Coldblooded

Our love is six feet under Наша любовь закопана в шести футах под землёй, I can't help but wonder Я не могу не задаваться вопросом, If our grave was watered by the rain Полил ли нашу могилу дождь? Would roses bloom? Зацвели бы на ней розы? Could roses bloom Расцвели ли бы розы Again? Вновь? Billie Eilish - Six feet under

Погода была отвратительной. Казалось бы, июнь, но дождь и ветер явно не смотрели в календарь. Грозы и пронизывающий холод мучили весь Хогвартс. Весной было теплее, чем летом. Селена куталась в толстовку и дышала на руки. Чертов холод пробирал до костей! Блэк подтянула шерстяные носочки под партой и рукой подперла щеку. Экзамен по истории магии был просто до ужаса сложный и скучный. Селена вздохнула и посмотрела в окно на серое небо. С Регулусом она не говорила. Она злилась на него и не могла простить. Даже саму себя, что так легко обманулась и повелась, так просто и легко влюбилась. Она любила его, а он любил ее, но все это прошло. Все кончается, вот и они кончились. Настроение было отвратительным. Прозвенел колокол, и Селена вышла из класса. Блэк думала об экзаменах и о выпускном Сириуса. Она придет на выпускной. Пора экзаменов была в самом разгаре. Только сегодня был по истории магии. Хорошо, что там все легче, чем на СОВ и ЖАБА. Потому что просто застрелиться. Селена уныло дошла до Зала, чтобы пообедать. Все время после расставания (а они вообще встречались?), Блэк ходила как заведенная игрушка. Злость, апатия и обида — это все, осталось. Селена села за стол, взяла чипсы, рыбу и сок. А потом её как подбросило. В Зал вошла стайка слизеринцев старших курсов, а за ними Регулус. Но дело было даже не в нем (Селена привыкла), а в том, что он сел к гребаной Клодетт Эйвери! И пусть они только поприветствовали друг друга, этого Селене хватило. Они не миловались, они ничего не делали, но Блэк вся вскипела. А потом посмотрела на рыбу в кляре и продолжила есть с твёрдым, как скала, убеждением, что она не любит Регулуса. Как парня. Он все-таки был ещё её братом. Селена обернулась и увидела Ремуса и Питера, улыбнулась чему-то своему, быстро доела и подошла к ребятам. Она не увидела, как Регулус посмотрел ей вслед. Она не знала и того, что он её продолжает также любить. Он не пытался выкинуть это из сердца и из головы. Регулус знал, что это бесполезно, что он будет любить её всегда. — Привет! Селена села между Люпином и Петтигрю. Они немного подвинулись. — Привет! Ремус дружески сжал её ладонь, а Питер просто улыбнулся. Селена взяла в рот леденец. — Как поживаете? Как ЖАБА? Ремус закатил глаза и схватился руками за шею. Блэк рассмеялась. — Так плохо? — Она обернулась на Питера, который собирал вещи. — О да! И поэтому я пойду в библиотеку. Селена и Ремус махнули ему на прощание и внимательно посмотрели на то, как Петтигрю столкнулся в дверях со Ноттом и Мальсибером. Питер шарахнулся и быстро ушел. Ремус посмотрел на Селену и отметил про себя, что та похудела и перестала сильно красить глаза. Теперь она больше напоминала когтевранку. Селена же заметила, что Люпин посерел и глаза у него были красные. — Скоро полнолуние? — сочувственно спросила она. Ремус пожал плечами. — Уже было. Ты благополучно это пропустила. Блэк закусила губу. Блин! Идиотка! Она же никогда не пропускала это и всегда в крыло приносила шоколад. Девушка хотела что-то сказать, но не знала что именно. К счастью, Люпин сам заговорил. — Ничего страшного, все хорошо. Просто… ты меньше интересуешься нашими делами. Ремус щипал ножку курицы и смотрел только в тарелку. Не было понятно, обвиняет он или нет. — Тебя… Вас это обижает? Или вы рады что девчонка больше не лезет в мужские дела? Селена усмехнулась. Ремус тоже улыбнулся и посмотрел на девушку. Она все равно была красивой. — Нам иногда не хватает тебя. И потом мы скоро разъедемся, так что… будем скучать по тебе. Блэк чуть не расплакалась. У Люпина были такие добрые карие глаза. Девушка обняла его за шею и бывало отстранилась. — Я тоже буду, Луни! Ремус поморщился и простонал: — Не-ет, Боже! Блэк, не называй меня так, во имя Мерлина! Селена рассмеялась и Лунатик тоже. — Все, о’кей. Не буду. Они смотрели друг на друга. Они будут сильно скучать. Она по теплым объятиям, шоколадкам из штопанной сумки, добрым карим глазам и милым шутками. Он по хриплому голосу, пошлым шутками, плохим песням в три ночи и неожиданным разговорам. Они будут очень сильно скучать. Колокол прозвенел, все быстро собрали вещи и выбежали из Зала. Селена не пошла на Зелья. Знала, что Слизнорт убьет её, но не пошла. Она пошла в библиотеку — готовится к другим экзаменам. По зельям же уже прошел. В библиотеке сидели Поттер и Эванс. Она что-то говорила, а он щупал её коленку. Селена улыбнулась и решила пройти мимо, но Лили заметила её, и Блэк было немного жаль, что она разрушает эту идиллию. Она подошла к столу, бросила сумку и обняла Лили. Точнее, Лили обняла Селену. А Джеймс стукнул кулаком по её кулаку. — Как дела, Селена? — спросила Лили. Блэк махнула рукой. — Ой, да как обычно! Уроки, экзамены. А у вас чего? — она с любопытством заглянула в книгу, которая лежала рядом с парой. Там были нарисованы постепенные превращения, какие-то формулы и ещё что-то. Книга была по трансфигурации, поняла Селена. Джеймс откинулся на стул и заправил за ухо Эванс рыжую прядь. — Готовимся к ЖАБА. — И как успехи? Лили закатила глаза и изобразила руками пистолет, поднеся руку у виску. — Трансфигурация меня убивает. — А его что убивает? — весело спросила Селена, глянув на Джеймса, который с таким обожанием глядел на Лили, что аж апатичной Блэк стало жарко. Эванс рассмеялась, посмотрев на Поттера. — Его ничем не убьешь. Это непрошибаемый парень. — Да, я такой. Скала, кремень. — Джеймс дернул бровями, включив харизму на максимум. Девушки улыбнулись и посмотрели друг на друга. — Дже-еймс, мы пойдём прогуляемся, хорошо? — Лили уже вставала и брала сумку. Поттер кивнул, привстал и быстро поцеловал Эванс. Девушки вышли из библиотеки, держась за руки. Они решили пойти к озеру. Сейчас погода была на удивление теплая и даже из-за облаков робко выглядывало солнце. На берегах уже сидели ученики. Лили махнула подружками, но отошла подальше с Селеной. Эванс знала, что Блэк не очень хочется сидеть с ее подружками. Лили села на траву, сняла туфли и гольфы и сунула ноги по лодыжку в воду. Вода была холодная, но Эванс приятно морщилась от солнца, путая пальцы в изумрудной траве. Селена сделала также. — Купила платье? — спросила Блэк. Ей казалось, что с Лили она могла говорить обо всем на свете. Эванс улыбнулась. — Да. Оно… белое. Но такое… больше кремовое. Длинное, такое красиво-ое. Боже какое оно красивое, Селена! Блэк рассмеялась, взглянув на счастливую Лили. — А причёска? Туфли? — Туфли белые, самые простые. А причёска… Селена перебила задумавшуюся Эванс. — Вплети лилии. Лили удивлённо посмотрела на Блэк. — Лилии? — Да. Белые. Девушки улыбнулись друг другу. Белые лилии для Лили в белом платье. Селене казалось, что Эванс будет самой красивой. — А ты как будешь одета? Ты же придёшь? Блэк загадочно улыбнулась и вынула ноги из воды. — Приду, увидишь. После экзаменов и всех остальных переживаний, выпускной стал уже физической необходимостью. Все ждали праздника. И он случился. Ярким всполохом красок и смеха он взорвался в конце июня. Все в этот день смеялись и плакали, пили и целовались, признавались и делали последние колдографии в стенах школы. Последний день в школе. Для Селены он не был последним — она провожала Сириуса во взрослый мир. Впервые о ком-то она так забеспокоилась после папы. У Сириуса ничего не было, кроме Хогвартса. Да, ее кузен много повидал, но все-таки… он официально выпускается во взрослый мир. Блэк оделась красиво, но просто — черное платье по колено, старые серебристые туфли и незатейливые макияж и причёска. Вечером семикурсники собрались в Большом зале и запели гимн Хогвартса. Когда это услышала Селена, она чуть не заплакала. Потом выпускникам дали аттестаты — родители хлопали, смеялись и плакали. Потом семикурсники подбросили шляпы. А ближе к ночи их ждал пир. Пир был на улице. Везде летали фонарики и шарики, взрывались салюты и хлопушки. И снова — смех да слезы. Мародеры стояли в стороне и пили. Только Джеймса не было рядом — он танцевал с Лили, вертел как хотел, и они смеялись без остановки. Селена подошла к ребятам. Все трое посмотрели на нее. Питер глотнул слишком много медовухи и закашлялся, Ремус оттянул ворот рубашки, Сириус приобнял сестру и поцеловал её в щеку. Люпин внимательно смотрел на них — какие же Блэки красивые. Селена отстранилась от брата и всем улыбнулась. А потом подошла к Ремусу, обняла его лицо руками и поцеловала прямо в губы! Питер подавился, а Сириус заржал. Люпину стало ещё жарче. — Ну ты вообще, Лунатик! С праздником! — Селена по-братски хлопнула его по плечу и крепко обняла. Ремус выдохнул — нет, ну эти Блэки точно психи! Питера Селена просто обняла — боялась, что Петтигрю схватит инфаркт. — Ты меня испугала, — рассмеялся Ремус. — Ой брось! Я поржать хотела, но вообще заочно попробовала медовуху. Все четверо засмеялись. — Сириус, мы с Хвостом пойдём к Джеймсу с Лили. Ремус схватил друга за рукав и утащил. Сириус и Селена остались наедине. Они пошли к озеру, подальше от шума. Сели на траву и посмотрели на чёрную гладь. — Ты рассталась с Регом? Они были прямолинейны и не смотрели друг на друга. Селена пожала плечом. — Мы и не встречались. Он любил меня, я любила его, мы целовались, признавались в любви и много времени проводили вместе. Мне было плевать на его службу. А потом я узнала, что он женится на Эйвери. — Эйвери? Он же смазливый дохера, — Сириус непонимающе поморщился. Селена рассмеялась. — Клодетт. Сестра его. Блэк усмехнулся. — А я хотел затащить её в постель. — Это сделает Рег. — Ревность? Селена помолчала немного. — Да. А ещё я, наверное, открыла глаза на то, кто он есть. Сириус лег на траву, закинув руку за голову. — Нихрена. Ты его любишь, а он любит тебя. Вы ещё поборетесь. — Ты думаешь, я люблю его до сих пор? А он любит меня? — насмешливо спросила Селена и тоже легла на траву. Блэк пожал плечами. — Знаешь, что я думаю? Я думаю, что на все есть своя причина, и что у каждого из нас своя судьба. Может кто-то там наверху припас для нас всех что-то особенное. Но, скорее всего, не в этой жизни. Брат и сестра грустно улыбнулись. Им хотелось, чтобы эта летняя ночь не кончилась. Чтобы было смешно и грустно, чтобы играли песни и все пили и запускали шары с пожеланиями. Чтобы все фотографировались и много говорили. Селена прикрыла глаза, и позволила себя заплакать. Сириус прижал её к себе. — Я не хочу, чтобы ты уходил. — Так надо. Мы же будем видеться. — Что ты будешь делать со своей жизнью? Сириус подумал. Он много думал над этим вопросом последние дни. Все об этом думали. — У меня много денег — спасибо твоему папе. Хочу путешествовать по началу, а потом посмотрим. Но я буду гонять по миру на своём байке. Я хочу бежать и бежать. Селена посмотрела на него. — Ты всегда был таким, ты всегда бежал. Так и сейчас беги без остановки. Только береги себя, пожалуйста. — И ты себя, сестренка. Их печали и переливания казались несущественными в этой яркой ночи. А казалось, что жизнь в Хогвартсе будет вечной. Но все кончается, рано или поздно. На следующее утро Хогвартс опустел. Селена не прощалась с ним пока что. Она сидела в купе и смотрела в стенку. Она едет домой. Одинокий и всеми покинутый дом. Там никого не будет, кроме нее. От мысли, что она будет одна в огромном Блэкшире, Селене стало жутко. Дверь открылась, и на пороге возник Регулус. Селена подвинулась к окну. Рег закрыл дверь и сел напротив. — Я хочу поговорить. Блэк рассмеялась и махнула рукой, мол давай. Регулус поерзал. — Что с нами? Селена подняла брови. — Нами? Нас нет. Мы кончились, Рег. Да и были ли мы? Просто чужие люди, которые случайно прошли вместе какой-то путь, даже его отрезок, вот и все. И мы даже не поняли друг друга, не смогли понять. Повисла тишина. Не неприятная, просто тишина. — Я люблю тебя, — выпалил Регулус. Селена улыбнулась. — Любишь? — Да, люблю, — серьёзно подтвердил Блэк. — Я выбираю тебя день за днем, раз за разом я выбираю только тебя. Я стараюсь, по крайней мере. Стараюсь бороться с собой, со своими страхами, сомнениями, гордыней. Я очень сильно стараюсь, поверь! Тон у него был умоляющий. Селена чуть не застонала от безысходности. Она так долго убеждала себя, что не любит его, выкидывала чувства и стирала их. Можно стереть любовь из памяти, но выкинуть из сердца — это уже другая история. — Я знаю, но… прости. Нет. Это было тяжело, но Селена смогла это сказать. Врать она умела всегда. Но этот выбор будет всегда преследовать её. — Нам казалось, что мы вечные, но это не так. Мы не вечность, и мы закончились. Моя любовь износилась и истрепалась. Ты был жесток со мной. Я знаю, что я тоже жестокая, прости, но… Она не успела договорить, как Регулус вскочил и выбежал. Селена успела увидеть, как закрывается дверь купе.