Coldblooded

I don't want to know who we are without each other Я не хочу знать, кто мы друг без друга, It's just too hard Это слишком тяжело, I don't want to leave here without you Я не хочу уходить без тебя, I don't want to lose part of me Не хочу терять часть себя самого... Ruelle - The Other Side

1977. Декабрь Погода была снежной и пушистой. Такой холодной, какая бывает только в январе. Мороз колол кожу, солнце слепило, отражаясь от белоснежного снега. Селена натянула на лоб шапку и потерла замерзшие ладони друг об друга. Кончик носа и щеки красиво раскраснелись, изо рта и носа вырывался пар. Блэк трансгрессировала прямо на порог дома и постучалась. Отец два дня назад написал, что не сможет приехать, так как сильно простыл. Девушка трансгрессировала одна с вокзала. Селене переступила с ноги на ногу. На спине ещё висел рюкзак. Дверь открылась, и на пороге появилась женщина. У нее была красивая азиатская внешность, пучок черных волос на голове и кружка чая в руках. Одета она была во все светлое — штаны, большая футболка и джемпер. Женщина тепло улыбнулась, от чего её узкие карие глаза стали ещё уже, и протянула маленькую смуглую ладошку. — Здравствуй, Селена! Альфард много говорил о тебе. Меня зовут Юрико Миура. Селена закусила щеку. После Натали, Альфард женился на волшебнице из Польши, а сейчас связался с этой женщиной из Японии. Единственное, что девушка знала о ней, то, что Юрико была какой-то там целительницей у себя на родине. Селена пожала её руку и прошла в дом. Юрико закрыла дверь. Блэк оглядела дом и чуть не задохнулась от какого-то запаха трав или чего-то ещё и злости. Да вокруг было полно всякой японской дряни! Эти вонючие палочки с приторными запахами, какие-то чаши, ковры и подушки, картины. Поместье Блэков стало напоминать черти что! Селена почувствовала себя чужой. Она сжала челюсти, сбросила обувь на чистый красивый ковёр и повесила куртку. Рюкзак остался на ней. Послышались шаги, и к дочери вышел сам Альфард. Шел он медленно, кашляя. Лицо у него было бледное, с темными кругами под глазами и слезящимися глазами. — Папа! — Селена крепко обняла отца и счастливо улыбнулась. — Здравствуй, малышка! — Альфард хрипло рассмеялся и потрепал дочь по голове. Селена отстранилась и взяла отца за руку. — Что с тобой случилось? Это серьёзно? Так сильно? — девушка обеспокоенно оглядела отца. Блэк махнул рукой и улыбнулся. — Что ты! Что ты! Это все пройдёт через неделю-полторы. Кстати, уже познакомилась с Юрико? Женщина подошла к ним, и Альфард обнял её за пояс. Селена уже успела забыть о ней. — М-да. Ну то есть… да. Да. Познакомилась. Юрико внимательно посмотрела на Селену, а девушка вдруг поймала себя на мысли, что ей не нравится эта Юрико. — Па, я к себе. — Хорошо, хорошо, милая. Потом приходи к нам. Селена улыбнулась и поднялась к себе. «Почему она обязана мне нравится? Она папина жена. Ах да, даже не жена. М-да. Тем более, она не обязана мне нравится. Но папу я же не хочу расстраивать. Дерьмо. Дерьмо, дерьмо.» Селена разбирала свои вещи и думала об этой Юрико. И вообще обо всем. Кроме войны. О ней не хотелось просто думать. Да и что думать? Надо сказать «спасибо», что Селена Блэк не умерла на том треклятом концерте. А ведь тем Пожирателем мог оказаться не Регулус, и не было бы больше ни её, ни, вероятнее всего, Эванс. С тех пор Селена стала относится к Лили как к боевому товарищу. Это было странно, но к Эванс проснулась какая-то нежность. Да Селена бы пошла с ней в разведку, черт возьми! Дальше Регулус. Мало того, что он Пожиратель, так ещё влюбился в собственную кузину. С первым мириться было нельзя, а со вторым невозможно жить. Мерлин, да что угодно, кроме этого. Селена вздохнула и села на кровать. Отговорить его ещё можно было попробовать. От служения этому Лорду, от убийств и терактов. Милый мальчик вдруг стал убийцей. Блэк тошнило от этой мысли. А ещё он её любит. Ладно, с этим можно жить, да потом он может и разлюбит. И эта чертова Миура! Пришла в их дом, сделала перестановку, ещё и лыбится. Да может это она все сделала с Альфардом. Может она его убивает. Она ведь целительница. И повсюду эти незнакомые запахи. Кто знает, что там в них. Селена любила Роксан, ведь та воспитала её и стала чуть ли не родной мамой. Селена любила Натали, потому что Натали была крутой до ужаса, потому что она стала кумиром девочки, она подарила ей первую красную помаду (теперь Селена пользовалась только такой). Селена любила Сару, потому что она была умной и постоянно учила Селену. Но Юрико пока что не за что было любить. Лишь ненавидеть. Селена спустилась вниз, в гостиную. На диване сидел Альфард, запрокинув голову на спинку и закрыв глаза. Юрико махала над ним палочкой и пучком дымящихся трав, распространяя удушливый запах. Селена нахмурилась и громко спросила: — Па-ап, это что? Альфард открыл один глаз. — О, это помогает мне в лечении. — Все так плохо? — Нет. Я уже чувствую себя намного лучше. Блэк вскочил с дивана, на что Юрико поджала губы и удалилась куда-то с травами. Этот день они играли в снежки, пили грог, глинтвейн и смеялись. А ещё много говорили. Селена рассказывала все о школе (или почти все), смеялась и шутила. А в вечер сочельника на пороге появился Сириус весь в снегу. Селена так визжала от радости, что чуть не вылетели стекла. Альфард обнимал его, радостно приветствуя как сына, а Юрико мило улыбнулась. В Рождественскую ночь все четверо сидели за столом. Селена была счастлива. Она сидела рядом с папой и улыбалась. Даже Юрико не портила атмосферу семейного праздника. Сириус жевал мясо, приготовленное по специальному рецепту Юрико. — Очень вкусно! — хвалил он. Миура улыбалась и кивала. Селена болтала без умолку. Альфард шутил с ней. В углу из патефона доносились рождественские песни. Эти песни были совсем старые, ещё молодости Альфарда. Сам Блэк был счастлив быть со своей семьёй. Он любил Сириуса как сына. Он обожал Селену. Заиграл Фрэнк Синатра с вечной «Let it Snow!». Они все были счастливы в эту ночь. До этого они целый день играли в снежки и строили крепости. А потом Сириус вскочил на метлу, и они с Селеной продолжили играть в снежки в воздухе, пока Альфард вел счёт и ругал за нарушения. — Штрафной бросок! Штраф, мисс Блэк! — Папа! — сердито воскликнула Селена и поправила шапку. Сириус заржал, и Блэк палочкой запустила в него снежок. Блэк увернулся и продолжил ржать. Девушка показала ему средний палец. — Мисс! Ещё штраф Вам! Альфард сам хохотал. Селена задохнулась от возмущения. — Он меня любит больше, чем тебя! Я тут папочка, — пропел Сириус. Короткая и острая ревность заставила Селену обрушить на брата целую лавину. Сириус потонул под снегом, и девушка победно произнесла: — Ну и кто теперь папочка? В углу пластинка сменилась нежной «The Christmas Song». А ещё они ходили на ярмарку. Без Юрико. На ярмарке Альфарду купили колпак эльфа и колокольчик, Селену прокатили на гиппогрифе, а Сириус тайком украл какую-то визжащую побрякушку. К несчастью, это заметил хозяин вещицы, и все трое улепетывали под громкие ругательства. Они пробежали мимо ребятишек, распевающих псалмы, мимо каких-то парочек, смеющихся над ними и желающих счастливого Рождества. Сириус потерял шарф, Селена шапку, а Альфард не потерял даже новый колпак. Он смеялся над ребятами и первый запрыгнул в сани с оленями. Они катались по всей ярмарке и потом в небе описали круг над ней. После этого приключения, мокрые и счастливые, они ввалились домой, и уже вчетвером уселись смотреть «Скруджа». Селена в конце расплакалась, и Сириус тайком вытер ей слезы платком. Играла торжественная и ласковая «Silent Night». А сейчас они ужинали и весело смеялись. Им даже чудилось, что нет войны. После ужина, Альфард и Юрико сели смотреть какой-то концерт, а Сириус и Селена ушли в комнату к девушке. Они легли на кровать, в руках у них были глинтвейн. Они чокнулись и выпили. Селена закинула ноги на стену и запела «Jingle Bells». Пела она не очень, но ей было наплевать. Так хорошо ей ещё никогда не было. Сириус подпевал, но сбивался и выходил нормально у него только припев. Девушка снова выпила и переместилась на подоконник. Сириус достал зажигалку и закурил. — Не хочешь увидеть Лили? Он знал почти все, что было с ними на концерте. Только до сих пор понять не мог, как они все вдруг оказались в Годриковой впадине. Трансгрессионное же поле не работало, вроде бы. Да и все вместе. Никто не знал, что это было за чудо. Селена улыбнулась. — Хочу. И Джеймса. И Питера. И Ремуса. Сириус тоже улыбнулся. — Ты их так любишь? Ты даже их почти не знаешь. Особенно Лили. — Знаю. Не так хорошо, но мне хватает чтобы их любить. А Лили чуть не умерла у меня на глазах. Да я думала, что она мертва… И я вдруг подумала, что не хочу, чтобы она умирала. Сириус встал с кровати, подошел к сестре, сел рядом и ободряюще сжал её ногу. Девушка посмотрела куда-то в холодное тёмное небо. — Знаешь, — голос её дрогнул, — я бы не хотела, чтобы ты умирал. Они внимательно посмотрели друг на друга. — Иди сюда. — Сириус выкинул сигарету в окно и похлопал себя по бедрам. Селена села между его ног, а Сириус обнял её за плечи или шею. Девушка почувствовала себя так спокойно и уютно, словно она маленькая девочка, а рядом старший брат, который всегда её защитит и прикроет. — Я бы не пережил бы твоей смерти, сестренка. — Сириус поцеловал её в белые волосы. Он чувствовал ее тепло в эту ледяную зимнюю ночь. Она знала, что может положиться на него. Они были друг у друга. — Сириус, я… Селене хотела рассказать про Регулуса. Она очень хотела поделиться этим с кем-нибудь, чтобы не переживать это в одиночестве, но что-то защемило в душе. Эта тайна была слишком интимной. Слишком личной. — Что? — Нет. Ничего. Все хорошо. Просто мне не нравится Юрико. Сириус рассмеялся. Селена прислушалась. Смех был похож на хриплый лай. — Она не обязана тебе нравится. Альфард это знает. — Сириус, а ты не хочешь общаться с Регулусом? Селена смотрела в окно и не увидела, как помрачнело лицо брата. — Не знаю. Он маленький идиот, все бегает под маминой юбкой и жрет по расписанию. Да его комната обклеена плакатами о Волан-де-Морте! Мамаша чуть от радости не описалась, когда это увидела. — Ты веришь что он Пожиратель? Повисла пауза. — Нет. Я не поверю даже тогда, когда увижу Метку на его руке. Селена хотела что-то сказать, но Сириус её опередил. — А хотя он все равно идиот. Небось так и мечтает об этой гребаной службе у психопата. Мечтает стать убийцей. Не удивлюсь, если его мечта сбудется, а потом сдохнет по глупой случайности. Потому что идиот. Говорил Сириус тихо и зло, но Селена поняла, что он все равно его брат. Все мы навеки связаны с теми, кто с нами одной крови. И пусть мы не выбираем своих родных, связь с ними может стать великой силой. Или глубочайшим разочарованием. Уснули они вместе. Сириус лежал на животе у Селены. Та пару раз пнула его во сне, Сириус занял все место на кровати, но оба были не против. Утром они, немного помятые, сбежали вниз. Под елкой лежали свертки. Альфард и Юрико уже сидели там и разбирали подарки. Селена подарила отцу новую пластинку известной маггловской группы и совместную с ним фотографию. Сириус был проще и подарил упаковку сигар, лучший коллекционный виски и щеточку для ботинок, которая летала сама и чистила их. Юрико они подарили какие-то побрякушки. Селене же и Сириусу досталась куча подарков, хотя оба не просили ничего такого. Видимо, все (в особенности Мародеры) решили проигнорировать просьбы друзей и родственников. Сириус сел на железного коня. Альфард и Селена стояли рядом. — Много не пить! И не курить! И не беременнеть! И, самое главное, носи шапку! — мужчина укатал свою дочь в шарф чуть ли не до лба. Селена обняла отца и крепко поцеловала его в щеку. — Я люблю тебя, пап. Альфард покачал её на руках. — Я тоже, малышка. Они разорвали объятия и посмотрели друг на друга. Оба улыбались, но почему-то им хотелось плакать. — Ну все, иди! — Альфард потрепал дочь по голове и помог ей сесть на мотоцикл. — Береги мою дочь! — он махнул Сириусу указательным пальцем. — Чтобы когда я ее увидел в следующий раз, она была здорова. — Есть, кэп! — Сириус шутливо приложил ладонь ко лбу. Альфард усмехнулся и хлопнул его по плечу. — А ты не устраивай тут разврат! — крикнула Селена, уже отъезжая. В ответ ей донесся оглушительный хохот. В Годриковой впадине было снежно и громко. В доме Джеймса было также. Селена знала, что его родители уже умерли, и ей было здесь немного неуютно. Пока ей навстречу не вышла Лили Эванс. Рыжая, в вязанном свитере и длинной юбке, с распростертыми объятиями. Селена бросилась к ней и обняла. Лили рассмеялась и отстранила от себя раскрасневшуюся Блэк. — Да ты Рудольф! Девушки рассмеялись, и Лили обняла Сириуса. Они все обнимались. В доме Поттера собрались все Мародеры и Лили, конечно же. Ребята тут же уселись на диван и на пол. Полилась весёлая и непринужденная болтовня, все смеялись и пили. И пели. А потом гуляли. И снова пели и пили. Им было весело. Им было семнадцать лет. За окном падал снег, и пейзаж был спокойный и белоснежно-пушистый, в углу сияла ёлка. Играли песни, все друзья были вместе, а большего и не надо было. I'll be home for Christmas  You can plan on me  Please have snow and mistletoe  And presents on the tree  Christmas Eve will find me  Where a love light leads  I'll be home for Christmas, ho ho ho yes  If only in my dreams