забрать котенка на руки, Маркуша запрыгивает на место, преграждая ему путь, а Грей и вовсе выпускает коготки. - Пусть спят здесь! У нас ведь есть душ! – шепчу я, обходя парня со спины и обнимая того, сцепив свои руки в замок на его груди. От Марка приятно пахнет, а еще он очень теплый, поэтому утыкаюсь носом ему между лопаток и улыбаюсь, как дурочка. – Причем, ты всегда пытаешься спровоцировать меня именно в ванной на сие действие! – добавляю я. Марк разворачивается ко мне лицом, игриво закусив нижнюю губу, которую уже скоро буду кусать я. В темном омуте карих глаз пляшут опасные огоньки, обещая мне бессонную ночь. Собственно, сон откладывается на неопределенное время. Марк, не церемонясь, подхватывает меня на руки и несет в ванную. А я краем глаза замечаю, что Маркуша занимает свое местечко на кровати, укладываясь рядом с котенком, и сладко закрывает глаза. *** Утро наступает слишком рано, а еще у меня все болит. Марк тихо сопит рядом, обняв меня. Его руки покоятся на моей талии, ощутимо сжимая. Горячее дыхание щекочет кожу на шее, а вес от пса давит на ноги. Грей, свернувшись клубочком, согревает мне правый бок. Без понятия, как выбираться из этих объятий со всех сторон. Осторожно убираю руку Марка со своего тела, вытаскиваю затекшие ноги из-под Маркушки. Пес просыпается от моих телодвижений, недовольно поглядывая на меня, конечно, я же вчера на него чуть не упала, но Марк успел меня удержать. Вообще не знаю, зачем я после вчерашнего согласилась на своих двоих идти из душа, когда ноги были словно ватные. Нет, мне нужно было доказать, что я самостоятельная и смогу дойти сама, но плелась до кровати почти по стеночке, ощущая на себе одновременно насмешливый и осуждающий взгляд Марка. Маркуша лениво потянулся, меняя свое положение, а затем снова уснул. Грей вовсе не просыпался, а его брюшко равномерно опускалось и поднималось при дыхании. Марк что-то промычал во сне, снова укладывая свою руку на меня. «Не мой день!» - пронеслось в голове. В очередной раз, стараясь как можно меньше производить шума, попыталась выбраться из объятий парня. - Богданова, можно же просто разбудить и попросить убрать руку, а не ерзать как угорь на раскаленной плите. – недовольно произнес Марк, наблюдая за моими попытками. - Не хотела я тебя будить! – тихо отвечаю я, так как Маркуша недовольно фыркнул. – Вас, точнее! – исправляюсь я, а парень улыбается. - Куда ты в такую рань? – Марк смотрит на часы, на которых еще только 8 утра. А вот черт знает. Что отвечать на этот вопрос. Просто проснулась и больше не усну. Собственно, это я и озвучиваю. – Мазохистка! -сквозь смех произносит он, оставляя на моих губах нежный поцелуй, на который я отвечаю. – Ладно, иди, а мы, как совершенно нормальные, продолжим спать! – говорит Марк, отпуская меня и поудобнее устраиваясь на кровати. Нехотя и сквозь неприятных ощущения выбираюсь из кровати, отхватывая новую порцию ноющей боли не только в теле, но еще и в голове. Ноги до сих пор, как будто под множеством маленьких иголочек. Руки вовсе не поднимаются, внутренняя сторона бедер ноет, шея затекла, в голове шумит, а многочисленные засосы на теле горят, будто их оставили парой минут назад. Но, собравшись с силами, я доковыляла до ванной, где были следы вчерашнего: разбросанная одежда, сдернутая занавеска, даже оставленные меховые наручники из подарка Мирона на новый год. Справившись с гигиеническими утренними процедурами, я выползаю из ванной. В шкафу нахожу простенькую футболку на пару размеров больше и домашние шортики, надеваю все это и отправляюсь на кухню. Как только я оказываюсь в ней, понимаю, как сильно хочу пить. Никогда раньше у меня не было такого сильного похмелья. Очень сочувствую всем, кто это испытывает намного чаще. В доме царила полнейшая тишина, ребята спали мирным сном, пока я опустошала водные запасы из холодильника. Когда, наконец, ощущение сухости во рту прошло, я с удовольствием выдохнула. - Похмелье, рыжик? – спросил Мирон, совсем неожиданно и, знатно меня этим напугав. - Твою дивизию, Мир! Какого черта ты подкрадываешься, как тигр к добыче? – произношу я, развернувшись к парню лицом, замечая на его лице довольную улыбку. - Я в отличие от некоторых, - друг подмигивает мне, - бесшумнее, а вот тебя даже шум воды не глушит. Не знал, что ты такая громкая! –почти смеясь, говорит Мир, а я прекрасно чувствую, как кровь приливает к щекам, окрашивая те в пунцовый цвет и знатно согревая. – Да, ладно тебе, рыжик! Не смущайся, все свои! – успокаивает меня друг. - Легко говорить, Мирош! – отвечаю я, пытаясь саму себя успокоить, когда Федоров откровенно ржет, но при очередном резком движении улыбка сменяется болезненной гримасой. –Не у меня одной похмелье, я смотрю! – с усмешкой отвечаю я, подавая другу стакан с водой, а потом и бутылку пива, которую приметила в холодильнике. Янович благодарно улыбается, усаживаясь за стол. А вот я принимаюсь за приготовление завтрака, который явно будет очень кстати, когда все проснутся. Спустя пару часов дом наполняется шумом от проснувшихся друзей, которые не стесняются разбудить еще сонного Марка, навлекая на себя его гнев. Будить Маркула рано утром – это верная смерть, пусть и не сразу, но он будет мстить, я уж точно знаю, испытывала. Ребята уезжают от нас ближе к полудню, когда Марк уже немного успокаивается и вообще просыпается, прекращая испепелять взглядом всех присутствующих в доме людей. Вот, что значит, день рождения удался! *** Рабочая неделя начинается, как обычно, с раннего утреннего подъема, пока молодой человек благополучно остается в теплой постельке. Хотя, он сегодня тоже поедет на студию и всего скорее до самого вечера, как и я в больнице. В отделении за выходные появились новые лица, новая головная боль, точнее, целых четыре. Коллеги встретили меня с распростертыми объятиями, как будто я отсутствовала здесь не два дня, а целый месяц. Особенно рад мне был Николай, который завтра уходит в заслуженный отпуск, оставляя свои палаты на мне. Люблю свою работу! Вика не перестает заваливать меня вопросами о том, как прошел день рождения, что мне подарили, что подарил Марк. До ужаса любопытная девушка, но она хорошая в отличие от соседнего отделения, там работают одни змеюки, желающие найти хоть какую-нибудь жертву, чтобы без конца промывать ей косточки за спиной. Хорошо, что не я – та самая девушка. После обхода мы все дружно засели в ординаторской, заполняя документацию. Когда я почти все дописала, меня отвлек звонок телефона, это был Марк. - Да, солнце? – сказала я, ловя на себе заинтересованный взгляд девушки. - Добрый день, девочка моя! – ласково произнес Марк. – Как дела на работе? - Больные, бумаги, как обычно! – перечислила я, поймав взгляд Вики, а еще заметила в ее руках бумажку со следующей записью: «Как он отреагировал на И.П?». Черт! Совсем с памятью плохо стало! Совершенно забыла рассказать Марку про Поднебесникова и наш телефонный звонок. Хотя, не удивительно. Я же была до безумия счастлива, и о плохом думать не хотелось. Секундой позже я вернулась к разговору с молодым человеком, обещая себе напомнить, вечером все рассказать Марку. - Как вы там? – спрашиваю я. – Когда поедешь на студию? - Мы завтракаем! -отвечает Марк. – Включи видеосвязь! – просит он. Послушно выполняю просьбу, наблюдая на экране телефона все еще растрепанного домашнего Марка, который судя по всему, проснулся совсем недавно, Маркушку, который уплетает за обе щеки корм, и Грея, наблюдающего за псом с выражением: «И с этим оболтусом я живу под одной крышей!». Невольно улыбаюсь, наблюдая за своими мальчиками. - Милахи мои! – умиляюсь откровенно. Марк переводит камеру на себя, теперь я замечаю на себе его любящий и родной взгляд. - А на студию я где-то через часик поеду! -отвечает он. – На обратном пути домой что-нибудь взять? – обожаю домашнего Марка. - Нет, родной, все есть! – парень лучезарно улыбается. - Ладно, работай, не буду отвлекать. Люблю тебя! – говорит он, и отключается, услышав мое ответное «Люблю». Настроение поднято на весь день, и вероятно, будет испорчено только вечером, когда придет время серьезного разговора про нашего горе отомстителя. Как только я заканчиваю разговор с Марком, девушка до этого молча наблюдавшая за мной, начинает о том, что у меня голова с дырой, и как я могла забыть про ту ошибку природы, точнее, в ее глазах Поднебесников кто-то вроде божества, которому Марк должен завидовать, а я кусать локти, так как выбрала не его. Знала бы она, какой на самом деле ее «герой». Или он с нами только такой сумасшедший и помешанный на мести или еще чем-то? Может, с другими людьми он и, правда, хороший человек? «Да, нет, бред какой-то!» - напоминает о себе внутренний голос. Спокойно выслушиваю ее, но ничего лишнего ей не рассказываю. О моей личной жизни не должны знать все знакомые, хватит и того, что знаю близкие друзья и семья. А еще Поднебесников, будь он тысячу раз неладен. Уже под окончание рабочего дня мне приходит сообщение от Марка: «Солнышко, большое спасибо за кексы. Очень вкусные!». Минут пять смотрю на текст, переваривая прочитанную информацию. Либо я уже живу следующим днем, либо я все же в порядке, и Марк что-то напутал. «Какие кексы?» - печатаю в ответ. «Которые ты мне подарила, мы с Назаром в восторге!» «Но я ничего не дарила!» - пишу я, искренне надеясь, что подарок от кого-то из друзей, а не от Поднебесникова. Мне он отправил вкусные и съедобные кексы, если верить коллегам, а вот Марку он мог подложить и отравленные. В груди болезненно кольнуло, в душе заселилось какое-то беспокойство за ребят, и что-то мне подсказывает, не беспочвенное. Марк отправляет мне фотографию открытки, приложенной к коробочке со сладостями, на которой написано, что я люблю Марка, и поэтому отправляю ему вкусняшку, но вот почерк не мой. Домой я ехала на всех парах, надеясь, что Марк уже там, но он еще был на студии. Сидеть дома просто так было жутко, просто жутко. Страх, даже гребаная ревность (я все еще надеялась, что кексы не от Ильи, а, может, от какой-то шкуры, которая желает угодить Марку) грызли меня изнутри. Я, наверное, прошлась по всем дому раз десять, туда-сюда, замечая на себе взволнованный взгляд и Маркуши, и Грея. Марк не брал трубку, как назло, как и Назар. На студии их тоже уже не было, я звонила и туда. Измерив комнату несколькими десятками шагов, я, наконец, услышала скрежет ключа в замочной скважине. Марк вошел в дом, совершенно обычный, от чего стало немного спокойнее. Правда, я его чуть не уронила, когда с разбегу врезалась в него, пытаясь обнять. - Лиза, да что случилось? Ты чего такая обеспокоенная? – спросил он. Кажется, самое время рассказать об Илье. Молодой человек прошел внутрь, усаживая меня на диван рядом с собой, когда услышал: «Нам нужно поговорить!». Марк слушал внимательно, а я замечала в его выражении лица знакомые эмоции: злость, презрение, ненависть, желание убить. Я прекрасно его понимала, ведь испытывала совершенно идентичные чувства, плюсом к которым шел страх за него, за семью, за друзей, которым Поднебесников мог навредить, желая отомстить МНЕ. - Как же он меня бесит! – выдал мне Марк, дослушав до конца мое повествование. - Меня тоже! – я грустно улыбнулась, совершенно не зная, как бороться с таким противником. - Знаешь, пора бы уже с ним разобраться! – говорит парень, готовый продолжить свою речь, но тут хватается за живот, сгибается практически пополам, а на лице гримаса боли. - Марк? – вглядываюсь в его лицо. – Марк, что такое? Где болит? – «Боже, что за глупый вопрос!» - сокрушается мой внутренний голос. «Он за живот держится. Как думаешь, что у него болит? Может, нога?» - продолжает он, пока я совершенно в паническом состоянии наблюдаю за Марком, который уже заметно побледнел, лоб покрылся испариной, дыхание участилось, и, кажется, поднялась температура. - Марк, пожалуйста, скажи где и как болит? - Живот. Сильно, зай! – коротко отвечает он, и тут же срывается с места, скрываясь в туалете. «Гребаный Поднебесников!» - думаю про себя, ведь понятно, что Марк отравился теми кексами, отправленными этим козлом, а не очередной безумной фанаткой. «Ненавижу!». Срываюсь с места, прекрасно помня, что я пополняла запасы аптечки, дополняя ее средствами для осуществления первой медицинской помощи, если та потребуется. «Потребовалась!» -фыркает внутренний голос. Навожу раствор энтеросорбента, замечая рядом бледного парня, который еле стоял на ногах. - Вот, держи! – подаю ему стакан с мутноватой жидкостью. – Пей маленькими глотками, но выпей все! – Марк послушно это выполняет. После того, как стакан пустеет, я отвожу его в комнату, удобнее укладываю на кровати. Он сам укрывается одеялом почти полностью, потому что начался озноб. Оставляю его на время, пока спускаюсь вниз за необходимыми медикаментами и водой, которая сейчас очень нужна, дабы вывести токсин, по симптомам это все же обычное пищевое отравление, а не каким-то специфическим соединением или металлом, к примеру. Мысленно проклинаю Поднебесникова, пока собираю все необходимое на поднос. «Черт, еще ведь и Назар их ел!» - думаю про себя, набирая номер парня. - Назар? – говорю я, как только он поднимает трубку. - Да? – голос измученные. - Ты в порядке? – «Очередной глупый вопрос, Богданова!» - напоминает о себе внутренний голос. - Нет, Лиз! Чем-то отравился! – с трудом произносит парень, подтверждая мои догадки. Кратко рассказываю ему, в чем дело, и что нужно делать, напоминая, чтобы в случае ухудшения состояния звонил мне, а лучше сразу в скорую. Никогда бы не подумала, что Поднебесников так прогнил, поступать, как последняя крыса. Хотя, кого я обманываю, от него ничего другого и ждать не нужно. Когда я возвращаюсь в комнату уже с подносом, замечаю измученный взгляд парня на себе. Оставляю воду и лекарства на тумбочке, укладываясь рядом с ним. Марк умещает свою голову у меня на ногах, а я поглаживаю его по голове, Маркушка сидит рядом, облизывая ему руку, а Грей умещается у него на груди, мурлыча. - Видишь, все хотят, чтобы ты скорее поправился! -стараюсь улыбнуться, чтобы немного разрядить обстановку, и это получается, Марк дарит мне ответную улыбку. - Я так понимаю, кексы были от Поднебесникова? – это скорее утверждение, чем вопрос, но я все же согласно киваю, перебирая его волосы, а затем наклоняюсь, оставляя на его лбу свой поцелуй. – Убью, говнюка! -говорит Марк, закрывая глаза. Я рада, ему нужно поспать, а вот я спать не буду. В голове кружился целый вихрь мыслей и идей, как отомстить Илюхе, как уже оградить его от нас, но ничего дельного не приходит. Эти мысли замещает лишь одна, большая и жирная, о том, чтобы ребятам стало лучше!