Тайна Алхимика

      Неожиданно в комнате стало немного темнее. Погасли все свечи, и только холодная луна светила в окно. А потом тихий, но вкрадчивый голос шепнул:       — Какая идиллия. Аж сердце щемит… Ах, я забыл… У тебя его нет и давно уже…       Селена прижалась к мастеру, испуганно оглядываясь — что-то болью отзывалось внутри при этом голове.       Вздрогнув, Фредерик прошептал:       — К чему этот визит? Я же ничего не нарушил.       Ответом был тихий смех:       — Не забывай, что и я приложил руку к созданию этого шедевра. Да, ты заплатил, но сила была дана мной.       «Кто это?.. Почему его не видно? Страшно…»       Алхимик прижал руку к груди:       — Сон был явью, не так ли? Но… Я ничего не испытываю к служанке.       — А я не говорю ничего… Я просто пришел посмотреть.       «Кто он? Кто?» — Слишком страшно. Хуже, чем тогда на площади — от одного только потустороннего голоса тряпичное сердце билось слишком быстро и сильно.       — Что ж, я задержусь в этом городе. Понаблюдаю за тем, что происходит. Помни, если я заподозрю нарушение, то сделке конец.       После этого тьма оступила, а алхимик вздохнул с облегчением.       — Что. Кто это? — К нему прижались, вздрагивая.       — Тот, кто держит в руках мою жизнь…       — Я боюсь его.       — Любой будет бояться…       — Но я даже не понимаю, чего боюсь.       — А это даже не человек. Это и есть то, что является противоположностью Бога.       — Дьявол?       — Одно из его имен… Но это он…       — Но. Но… Почему он… Это он оживил меня?       Фредерик отвел взгляд. Говорить об этом не хотелось.       Кукла тоже притихла, положив голову на его грудь. Кивнула сама себе.       — Не знаю только, зачем он здесь… Но это значит… Что часы могут остановиться…       — Не хочу…       — Я… Я ничего не смогу сделать, чтобы изменить это…       — Ну… ты же. Не нарушишь сделку и… Все будет хорошо.       — Я не знаю, когда и за что он может остановить бег часов… Никто не знает…       — Давай не будем об этом? Чего бы тебе хотелось, Мастер?       — Хорошо, не будем. В смысле, хотелось?       — Что вам хочется? Хочу вас порадовать.       — Ты уже радуешь меня. Ты сейчас рядом со мной. Этого мне достаточно.       — Правда?       — Чистая правда       Его снова поцеловали. Этот нехитрый жест нравился девушке все больше.       — Тебе нравится этот жест? Поцелуй? -       Очень. Это тепло и у тебя сразу расширяются зрачки. Мне нравится.       — Как хорошо ты наблюдаешь за мной. Столько всего знаешь обо мне. Но мне это нравится…       — А что еще нравится?       — То, как ты наклоняешь голову, когда слушаешь меня. Твой смех… А еще… То, как ты кладешь голову мне на грудь. Слушаешь тикание часов…       — Мне нравится, как они стучат. Быстрее, если я тебя обнимаю. Неровно, если ты чем-то недоволен…       — А как ты отнесешься к тому, что они остановятся? Когда между тиканием повисает пауза…       — Я боюсь этого… очень боюсь.       — Почему? Не думаю, что он навредит тебе… Он любит все необычное…       — Но он навредит тебе.       — Главное, что ты будешь цела… А я… Неважно…       Он отвел взгляд.       — Мне важно.       — Он… Может заставить тебя забыть…       — Забыть… Тебя? Зачем?       — Так ты сможешь существовать без воспоминаний обо мне. А это значит, что ты будешь его слушать.       Кукла опустила голову, понурившись.       — Тебе грустно? Почему?       — Потому что я этого не хочу… Давай… Давай лучше сходим в город. Может в этот раз все будет хорошо…       — Я не знаю… Я слышал, как жители говорили о очередной поимке колдуна       — О… Тогда не надо.       — Соглашусь… Это малоприятное зрелище. Оно не для тебя.       — А за городом что-нибудь есть?       — Там лес… И река…       — А еще?       — Может, еще один город.       — То есть везде… Города, леса, реки… Да?       — Ну иногда в некоторых местах есть горы. Высокие, практически касающиеся неба. Холодные, опасные. И пещеры, что уходят далеко под землю.       — А у тебя есть картинки?       — Есть.       Он достал две тонких книги. Открыв одну на середине, он показал пещеру. Массивные камни, висящие сверху. Причудливые потеки, заставляющие думать о каменных реках. А еще сверкающие драгоценные камни.       — Это пещера.       — Как необычно! Это… Как так? Кто это сделал?       — Это работа воды. Вода, что течет в пещерах, насыщена солями и минералами. Капая с потолка, она кристаллизуется, превращаясь в камень. Так появляются различные и причудливые фигуры.       — Так необычно и здорово!       А он открыл вторую книгу и показал заснеженные пики гор.       — Горы. Там всегда снег и холод.       — Холод? Как это?       — Это… Это также наощупь, как камень. Он считается твердым и именно холодным. И сильный холод может вызвать гибель.       — Понятно…       — Это просто сложно объяснить. Что такое жар, а что такое холод.       — Я постараюсь понять. Вот ты — теплый… Это хорошо, Мастер.       — Тепло — один из признаков, по которым определяют живой или нет. Все, что живое — теплое. Если человек холодный и неподвижный, то это означает, что жизни там нет…       Кукла кивнула снова.       — Поэтому все могут испугаться, если увидят, что ты живая…       — Но я не теплая… Только губы. А так… Фарфор…       — Да, ты будешь прохладная наощупь. И это их испугает…       Кукла прикрыла глаза, кивнула. Она никому не покажется живой.       — Но мне нравится то, какая ты. Прохлада и гладкость фарфора, но тепло губ.       — Я рада, что нравится тебе.       Она ответила на этот поцелуй, улыбнулась счастливо. Ей было так хорошо рядом с ее Мастером…       — Пока не стоит думать о сегодняшнем госте. Хотя он будет о себе напоминать.       — Хорошо… Уже не думаю.       Так они и просидели до тех пор, пока не начало светать.       — Скоро рассвет, милая.       — Я знаю… Хорошего дня тебе, — кукла устроилась в том же кресле, уютно свернулась — ну совсем как человек — и закрыла глаза. А потом вышло солнце, и она вновь стала… Совсем не живой. Вот разве, что ей вновь снился сон…