Тайна Алхимика

      Так их и нашла утром Аврора, в обнимку… Удивилась, поставила ароматный пирог на стол. Проснувшись, Фредерик почувствовал запах выпечки. Смутившись, когда понял, что его обнимает кукла, он кашлянул: — Знаю, что это странно… — Ну… А я с плюшевым мишкой сплю. Я вас разбудила? — Нет, я сам проснулся. Ты выспалась? — Ага. Вот пирог сделала… — Да ты ж всю ночь не спала. Отдыхала б, а убирать не надо сегодня. Все чисто. — Я тогда домой схожу, в гости… Можно?  — Конечно, можно. Можешь туда в любое время ходить. — Спасибо! — Она помахала ладошкой и убежала вприпрыжку.       Качнув головой, он принял душ и переоделся в чистую одежду. Затем он сел за стол и начал что-то делать. Что-то шепча, он мастерил своего рода стеклянный шар. Но необычный. Зажмурившись, он изредка касался виска, потом шара. Словно помещал что-то от себя. Воспоминания, мысли. Закончив с одним шаром, он начал делать другой. Только там образ застыл. Образ ночного неба, куда взмывали фонарики Так прошло время до вечера. — Я уже не сплю… Что ты делаешь? — К нему подошла кукла. — Это так, просто безделушка. Сожми этот шар.       Он протянул ей прозрачный шар. Она послушно сжала. В шаре появилась белесая дымка, которая потом рассеялась. Там появился ночной лес. Звездное небо и луна. Озеро, на котором плыли белые птицы. А у дерева, прикрыв глаза, сидел Фредерик с альбомом на коленях. И на бумаге была изображена она. — Как… Как это? Как необычно… — Ну… Я же алхимик. Иногда можно и такое сделать.       Картинка изменилась. Теперь там была пещера. Только там был голубоватый свет, который освещал опять же Фредерика, который искал фиолетовые аметисты. Того же цвета, как ее глаза. — Пещера… Как здорово. Это… Это то, как ты… Создавал меня? — Один из моментов. Третий миг был связан с горой. Там, где находился заготовительный материал для лучшего фарфора. Высокие каменные пики вокруг, а алхимик был в долине.  — Ты проделал такой путь и такую работу.  — Но результат того стоил.       Он потер грудь, когда на минуту часы споткнулись. Его поцеловали тепло в щеку. — Я рада, что я есть. — И ты всегда будешь. Даже без меня. — Без тебя я буду никем… — Ты будешь все равно оживать. Он тебя не бросит. — Я боюсь его… — Тебя он не тронет. — Наверное… Так мы идем? В лес? — Идем.       В этот раз и на алхимике, и на ней были черные плащи. Закрыв дверь, он повел ее в сторону леса. Он был в часе хода от башни. Через некоторое время они встали на опушке.  — Мы на месте. — Как. Тут красиво и здорово! Так пахнет… — Она благодарно взглянула на него. — Спасибо…       Потом много что было. Они запустили два фонарика, и бродили почти до рассвета, болтали — и все было хорошо. Только неожиданно перед ними выпрыгнул волк. Щуря серые глаза, животное зарычало, прижалось к земле. А потом прыгнуло, сбив алхимика с ног. И поцарапав руку когтями, волк фыркнул, склонив морду над распростертым телом, смотря на грудь, где ускоренно затикали часы. А в голове алхимика загремело предупреждение, произнесенное спокойным, но внушающим страх, голосом: " Не слишком играй со служанкой, а то знаешь, чем кончится все». Хрясь… И фарфоровые руки сжали горло зверя с силой, сломавшей тому шею. Кукла оказалась сильна… — Мастер? Как ты?       Скривившись, осмотрев царапины, он вздохнул: — Просто царапины. Убивать его необязательно было. — Я испугалась… — Ну… Возможно, это волк, что отбился от своих. Он голоден, вот и напал…       Кукла прижалась к мужчине, вздохнула. — Все хорошо. Рука скоро заживет.       Фредерик скривился от того, что рану защипало. Кукла осторожно подула на царапины. А ведь ее царапину он тогда залечил… — Все пройдет. Ты не можешь лечить, как я. Я же алхимик. А ты мое любимое творение. — Но ты… Можешь вылечить себя сам? Да? — Оно и само зажить может. Только медленно…  — Я испугалась, — его поцеловали осторожно в щеку. — Ну… Это же лес… Здесь бывает всякое.       Он сел, отряхнул плащ. Рубашку, правда, жалко. — Может… Пойдем? Скоро рассвет. — Она вздохнула и подняла волка за загривок, рассматривая. — Пойдем… Тебе понравился лес?       Он встал на ноги, оправил плащ. Потом оправил плащ кукле. — Да. А его можно взять?.. Пушистый, — она повертела зверя. Видимо для нее он не был тяжел… Но понимала ли она его смерть? — Пушистый же… Ладно, — волка снова уронили, а она с Мастером пошла домой.       Вернувшись в дом, он сходил в ванную, где лежали бинты и мазь для ран. Сев в кресло, он избавился от рубашки и бросил ее на пол. Промокнув бинт в резко пахнущей жидкости, он начал промокать раны, изредка шипя от того, что раны щипали. — Я… Не хотела, чтобы все так… — Кукла снова замерла. Солнце встало…       Нанеся мазь на другой бинт, он прижал его к ране. А потом он начал медленно бинтовать руку.