Ричи Тозиер идет ко дну

      31 августа, 2011 год       Если бы вы спросили заместителя инспектора Нью-Йоркского департамента полиции Барренса, что представляют из себя доблестные блюстители закона США, он бы назвал их огромным детским садом. Что ни кабинет, то битвы степлерами, тихий час на особо важных уликах или обед из трех блюд по расписанию: пончик с малиновым джемом на первое, пончик с шоколадной крошкой на второе и пончик с корицей в качестве десерта.       -Брось, папочка Баррренс, тебе ли не знать, что "пончики + полицейские=любовь" – это стереотип?       Утопая в большом кожаном кресле, Барренс хрипло смеется. Ему всего тридцать, а он смеется как старик. Ему тридцать, а все эти амбициозные детишки уже зовут его папочкой Барренсом. Ему тридцать, а он уступил место инспектора полиции сопливому двадцатипятилетнему юнцу.       -А ты взгляни на свою мамочку. Все еще веришь в стереотипность мышления обывателей? – посмеивается он, переводя взгляд на Большого Бена.       Бен – еще один старожил департамента. Ему тридцать один и он счастливый обладатель брюха, вываливающегося из штанов, добродушной улыбки и звания местной мамочки. Пончики- религия этого добряка. И может ли быть иначе? Когда человек сыт- он добр. Хэнском ест постоянно. Наверное именно поэтому в мире нет никого душевнее.       -Ты еще помнишь, как нам угрожал Симиенс в полицейской академии? Так вот я хочу позаимствовать его педагогические методы. Если не хочешь лишиться своих прекрасных глаз, дорогуша, я советую тебе заткнуться. Иначе я выдолблю их из тебя вот этим карандашом, - с абсолютно безобидным видом парирует Бен.       Барренс учился в академии вместе с Бенджамином, они проходили жесточайшую муштру и унижения, на их счету десятки раскрытых дел, а на должность инспектора выбирают не его или на худой конец Большого Бена, а зеленую соплю Билли Денбро из мнимых отрядов*, штудирующую учебники и умеющую лизать задницы нужным людям.       Иногда Барренсу кажется, что ненависть потихоньку выжигает из него любовь к работе. И это пугает.       - Эти кафе с пончиками из 50-х типа Динерс* работали до последнего клиента, поэтому полиция и зависала там в свои ночные смены. Отсюда и стереотип. Неужели вы этого не знали? – примирительно протянул рыжий парень, вытягивая из коробки "мамочки" пончик. - Я вам больше скажу, благодаря этому стереотипу мы с вами можем праздновать два официальных праздника как свои профессиональные: день копа и день пончика – 7 июня*.       - А у Барренса с Беном праздника вообще три. Не забывайте про день матери и отца.       -Заткнись, Рон, - беззлобно бросает Барренс, склоняясь над столом, чтобы выхватить из коробки самый вкусный – шоколадный – пончик.       -Эй, Билли, чего ты там завис, хватай халявную еду, пока можешь, -кричит Хэнском и, не слыша ответа, тучно поднимается с дивана и направляется за перегородку, в кабинет Билла Денбро. Вот уж действительно заботливая мамочка.       -Инспектор, вам нужно особое приглашение? – мужчина играет бровями, но, застав знакомую картину, теряет свою дурашливость.       Перед ним молодой парень: открытый чистый взгляд и бледное детское лицо . Он склоняется над столом (как вчера, позавчера и неделю до этого), снова и снова раскладывая фотографии и помечая что-то в блокноте. Осунувшиеся плечи, впалые щеки, мешки под глазами - все это и правда пробуждает в Хэнскоме материнский инстинкт. Обнять и плакать, обнять и плакать.       К своим двадцати пяти годам Билл Денбро успел не только получить значимую должность, перещеголяв взрослых образованных Бена и Барренса, но и сохранить подтянутый вид в отличии от той же "большой мамочки".       Он начинал с отдела по борьбе с наркотиками, одно время красовался на разворотах и передовицах всех газет. "Бесстрашный полицейский в одиночку задерживает вооруженных преступников и изымает два мешка крэка*". Бесстрашие и трезвый рассудок, соединяясь в Билле Денбро, делали его заслуженным лидером своей команды.       -Это мертвые дела, Билл, за них никто не берется, так зачем ты вешаешь эту гору на свои плечи?       -Свои охуенно сексуальные плечи! – доносится писклявая корректива Рона из-за перегородки.       Дурацкие Робинзоны, лезущие в подземку как к себе домой, стали настоящей головной болью для всего отдела Денбро. Не то чтобы Билл имел что-то против грамотных искателей острых ощущений, но глупые дети, лезущие в темные каналы без карт и необходимого снаряжения, порой даже не знающие о принципе работы контактного рельса и смене направлений поездов, были полными отморозками по мнению молодого инспектора.       - Давай разберемся с этим вместе после работы, две головы работают лучше одной. Скажем, завалимся в Текко к девяти часам, перекусим и еще раз соберем всю картинку воедино, - Бен похлопывает коллегу по плечам, ведет его в соседний кабинет, пихая попутно в рот парня самый здоровенный пончик. Что не укрывается от Рона.       -У вас тут БДСМ намечается? Скажу тебе по секрету, мамочка, этого кляпа надолго не хватит. Наш зубастик его быстро прокусит.       Барренс лишь закатывает глаза. «Этот зубастик умеет вгрызаться в чужие должности».       -Кстати, я свободен сегодня в девять и, если меня покормят, готов предложить вам в помощь свои мозги.       -Твои мозги мы бы не взяли и даром. В них только девочки и живут.       -Сексуальные девочки.       -Пожалуй, я тоже с вами, -устало потирая виски, вставляет Барренс, и Рон с Беном прекращают свою словесную перепалку.       Текко – одно из немногих тематических кафе, ревностно оберегающих неповторимую атмосферу восьмидесятых. Постеры со звездами, музыкальный автомат, официантки на роликовых коньках и блинчики с сиропом в меню– классика, любимая с детства.       Окружающая обстановка расслабляет, но Денбро даже здесь остается вдумчиво-сосредоточенным. Пока Бен и Рон, переглядываясь с официанткой, соревнуются, кто больше закажет (за счет Денбро же), инспектор раскладывает на столе фотографии. Вот кудрявый парень, опоясанный веревкой, улыбается и щурит слезящиеся от вспышки глаза. Вот девушка - смуглая и темноволосая, самобытная, яркая – показывает объективу средний палец.       -Итак, что мы имеем?

Стэнли Урис. 21 год, диггер. Согласно данным из его личного аккаунта, прошел всю верхнюю ветку, имел данные обо всех внешних входах в подземку,перед исчезновением как раз собирался отправиться в путешествие по нижней ветке. Заброшками не интересовался, ходил сугубо по проверенным местам.

Дженнифер Маккалтен, 20 лет, девушка Уриса. Имеет больший опыт в подземных вылазках. Сфера интересов: заброшенные станции и закрытые пути. Есть судимость за вандализм – поймана с поличным в попытке взломать замок на одном из закрытых путей.

      Рон даже присвистнул, взглянув на фотографию этой Дженнифер:        –Горячая крошка. Как представлю ее, сбивающей замок с двери в подземке, так сразу хочется увидеть ее сбитые коленки, когда она будет стоять передо мной.       -Заткнись, Рон, - толкает его Бен, и тот миролюбиво показывает коллеге средний палец.       -Или что? Съешь меня?        Теперь тираннозавра Бена не остановить. Он сгибает руки в пародии на передние лапы динозавра, рычит и подается вперед, впиваясь зубами в локоть коллеги. Рыженькая девчонка - официантка - всем своим видом говорит: "Такое не лечится" - и уходит.       -Это покушение на копа при исполнении, ты знаешь сколько тебе светит? - верещит рыжий. - Господи, спасите меня от этого шизика!       Сам ввязался - сам и выпутывайся.       На других фотографиях изображена станция, где была найдена толстовка Дженнифер, сломанный фонарь обнаружили в сотне метров от Эссекс-стрит.        На этом зацепки заканчиваются. Эксперты прошерстили каждый сантиметр гребаного тоннеля: молодых людей либо вовсе не было внутри, либо кто-то виртуозно подчистил за ними все дерьмо.       -Вещи могли подкинуть в тоннель люди, знающие, что дети занимаются диггерством.       - Или они могли, скажем, продолжить дорогу на ощупь.       - Их бы сожрали крысы, идиот.       -И мы бы нашли хотя бы лужу крови.       -Или мочи, - прихрюкнул довольный своей шуткой Рон.       Барренс смотрит на фотографии с легким прищуром. У него внутри сейчас и "Буря мглою небо кроет, вихри снежные крутя", и "полет шмеля", и прочие противнейшие звуковые какофонии смешиваются воедино. В голове мужчины годами накапливаемые злость и зависть нашептывают план мести: жестокий, но, безусловно, годный.       -По какой ветке они двигались, говоришь? Нижней? Это же на пути к Эссекс-стрит. Если девушка интересовалась заброшками, то я бы рискнул предположить, что она могла уговорить парня заглянуть за одну из дверей трамвайного пересечения. -Я должен это проверить, - задумчиво произносит Билл и уже через пару минут обсуждает с Барренсом удобнейший день для спуска в подземку. Барренс мысленно злорадствует, готовясь привести свой план в исполнение.       1 сентября, 2011 год.       Тебе открыты все дороги, если у тебя есть полицейская форма и щиток*.       Барренс в который раз сверяется с картой и продолжает идти вперед. За пределами станции огни встречаются все реже, в душу все чаще закрадывается желание бросить все и вернуться назад. "Интересно, Денбро будет так же страшно, как мне?"       Тени отплясывают на стенах канкан, такие же черные, как мысли, окутавшие полицейского. Зависть давно съела в нем инициативного трудолюбивого мужчину. Вялый огрызок, оставленный ею - лишь клубок нервных окончаний, кофе и чистой нефильтрованной злобы. Эссекс-стрит зловеще молчит, темные тоннели с развилками, сокрытыми за дверьми, пугают до усрачки. Мужчину потряхивает.       План Барренса прост и отвратителен: он дойдет до площадки, усеянной дверьми, и собьет с одной из них замок. Дурачок Денбро решит, что напал на след исчезнувших диггеров, и войдет внутрь. "Там может быть опасно, пойду-ка я туда без подмоги", - подскажет ему его дурацкий нашпингованный терминологией и самоотверженностью мозг. Пройдя вглубь метров на сто, Денбро увидит на земле ярко-красный шарф. "Зацепка"И как только мальчишка подойдет ближе - пиши пропало - он улетит на нижний уровень прямо через дыру в полу, которую Барренс заботливо прикроет куском картона для маскировки. И уж тогда-то дело останется за малым, сбросить в дыру пару десятков камней, чтобы хваленый мозг Билла навсегда остался размазан по этим дряхлым тоннелям.       "Он у меня полетает под землей".       Барренс готов, его колени совсем не дрожат, а мозг не кричит как в лихорадке о том, что это плохая идея. Он прячется за колонной и уже слышит, как Денбро идет ему навстречу.       Не рановато ли? Энтузиаст хренов.       Его шаги хлюпающие, чавкающие, и Барренс мысленно ликует: «Недотепа наверняка вляпался по дороге в нечистоты.       Звук становится громче и Барренс неосознанно задерживает дыхание. Он полон предвкушения и, что удивительно, больше не переживает, что собирается убить человека. "Я -хладнокровная машина. Он сделал меня таким." Так Барренсу нравится думать, ведь если взглянуть на ситуацию под таким углом, то можно и пожалеть себя.       Фигура становится все четче, и Барренс видит, что Денбро не один. С ним толпа людей, все они идут медленно и молчат, в оглушительно звенящей тишине разносятся только звуки «Чванк, чванк». Словно на лягушку наступили, ей Богу.       Барренс зол. "Как этот идиот мог додуматься прийти с подмогой? Ну что за трус, подумать только!"       По мере приближения толпы к полицейскому приходит осознание неправильности происходящего.       Раз – и Барренс понимает, что свет исходит не от фонарей, которые должны бы нести люди, а из их глаз.       Два – и мужчина замечает серо-зеленую кожу, клыки, истекающие слюной, и наготу идущих навстречу.       Три – и настойчивое чавканье начинает пугать.       Четыре – и табун мурашек, бегущих по спине, заставляет схватиться за пистолет.       Пять - и бумажка в кармане предательски шуршит, заставляя всю толпу тварей резко повернуть головы.       Шесть и семь – выстрелы в лобную долю, прямо в цель. Любой экзаменатор в академии счел бы их блестящими. Но здесь оружие оказывается бессмысленным. Пули тварям ни по чем.       Восемь – и тело костенеет. Барренса обступают вокруг, а он стоит, замерев, и лишь видит, как перед глазами ходуном ходят его кулаки, врезающиеся в неприятную слизистую кожу монстров.       Девять - слюнявые клыки впиваются в кулак.       Десять – и сознание уплывает.       Уже через полчаса станция снова погружена в тишину,перед куском газеты безмятежно лежит алый шарф, а где-то в обломках мирно покоится щиток служителя закона. Того темного и завистливого человека, которому суждено навсегда остаться кротом в этом подземном мире.

***

      Денбро спускается в подземку на час позже задуманного времени, управление любезно согласилось показать ему имеющиеся карты, и это заняло некоторое время.       Согласно планам проектировщиков, четыре двери из находящихся на пересечении строились специально для работников. За ними коридоры, таящие устройства слежения и клапаны отбора воды. Одна из дверей ведет на нижний уровень, прямо к контактному рельсу. Об остальных никакой информации нет, и работники подземки считают, что выяснять их назначение себе дороже.        Пока Билл пробирается к трамвайному кольцу, он задается вопросом: зачем вообще нужно было закладывать двери, ведущие черт знает куда?       На заброшке его ждет сюрприз: одна дверь открыта. Замок неаккуратно сброшен с нее. Открытая дверь манит своей темнотой и потенциальной разгадкой сложной головоломки. У Билла с детства эта дурацкая тяга к загадкам, паззлам, кубику Рубика и ящику Пандоры. "Там может быть опасно. Пойду-ка я туда без подмоги".       К звенящей тишине подземки можно даже привыкнуть, - замечает парень. Никаких дурацких шуток или криков, или, скажем, драк степлерами. Тишина окутывает уютной безмятежностью, расслабляет. И Денбро, кажется, начинает понимать, что диггеры находят в подземной жизни.       Вот она - первая развилка в этом тоннеле. Не обнаружив никаких признаков жизни, Денбро решает повернуть назад, когда из-за одной из полуразрушенных колонн раздается не то всхлип, не то чавканье.       -Кто здесь? – надорвано и сквозь слезы. Голос доносится из-за колонны и пугает Билла до дрожи в пальцах ног. Денбро прошибает пот, догадка возникает в его голове молниеносно:       -Стэнли Урис?       -Н..нет. Я Эдвард. Эдвард Каспбрак.        Из-за колонны появляется парень лет семнадцати, в опрятной светлой толстовке и черных джинсах. На его шее теплый алый шарф. Мальчик слишком чистый для диггера. Кто вообще пойдет в тоннели подземки в белой толстовке? Даже волосы парня уложены практически идеально. Кроссовки - и те как новые: ни содранных носов, ни обляпанных шнурков.       Мальчик, огромными глазищами разглядывая форму Билла, облегченно вздыхает, но говорить продолжает все так же настороженно:       -Я впервые в тоннелях подземки. Хотел посмотреть как здесь все устроено, а потом заблудился. Вас вызвали сюда из-за меня? – произносит он, сверля копа невинными глазами. Колотится, бедный. "Бинго, Денбро! Ты нарвался на очередного ребенка-отморозка. Радует хотя бы то, что после таких впечатлений мальчишка вряд ли снова сунется сюда"       -Когда ты входил сюда, дверь была запечатана? - уточняет полицейский на всякий случай.       -Да, я спилил замок болгаркой. Так вы знаете, как отсюда выйти?       У Билла словно гора с плеч падает. Если дверь была заперта, значит Стэнли Урис со своей подружкой никак не могут находиться за одной из дверей. Значит, теория Барренса оказалась неверна. Значит, можно вновь повесить на дверь замок и забыть о существовании всех этих пугающих ходов.       -Пойдем, путешественник. Переставай уже трястись.       Мальчишка такой смирный и покорный, что становится очевидно: напуган до чертиков. Денбро ласково по-отечески улыбается и шепчет как заговорщик:        -Давай так: я никому не скажу, что видел тебя здесь, а ты никогда больше не будешь заниматься подобной ерундой.       -Х-хорошо, - шепчет Эдди, подходя вплотную к Биллу.-Так как вас зовут?       -Билл Денбро. Инспектор Билл Денбро.       -Вы спасли меня, Билл Денбро, - улыбается Эдди, и Билл готов поклясться, что улыбки невиннее он еще не видел. «1:1, инспектор Билл» примечания щиток - название полицейского значка Diners - сеть кафешек, продающих свежие пончики круглосуточно (особую популярность имели в 50-е годы) 7 июня - да, это действительно существующий праздник. День пончика. И в следующем году я его отмечу. Крэк - сильный синтезируемый наркотик.