Ричи Тозиер идет ко дну

      9 августа, 2007 год.       Вам случалось когда-нибудь быть разыгранными на Хэллоуин, получив от соседа горсть шоколадных конфет домашнего приготовления, таящих в себе кусок – чёрт возьми! – брокколи? Если да, то вы имеете самое яркое представление о Нью-Йорке. Он – то еще брокколи в шоколаде. Всплеск красок и неоновое сияние никогда не скроют тупиковые улицы со скоплениями бездомных, похабщину, украшающую все вертикальные поверхности Гарлема, битые стекла и свалки Бронкса. Напускная яркость Нью-Йорка – мышеловка для падких на сыр жертв.       Ричи Тозиер никогда не считал себя жертвой. Он был скорее классическим фриком с типичными для такового стадиями взросления. Фильмы ужасов в тринадцать, собственная страничка с крипипастами в пятнадцать, блог о наблюдении за паранормальными явлениями в восемнадцать, и (вот, докатились) навязчивая идея раскрыть тайны подземки* в двадцать один.       Наверное, именно с этой целью парень впервые покидает Мидтаун, где в студии родителей – знаменитых актеров – о нем вздыхает младшая сестренка с золотой ложкой во рту. Ричард отправляется на запад Гарлема (там, по слухам, в большой общине находят дом люди, не имеющие места жительства). Когда человек богат и успешен, он не находит времени на предрассудки и выдумки. Вы когда-нибудь видели, скажем, возвышенных напыщенных художников, обсуждающих передовые сводки желтых газет, где говорится о призраке в центральном хосписе? Конечно, нет. Фантазии свойственны лишь бедным, лишенным других радостей, людям. Поэтому Тозиер и едет прямо туда – в каменные джунгли многоэтажек - чтобы услышать мрачные истории о Нью-Йоркской подземке.        Едет, к слову, на своей собственной машине, ключи от которой были ласково вложены ему в руки на восемнадцатилетие. Блестящая тюнингованная Ауди Р8 (Р2Д2, как называет ее сам Ричи) – не самый безопасный вид транспорта для Гарлема, но иного выхода нет, ведь подземка закрыла свои врата для страждущих в связи с выпадением 3-дюймового слоя осадков*. Дождь лил всего-то час, а дренажные системы испустили дух, улепетывая в небытие. Контактный рельс пришлось отключить и огромные толпы людей как кроты повыглядывали из подземных нор. «Удачно добраться на работу, неудачники».       Ричи уже полгода как заинтересовался тайнами подземок, впервые – наткнувшись на блог некого Клайтона М., увлеченно описывающего многочисленные развилки метро и интересовавшегося, в частности, Эссекс- стрит*. Огромное темное пространство, манящее любознательных подростков, лишенных инстинкта самосохранения, он описывал так:       "Дверей в стенах, как волос у Кобейна. И некоторые из них, кажется, не открывались годами. За каждой дверью запечатаны темные ходы, уводящие черт знает куда. Рискнули бы войти в один из них? БУ!"       Для Тозиера этот пост стал настоящим вызовом. В тот же день он связался с блоггером. Тот, как оказалось, студент, подрабатывающий в подземке разнорабочим: где помочь провода стянуть, где "подай-принеси". Все под присмотром старших опытных коллег.       Новый знакомый оказался азартным как знаменитый Достоевский. Развести его на спор не составило труда, и вот Тозиер движется в Гарлем в надежде собрать криповый материал для будущего сюжета, который принесет ему популярность.       Он вооружен зажигалкой в форме пистолета, новенькой камерой и абсолютной беспечностью двадцатилетнего раздолбая. Решимость и предвкушение в нем не находят противников в лице адекватного желания отказаться от глупой и опасной затеи, и уже через двадцать минут парень подъезжает к тупику между двумя высотками из красного кирпича. Включая сигналку и выбираясь из машины, он огибает один из домов, следуя по лишь ему известному маршруту, и вскоре натыкается на огонек костра, разведенного прямо в металлической бочке. Вокруг нее кучкуются бездомные – август выдался дождливым и прохладным .       Первым Ричарда замечает мальчишка лет пятнадцати. Его бунтарский вид так и кричит о недавнем побеге из дома, повязка на голове отдаленно напоминает кусок джинсы, оторванной от брюк мальчишки.       - Что нужно? - сухо, грубо. Поправимо.       - Поговорить, - бесстрашно бросает парень, ощущая тем не менее, как подкашиваются колени. В глазах сидящих вокруг бочки людей просыпается интерес.       - Время – деньги, юнец, -безапеляционно заявляет один из старших, и видит снисходительную улыбку на лице Тозиера. Видит Бог, он готовился к такому повороту. Из – за отворота тёмно-синей куртки как по волшебству возникают бутылка виски и пакет с закусками. Стоит ли говорить, что лица нищих светлеют и начинают искриться теплотой и доверием. Будто собираются принять в свою семью блять.       - Хорошее пойло. Ядреное. Не то, что эта вода, - перед глазами Ричи машут бутылкой паленой водки, неизвестно где найденной, но тот даже не морщится. Лишь участливо кивает. Еще бы, тридцать баксов за бутылку.       - Так что ты хотел узнать? Об Эссекс-стрит? Откуда нам знать о подземке, мы наземные черви, дружок.       В доверенном кругу, где люди передают бутылку от одного к другому, на удивление уютно. И тепло. То и дело слышатся плевки и рычание прочищающих горло людей, но Тозиеру плевать. Плевать на плюющих людей, как прозаично.       - Бобби как-то бывал на трамвайной развилке. Эй, Боб, иди-ка сюда, – к кругу подобрался матерый мужчина в изодранной косухе. Смерив Ричарда подозрительным взглядом, он выхватил бутыль из рук старшего и судорожно глотнул горькой влаги. Предчувствуя сенсацию, Ричи достал камеру.       - Все, что тебе нужно знать об Эссекс-стрит, это то, что таким хлюпикам там не место. Я серьезно, парень, не суй свой нос туда, если не хочешь лишиться своих яиц.       К костру стали подтягиваться другие люди, яро вторя мужчине:       - маленьким сладким мальчикам не место в заброшенной подземке.       -Говорят, за одной из заколоченных дверей там есть ход, ведущий в подземную лабораторию. Там над глупыми детишками проводят опыты, чтобы проверить работу атомного оружия - подарочка для русских. Ха-ха.       - Бетси из «Тайми ньюс» рассказывала, что один из их корреспондентов распечатал одну из дверей, и видел за ней монстров ростом с человека. Едва унес ноги, представляешь. А теперь, понятное дело, городской сумасшедший.       Жуткий кокни-диалект* режет по ушам, но Ричи уже пылает. Горит азартом и желанием поскорее одержать победу в споре с самоуверенным блоггером.       11 августа, 2007 год.       Свеженькая карта памяти со звучным "вжух" опускается в разъем камеры, жужжит молния на рюкзаке, Ричард последний раз сверяется с картами, предоставленными ему интернет-знакомым, и вновь проверяет наличие лома, фонаря и миниатюрной болгарки в рюкзаке. Если его решат проверить на входе в подземку, будет туго.        Но Госпожа Фортуна улыбается, глядя на темные кудри и острый профиль парня. Госпожа Фортуна влюблена в Тозиера, как нелепая скромная школьница. Он проходит турникет без происшествий, спускается к станции и оглядывается по сторонам. Цель – светловолосый парень с кислотно-зеленым рюкзаком. Он улыбается до неприличного нахально, наверняка думает о том, как круто будет стрясти с Тозиера деньги, положенные за победу в споре. Дебил. Он недооценивает его. Парень незаметно передает ему рюкзак с формой рабочего подземки и уходит на свой пост.       Ричи переодевается быстро, дышит слишком загнанно и, едва не задыхается. Не от страха, от предвкушения. Адреналиновый маньяк, не иначе.        Фонарик освещает дорогу на несколько шагов вперед, старые доски хрустят под ногами, где-то слышится свист едущих поездов и тонкий писк - крысы. Ричи совсем не страшно. Как там говорится...Самые страшные монстры у нас внутри?       Парень идет медленно, чтобы ненароком не споткнуться, и наконец приходит к пункту назначения. Округлая площадка и правда усеяна дверьми. Сравнение с волосами Кобейна оказалось не таким уж и преувеличением. Двери ржавые, явно скрипучие, и - сразу заметно - очень плотные. На каждой цепь с замком размером с два сложенных кулака. И Ричард искренне недоумевает: зачем вешать на дверь замок, если такие махинации лишь распаляют желание попасть внутрь? Ведь если есть замок, значит за дверью что-то значимое.       -Болгарка - ты всегда думаешь о нас! - Ричи пародирует знаменитый слоган, глядя в камеру, стоящую неподалеку. Шоу начинается, и потомки должны знать о нем. Он достает инструмент и, выждав момент приезда поезда, врубает на полную. Замок поддается как раз к моменту, когда поезд затихает, остановившись на станции. Плюс десять к проворству, Тозиер, красавчик.       - Как видите, ничего страшного за этими дверьми нет. Разве что вероятность быть укушенным радиоактивными крысами. Но ведь это должно дать мне суперспособности или как?       Рич кривляется на камеру, играет бровями и смело шагает вперед. Судя по карте через пару сотен шагов должен встретиться люк, который выведет его на поверхность. А пока он дурачится, разглядывает обвалившиеся стены и -одну за другой - заброшенные станции, красивые, с гравировками и резными стенами, обваливающимися от унылости и одиночества.       А потом происходит нечто странное.       Все двери в холле были запечатаны, а потому человек, идущий Ричарду навстречу, никак не может здесь находиться – это первый звоночек.       Глаза среднестатистического человека не могут блестеть желтым огнем как фонарики мобильника – это второй звоночек.        Люди, блять, не ходят голышом по катакомбам - это третий звоночек.       То, что движется навстречу, может быть чем угодно, но никак не человеком. Жилистое тело серовато-зеленого оттенка, лишенное одежды, угловато. Ребра и тазовые кости, совсем как у обычного человека, выпирают отчетливыми уголочками. Непропорционально большой череп венчают два передних глаза, сверкающих как чертов маяк.       Когда существо поворачивается, Ричи видит еще ряд сияющих лампочек-глаз, уходящих к затылку. Сморщенная в области носа кожа напоминает то ли щенка мопса, то ли тишину из Доктора Кто, а длинные – слишком,блять – длинные клыки, блестят от слюны.       Это что-то медленно движется навстречу, едва переставляя ноги, словно оно напрочь лишено жизненных сил. Оно издает кряхтящие звуки, граничащие с причмокиваниями, и Ричи давно бы загнул пошлую шутку, если бы не было так пиздецки страшно.       Путь к отступлению закрыт, и Ричи бежит (его, впрочем, и не догоняют особо). "Не судьба этим тварям попасть в олимпийский резерв", - мелькает шальная мысль на задворках перепуганного сознания. Парень сворачивает в неизвестных направлениях, напрочь забыв о карте. Животный ужас- как в кресле зубного врача, как в переулке с хулиганами, как впервые уходя под воду при попытке научиться плавать...Нет, страшнее! Фонарик начинает моргать, и только этого Тозиеру не хватало. Из-под его света разбегаются стайки крыс. У Ричи глаза на мокром месте, и штаны, похоже, тоже. Когда перед носом возникает новая дверь с замком, он уже выверенным движением шваркает молнией и достает болгарку. Замок слетает и парень как ужаленный подрывается с места.       За дверью….Боже, за дверью светло и шумно, за дверью так спасительно-спокойно и охренительно безопасно. Каким-то совершенно невероятным образом Ричи попал на пересечение 14 улицы и восьмой авеню*. Дверь недалеко от пункта контроля, двадцать шагов из полумрака отделяют его от станции и, что интересно, никакой двери позади Тозиера нет. Вернее не было, пока он не выдрал своим появлением плакат, которым дверь была заклеена. Запертая изнутри дверь теперь открыта, но Тозиер не был бы собой, не подготовься он к подобному. Дрожащими руками он заклеивает дверь изолентой – дешево и сердито – а потом накладывает поверху плакат, повторяя сделанное ранее.       Когда на выходе из пропускного пункта его ловит смотритель, Ричи улыбается и машет. Строить из себя дурачка Тозиер умеет как никто. "Я просто хотел взглянуть, как у вас тут все работает, понимаете?" "Что значит, как попал? Взял и прошел" "У меня и паспорт с собой есть". "Просто все эти ваши компьютеры, камеры наблюдения за всеми составами, это так здорово"....       Запоздало мелькает мысль об утерянной камере...       Август, 2011 год.       Ричи уже год как не живет с семьей. Новые лица, места и события с тех пор окружают его мельтешащим коконом. Как там поется у русских: «Перемен требуют наши сердца» ?       Кудри стали беспорядочнее, инстинкта самосохранения поубавилось ( хотя куда уж меньше), а привычная сверкающая чистотой комната сменилась на захламленную квартиру, раза в два меньше одной лишь его прежней комнаты.       Тозиер не водит сюда гостей, дешевая однушка –оплот его навязчивых идей. Стены усыпаны вырезками из газет, распечатками статей и фотографиями. Красные нити тянутся от одного звена к другому, они пересекаются и накладываются друг на друга, но все никак не помогают решить интереснейшую в жизни парня головоломку.       «Скандальное исчезновение в метро! Мать восьмилетнего Генри Бауэрса отвернулась лишь на секунду, а ребенка и след простыл».       « До чего доводит диггерство! Мишель Крейерс и ее молодой человек Стэнли Урис – начинающие Диггеры – бесследно пропали после очередной вылазки в городскую подземку».       «Чокнутый мужчина с Френзи –стрит уверяет, что с подземными путями граничит лаборатория, где проводят эксперименты над людьми».       «Действительно ли под Нью Йорком разрабатывается оружие против русских?»       Смешные и глупые заголовки бульварных газет усыпают всю стену. Тозиер за последние четыре года сделал бюджет всех желтых изданий в городе, скупая их ежедневно. На противоположной стене- огромная карта уже пройденных Ричи подземных маршрутов.       Вскоре парень нашел сообщников – таких же энтузиастов, готовых хоть завтра рвануть навстречу приключениям. Но Ричард – не один из слепых фанатиков. Видевшие то, что видел он (и вынужденные таить это во избежание получения персональной кровати в психушке), никогда не принимают поспешных решений. Выверенность и продуманность – вот кредо таких людей.       Кстати, пять лет назад парень все же показательно признался, что онлайн спор с работником подземки он проиграл. Ему даже пришлось заплатить парню приличную сумму. Из-за этого спора Тозиер потерял многое: деньги, бесстрашие и способность спокойно спать по ночам. Почти каждую ночь парень вертелся и шипел, просыпаясь в холодном поту. Желтые огоньки глаз все еще мерещились ему во снах, мнимый запах гниющего тела до сих пор содрогал легкие, а пульсирующая черепная коробка и киселевидные пальцы по-прежнему – спустя чертовых четыре года – вызывали тошноту. Такие вещи не забываются с утренними птицами, они селятся в подкорку, мозжечок, гипофиз, в сердце, и то самое несерьезное понятие души, выдвинутое когда-то чудаком Аристотелем, чтобы сводить с ума и превращать каждый день существования в ад.       Семья волновалась, расспрашивала, заботилась. Простите, но этот утопающий слишком горд, чтобы принять вашу поддержку.       Так Ричард Тозиер с громким скандалом оборвал связи со своей семьей.       И вот день Х, к которому парень готовился долгих четыре года, вооружаясь всевозможной информацией о подземных коммуникациях, настал. Как когда-то давно он стоит в мрачном пространстве, где что ни шаг, то старая доска или пищащая усатая тварь. Знакомая дверь. «Вдох. Выдох. Смелее».       На его картах красным отмечен безопасный путь, синим – опасный, и пунктирной линией – неизведанный. Тот третий – ждет его сегодня. И Тозиер предпочел бы вместо этого десятки раз пройти опасным путем, ведь что пугает человека сильнее неизвестности?       Он идет медленно, знает, что прогнившие половицы небезопасны. Проверил уже. Именно тогда, кстати, в его рюкзаке прочно обосновалась толстая канатная веревка, незаменимая при падении на нижний уровень – туда, где заброшенные рельсовые дороги уходят паутиной в темную неизвестность.       Шаг за шагом Ричи пробирается дальше, то приглушая свет фонаря, то напротив, делая его ярче. Тени пляшут, издеваясь, коверкая пространство. Когда тишину разбавляет скулеж (не хрипение и чавканье) парень обеспокоенно подскакивает.       -Здесь кто-то есть? – слабое, хриплое и уставшее. Заглушено так, словно человек говорит в собственную руку.       Ричи делает оборот вокруг себя, освещая фонарем пространство, но никого не видит. За четыре года говорящее нечто в подземке он встречает впервые.       -Я внизу, под тобой. Провалился на нижний уровень.       «Ага, вот так гулял по заброшенным станциям и провалился».       - В двадцати минутах ходьбы есть нерабочий подъемник, - опешив, выдавливает Ричард.       -Меня придавило балкой, чертов гений. – судя по голосу, автору саркастических замечаний лет семнадцать, судя по содержанию его комментариев – и того меньше. К Ричи быстро возвращается уверенность.       -Дерзишь, задница? Значит, не так уж и придавило.       -А ты бы не дерзил? Я, блять, застрял в дыре под полом, мои шмотки в ничто просто, а еще я слышу, как вокруг пищат крысы!       В этот момент Тозиер осознал, что ситуация серьезнее чем кажется. Крысы в подземке водились лютые, размером с человеческую ногу, они грызли кабеля как настоящие кобели, накидываясь иногда даже на людей. Когда те лишались источника света, разумеется.       -Так, золотце, - Тозиер потпытался вложить в голос больше непринужденности, - у тебя есть мобильный? Или фонарь? Пространство вокруг тебя освещено?       -Конечно, черт возьми, освещено. Я шел на Эссекс-стрит, в полную темноту, и ты, кретин, думаешь, что я мог не взять с собой фонаря?       - Я буду звать тебя Локи, дружок. Такой же буйный и психованный. Ну ты хоть посвети мне, чтобы я видел, где мне искать твой тессаракт.       -Что ты понимаешь под моим тессарактом? -раздалось снизу и слабый свет промелькнул сквозь гнилые доски. Ричи улыбался, разматывая веревку и простукивая ногой пол в поисках самого неустойчивого места.       -Давай включим логику: тессаракт был самой ценной для Локи вещью. Что у тебя самое ценное?       - Яйца, - грубо отсалютовал незнакомец, и Ричи прыснул.       -Тогда я спешу спасти твои яйца.       Лом смачно вошел в половицу и та проломилась с громким хрустом. Послышался тонкий писк и звук убегающих крыс.       - Эй, Локи, ты чего замолчал?       - Жду возможности захватить этот гребанный мир. И вздрючить его как следует за такие сюрпризы.       - И сколько ты уже ждешь?       - Около часа.       Ричи побелел. Придавленный балкой мальчишка просидел внизу час. Ричард мог только представить, насколько ему сейчас больно.       - Черт, тут слизь какая-то, - паническим фальцетом пищит мальчишка. Но Ричард – радужный оптимист – Тозиер быстро находит в слизи положительные стороны:       - Что если она радиоактивная? Хочешь суперспособности?       - Только чтобы отхуярить тебя за твою болтовню! Бросай уже веревку.       -Я знаю, что ты напуган, но давай я буду руководить этим парадом? Я всегда веду, знаешь ли.       -У тебя голос тридцатилетнего, но сейчас я сильно обеспокоен твоим возра..Блять! Фонарь потух! Ричи встрепенулся и ускорился. Веревка путалась, не раскручивалась, и оставалось лишь верить, что крысы доберутся до мальчика не раньше него.       -Просто говори со мной, окей? Расскажи мне о..Ну, о своей девушке.       -Её нет, - в голосе проскакивает паника, мальчишка сидит в полной темноте.       -О парне? – скептично изогнутую бровь брюнета, спускающегося вниз с фонарем в зубах, вряд ли кто-то может увидеть.       - Я смотрю, ты мастер подбадривания. Парня тоже нет. Идиот.       -Ричард, - произносит парень, уже касаясь ногами земли. Вокруг склизко и холодно. Ричи вдруг прошибает мысль: что останавливало его раньше от изучения этой – под-под-земной части заброшенной станции. На секунду запрокинув голову, Ричи отмечает, что расстояние до верхнего яруса довольно внушительно. Еще внушительнее балка на ногах мальчишки.       -Это как сыночек королевы? – кривя губы, не желая выдавать испуга, шепчет мальчик, внимательно разглядывающий Ричи. Тозиер ожидал увидеть что угодно, но не это – с позволения – нахальное лицо непонятной национальности (Ричард слышал, что при смешении расс получаются самые красивые дети. И он готов был поспорить, что этот мальчик –плод именно такой, межрассовой, любви). Да, это комплимент, если хотите.       -Это как твое светлое будущее. Запомни как следует, благодаря этому светлому лику ты не сгниешь здесь в компании крыс, дебил.       -Эдвард.       Из голоса парня исчезают нахальные нотки, теперь он кажется Ричи надломленным.       -Окей, Эдди, постарайся потерпеть, пока я буду поднимать эту корягу. Ох, тут и правда не помешали бы суперсилы. Где радиоактивные крысы, когда они так нужны?       Раздается крик, и Ричи едва не роняет балку обратно. Кричит – это хорошо. Значит еще чувствует ноги. Господи, он просидел с этой штукой на ногах целый час, но до сих пор их чувствует. Есть кто-то, кого Фортуна любит сильнее балабола.       -Давай так, если ты сейчас постараешься молчать и не привлекать к нам ненужного внимания, я – великолепный божественный я – поцелую тебя. Неловкие шутки всегда были коньком Ричи.       -Ты блять сейчас серьезно? Ты себя видел вообще? –скептично тянет Эдди, но, когда балка медленно исчезает с ног, молчит как рыба.       Тозиер выносит мальчишку на станцию практически на руках:       -Ну что, Локи, ты передо мной в неоплатном долгу. Я спас твой тессаракт.       -Вот это не факт, - исподлобья отвечает Эдди, витающий между сознанием и манящим сном. Кровь прилила к ногам. Неприятно. На уровне болевого шока. В сохранности тессаракта он тоже не уверен.       Люди обступают появившихся из ниоткуда парней, кто-то быстро соображает вызвать скорую, а от Эдди мягко уплывает сознание. примечания:       14-я улица / Восьмая авеню — пересадочный узел, по всем уголкам которого установлены скульптуры, составляющие вместе композицию Тома Оттернесса «Жизнь под землёй». Маленькие бронзовые человечки и зверюшки собирают рассыпанные жетоны, сидят на скамейках, ползают по колоннам и т. д. Ричи вылазит на этой станции, потому что..Ну атмосферно же ну...После встречи с человекоподобным монстром вылезти на такой станции.       8 августа 2007 года после выпадения более чем 3 дюймов осадков в результате ливня, шедшего в течение часа, метро подверглось сильному затоплению, в результате чего работа каждой линии или была остановлена, или серьезно нарушена, что способствовало ухудшению ситуации в утренний час пик.       Подземка (subway)- в NY по факту не действует термин "Метро".       Эссекс-стрит — станция, вплотную к которой расположено заброшенное подземное трамвайное кольцо. В этом месте отсутствует путевая стена, поэтому пассажиры могут наблюдать большое неосвещённое пространство.       Язык кокни - английский язык низших сословий, неграмотный, исковерканный. Насколько я знаю, характерен был для Британии. Ну да лан. PS - дорогие фанаты Стэна, не пугайтесь и не делайте поспешных выводов. Повторяю: Хьюстон, расслабляемся.