Когерентность

      — Да вы гоните! Нет, серьёзно? — Юн наклонился к ковру в прихожей. — Так он фиолетовый? Всегда же был серым.       — Мне нравится твоя квартира, — Дерек обвёл взглядом холл, залитый мягким светом настенных бра, узкую лестницу с массивными ясенными балясинами и заглянул на кухню.       — Добро пожаловать, — пожал плечами Юн, стаскивая ботинки.       — Большая, чистая. Пока что.       Юн усмехнулся.       — Так её же драила бригада «риггатов». Смотри, что они сделали с моим серым ковром. Я бы с ним так не поступил. — Он подцепил край полотна и откинул его, обнажая отмытый паркет. — Ставлю сотку, они вскрыли весь пол и напихали туда своих датчиков. Он не был таким чистым даже когда я заселялся.       Дерек всё испортил в ту грозовую ночь, начав череду нежелательных посещений в тщательно оберегаемое от посторонних жилище. Юн был нелюдимым даже по меркам эхилай. Он купил эту квартиру почти двадцать лет назад, и с тех пор в неё заходила только сестра. Ни друзья, ни коллеги, ни любовники — никто не был допущен на личную территорию.       Теперь дом был осквернён профессиональной уборкой, перебран до последней доски и, несомненно, собран обратно в режимный объект, нашпигованный датчиками, камерами и Аата знает ещё чем. В первый же день Юн прополз по всем укромным местам, пытаясь найти хоть какое-то оборудование, чтобы объяснить себе причины этой чуть ли не лабораторной стерильности.       Ничего.       Хоть бы банальные кружочки «глушилок» налепили для приличия!       Он совершенно не понимал, как «риггаты» ведут наблюдение, и ему это не нравилось.       Его драгоценный дом уже не был прежним. Вся его жизнь не была прежней. Его отражение в зеркале…       В зеркале отражался ужас. У ужаса было лицо Юна.       Пустой футляр — бывшее вместилище линзы — покоился на белом фаянсе умывальника. Раствор для консервации до сих пор блестел под полупрозрачной крышкой.       Его стоило вылить ещё неделю назад; Юн не решался, словно это боязливое промедление могло обратить вспять очередное изменение в жизни. Но футляр был пуст навсегда. А в зеркале отражалась погибель. Мëрзлый паралич обречëнности.       Юн тряхнул головой, смаргивая невольную панику, и размеренно провëл по лицу ладонью. Зеркало сжалилось, возвращая привычный облик.       Минутная передышка, и он снова всмотрелся в своё отражение. Медленно касаясь струн дара где-то внутри себя, он нашёл эту новую, чужеродную нить — поминальный шелест серебристой листвы, невесомую поступь убийцы — и вдохнул в неё жизнь.       Его правый глаз отозвался. Привычная багряная склера плавно сменилась невыносимо блëклым, тошнотворно безжизненным голубым туманом. Зрачок вытянулся в широкий горизонтальный штрих, неровные контуры слабо подрагивали в такт внутренним позывам сбежать.       Линза Руун Мар давала возможность призывать эту голубую жуть; Юн в очередной раз проверял свои возможности и выдержку, привыкая к частице самого страшного из чудовищ. Он был уверен, эволюция вшила этот страх в каждое разумное существо на планете.       Частица чудовища… Самая омерзительная из мыслей заключалась в том, что линзой могла оказаться настоящая роговица риггата — так легко и крепко она вросла в глаз Юна. Он отверг мерзкую мысль, напомнив себе, что риггаты были крупными существами с куда большим размером глаз. Да и где бы Ран Кле Хинн нашла столько редчайших рогатых мразей для своей банды?       Вместе с оком приходило что-то ещё. Некий потенциал, развилка в потоке дара, но Юн не мог толком ни нащупать, ни осознать, что это такое.       «Риггат» обучается управлению оком около восьми лет. Не засоряй голову тщетной попыткой его изучения».       И в мыслях не было. Такие хитрости полукровке не по зубам.       «Да, — ответила тогда Ран Кле Хинн. — Ты сможешь показать его — и поверь, этого будет достаточно, чтобы повернуть любую опасную ситуацию в свою пользу. Но не забывай о приоритетах. «Риггаты» своими глазами не щеголяют. Всегда ищи иные варианты, иначе весь дальнейший путь тебе придётся пройти без козыря в рукаве. Это крайняя мера, когда обычное оружие уже не поможет. Или пропуск туда, куда ты не пройдёшь никаким иным способом.       «Приоритеты, — повторил Юн. — Без проблем».        «Когда ты подумаешь, что хуже быть не может, помни: хуже может стать всегда».       Без проблем, повторил Юн вслух. Подобные разговоры могли означать лишь одно. Скоро ему придётся рисковать жизнью.       Раз за разом он прокручивал в голове варианты будущего, но оно было неизменно и беспробудно чёрным, как горизонт событий. Ненормальным было то, что Юну, кажется, это нравилось. За исключением моментов, когда Ран Кле Хинн на ходу меняла планы, которые и так были изменены несколько раз.       — Да блядь, — Юн сунул в карман телефон с раздражающе свежим уведомлением. — Я сегодня к Талине хотел пойти. Щёчка…       — Щёчка? — переспросил Дерек, заходя в ванную.       Он закинул футболку в корзину для белья и поправил ногой канистру с жидким стиральным порошком, загоняя её подальше от двери.       Юн поморщился и потёр лоб, нехотя начиная объяснять.       Щёчкой звали одного из его облачных змеев с большим рыжим пятном на щеке. О живности Юна заботилась Талина — лучший смотритель Девятого сектора. Щёчка заболел незадолго до «Истерлена», и Юн был вынужден оставить его в стойле. С регулярной поддержкой такого целителя, как он, зверю бы ничего не угрожало, но Юн пропал. Бросил его.       Талина, со всеми её навыками, не смогла вылечить змея.       — Я бы смог. Но меня не было, — закончил он, глядя в пол.       — Почему не сказал мне раньше?       — Потому, что мне было больно.       Дерек вздохнул.       — Он уже месяц как умер, и пара ночей ничего не решат, — тут же добавил Юн, торопливо направляясь к лестнице. — Потом заглянем. Нужно ехать.       Сегодня ночью ему было рекомендовано объявиться среди своего прежнего окружения. Ночные жители Девятого сектора. Свора Коды Гейта.       Юн и сам ждал сигнала, он прекрасно осознавал: с боссом связаться стоило как можно быстрее. Гейт не был тем, кого можно было игнорировать, перед этим исчезнув на полгода. Юн ещё раз пролистал фейковые переписки от своего лица, запоминая новую ложную информацию о своём вынужденном «отпуске», снова удивляясь тому, как непринужденно «риггаты» решали за него вопросы.       Ещё на пути из аэропорта Ран Кле Хинн сказала, что хочет проверить, не сидит ли кто на хвосте у самого Коды.       «А чтобы он под ногами не путался, — улыбнулась она, в золотых глазах отражались огни встречных машин, — предложи ему вкусняшку».       «Какую?» — спросил Юн, провожая взглядом эстакады межсекторных магистралей.       «Ты же можешь работать с хинорой?»       «Могу…» — Юн нахмурился.       «Скажи, что достанешь для него ампулу».       Хинора — редкое, нестабильное, дорогое вещество — кристаллизовалась в процессе производства саркофагов. При любом упоминании о хиноре на ум сразу приходили две серьёзные технологические проблемы.       Во-первых, все без исключения саркофаги производились на кладбищенских территориях — обширных, закрытых и опасных зонах, в которые было крайне сложно попасть живым и ещё сложнее — вернуться обратно. Во-вторых, капризная субстанция быстро разрушалась вдали от мощных регенерирующих полей саркофаговых «фабрик». К счастью, эхилай-целитель при должных навыках концентрации мог сохранить её целостность.       Найти курьера хиноры в последние десятилетия стало почти непосильной задачей. Кода высоко бы оценил такое предложение. Нет, не так. Кода был бы вне себя от счастья, кровожадно наблюдая, как толстосумы грызутся у его дверей за право выкупить щепотку пурпурной пыли. Юн вполне мог принять ампулу от другого целителя и держать её при себе до следующего посредника.       «Без проблем, я не раз забирал её от курьера», — ответил ей тогда Юн.       Ран Кле Хинн мотнула головой.       «Курьером будешь ты сам, на всех этапах. Просто захватишь вещество на обратном пути из ЗаКаТа. На грядущей неделе вы поедете туда за вещью, которая мне нужна. Нам нужна, если точнее».       Юн вздрогнул и сжал руль мотоцикла. Сидящий сзади Дерек шевельнул руками, крепче обхватывая своего водителя. Световые полосы прожекторов рассекали красноватую тьму, ещё больше осветляя городское небо. Оно скрывало акему и его хозяина от всеведущих колючих звёзд, не давая им пророчить мрачное будущее прерывистым шёпотом сцинтилляций.       В мире было не так уж много мест, которые вызывали у Юна благоговение и животный страх, и гигантские могильники, однозначно, были на вершине этого списка. Ещё до отъезда из резиденции Юн поймал себя на странной мысли о том, что сотрудничество с Ран Кле Хинн так или иначе приведёт его в ЗаКаТ — Западную кладбищенскую территорию.       Всего таких территорий было три: на западе, востоке и юге Ихиса.       Оправившись от Великой войны, эхилай столкнулись с проблемой создания новых саркофагов — жизненно важной вещи для всех детей Ааты. Жрецы Кхир Има пали, связь со Схирисом была потеряна окончательно, а души новорождённых сородичей искажались всё больше. Энергия смерти создавала благоприятную почву для дара и технологий, основанных на нём, хотя бы на шаг приближая потерянных детей к ушедшему Прародителю. Но из-за своей малой численности и долгой жизни эхилай не могли обеспечить себя достаточным количеством захоронений. Поэтому около двадцати столетий назад Совет Эхилай заключил самую крупную и важную сделку с человечеством.       Эхилай выкупали мёртвые тела, обязуясь захоронить их по всем правилам на выделенных землях. Эти земли с течением веков стали домом для множества духов, ночных чудовищ, бестелесных существ. Редчайшие артефакты и мощные формулы заклинаний появились благодаря силе сотен тысяч могил.       Рядом с каждой такой зоной выросли три мегаполиса: Оннес Тад, Ю Аттой и Синнéкрил.       Их назвали городами Соприкосновения: ибо в них эхилай смогли жить «по соседству» с людьми, во взаимовыгодной и относительно мирной среде, которая держалась на жёстких правилах для каждой из сторон. Великолепная передовая архитектура и технологии в обмен на мертвецов обеспечили городам стремительный рост и расцвет.       Нигде в мире люди и эхилай не жили так близко, не ели в одних ресторанах, не жили в соседних квартирах, не работали на одних фабриках.       Проедь сотню километров вглубь континента — и ощути на себе всю мощь первозданной Сепарации, установленной многие столетия назад. Взять даже родной город Дерека — Нанвин — три ледниковых озера и заброшенная шахта платиновых руд. Юн покупал нанвинский иридий, пока добывающая компания не развалилась из-за внутренних дрязг. Насчёт местных эхилай Дерек подтвердил: там, как и везде — один и тот же сценарий. Единственное родовое гнездо на весь городишко, богатый и мрачный дом с высоким забором за городским кладбищем, зловещие байки и тревожные слухи среди бдительных горожан.

***

      Они остановились в тупике за сетевым продуктовым магазином, и Юн закатил мотоцикл под укромный навес у безымянного здания из выщербленного красного кирпича.       — Конура Однозубого Лироя, — уходя, он кивнул на обшарпанную дверь, — я всегда оставляю здесь байк, когда хочу прогуляться по округе. Пусть знает, что я вернулся. Пойдём. До «Нигредо» минут двадцать.       — Почему пешком? — спросил Дерек, поправляя пистолет под курткой.       Ран Кле Хинн всё-таки выдала ему и обычное, по сравнению с тем древним фазером, оружие — для повседневной носки. Юн не знал, сумеет ли Дерек успешно стрелять без вспомогательного нейроинтерфейса. Но сейчас важнее было то, что это оружие не привлекало внимания.       — Хочу осмотреться. Понять настроение сектора, — Юн усмехнулся. — Как если бы он был живым.       Улицы крепко спали. Тишина лазурной луны была будто бы такой же, как её ежегодные сёстры. Иногда Юн останавливался, касаясь стен жилых домов, закрывая глаза. Он делал так и раньше, но теперь в голову навязчиво лезли слова Ран Кле Хинн про «отголоски связей». На одной из стен чернел маленький незнакомый символ — лигатура из двух букв неизвестного Юну языка.       — Культы. Плодятся, когда что-то идёт не так. Этот новый.       — Что думаешь?       — Пока ничего. Сначала поговорим с ребятами.       Они миновали ещё два перекрестка и свернули на бульвар вдоль старинного здания с полуразрушенным цоколем из лабрадорита.       Что-то зашуршало на одном из тёмных балконов над ними. Кто-то медленно перевалился через балюстраду третьего этажа и полетел вниз.       Юн отскочил назад, рукой преграждая Дереку путь.       Тело с глухим звуком ударилось о тротуарную плитку.       Юн тут же обернулся — щёлкнул предохранитель — Дерек замер в идеальной боевой стойке, обеими руками сжимая пистолет, наведясь на тело, встревоженно осматриваясь в поисках убийцы.       На полусогнутых ногах целитель осторожно приблизился к неподвижному человеку.       — Труп, — сказал он, ощущая чужую, серую смерть.       Стояла тишина, не было слышно ни шагов, ни каких-либо иных признаков присутствия. Юн выдохнул. Девятый сектор наконец поприветствовал своего боевого целителя.       — Опусти пистолет, — тихо сказал он, — мы уходим, — и потянул Дерека за собой. Им не стоило ввязываться. Город не любил, когда кто-то лез не в своё дело.       Чужие разборки Юна не волновали, а вот Дерек — нервировал. Не прошло и пары секунд с момента удара тела о землю, а тот уже успел выхватить оружие. Так, словно они не мирно шли по улице, а сидели в засаде, готовясь напасть.       А ещё, отметил Юн, в трупы целятся только те, кто не раз сражался с некромантами. Подозрительная осведомлённость для бывшего уборщика.       Юн регулярно попадал в ситуации, которые могли бы вызвать у Дерека желание выхватить пушку. Меньше всего он хотел, чтобы тот спровоцировал ненужные разборки, а то и шлёпнул кого не надо.       Он остановился.       — Давай поговорим про оружие.       Дерек повернул голову, глядя открытым, спокойным взором. В его широких зрачках отразился красный свет из какого-то служебного помещения, и Юн почему-то подумал, что так и должно быть.       — Давай.       — В первую очередь мы используем огнестрел для устрашения и предупреждения. Мы стреляем, только когда нельзя избежать тяжёлых для себя последствий другими способами: убежать, напугать, ударить. Это понятно?       — Конечно.       — Сейчас я буду говорить с теми, кого знаю много лет. В какой-то момент тебе может показаться, что я в опасности, что кто-то нарывается, что кто-то просто охренел и нужно его поставить на место. Но не доставай оружие, оно нужно в единичных случаях. Если я не тянусь к пистолету, то и тебе не нужно, хорошо?       Дерек улыбнулся, кивая. Юн надеялся, что этой улыбке можно верить.       Узкий проулок между глухой боковой стеной автомобильного салона и швейным цехом уходил вниз, по его краям изгибались желоба ливневой канализации.       Дорога вела вниз; здания мелких конторок и тощие жилые дома с почерневшими парадными открывали свои неприглядные корни. Улица упиралась в безликий склад с широким рулонным въездом, исписанным кривыми граффити. По правую руку блестели лужи небольшой площадки перед трёхярусной стаей офисов. На стене со старинной геометрической лепниной ютились мелкие, разношёрстные вывески о чемоданах, типографии, сервисном обслуживании плоттеров и мире автомобильных масел. В самом низу горел белый неон, широкими полосами обрамляя мрак входной двери, врезаясь в асфальт ослепительным орнаментом встроенных световых панелей. В белоснежном свечении эффектно выделялись строгие чёрные буквы.       Клуб «Нигредо» был одним из мест в Девятом секторе, где решались вопросики, вопросы и вопросища. Длинные белоснежные волосы его владельца — Альбы Нигредо были известны каждому, кто совал нос в ночную жизнь этой части Оннес Тада.       Запах табака, алкоголя и мирры ударил в нос, и Юн с непривычки поморщился. Мрачный, размеренный ритм электронной музыки завибрировал в груди, и сердце предательски заколотилось от волнения. Силой воли восстанавливая спокойствие, Юн прислонился к изгибу высокой чугунной скульптуры, сложная геометрия линий массивной, но гармоничной абстракции удерживала три сферических светильника. В них дрожало белое пламя. Он всматривался в расслабленных посетителей, ища наиболее знакомые лица.       — Это Юн! Смотрите!       К ним стремительно направлялось широкоплечее, мускулистое тело в чёрной рубашке и жилете из грубой зелёной кожи. Рауль Зуко. Посредник между Гейтом и портовыми бандами Одиннадцатого. Как всегда, поддатый.       — Дружочек, где же ты шлялся? Иди сюда, — Рауль откинул белобрысую косу за спину, расплылся в клыкастой улыбке и кинулся обниматься.       Дерек возник между ними словно призрак.       Он мягко, как-то профессионально выставил ладонь вперёд, отталкивая Зуко, другой рукой касаясь плеча Юна. Он выглядел осознанно, но действовал как будто автоматически, во взгляде читалась отрешённость, видимо — результат странной поведенческой программы «Акемената».       Рауль выпучил голубые глаза и поморгал, непонимающе пялясь на них обоих.       Юн достал из хранилища своих масок самое «успешное» лицо.       В этот момент он был уверен: его двойные клыки блеснули в свете танцующего прожектора как в рекламе зубной пасты.       — Ну всё, всё, — он снисходительно похлопал Дерека по спине и опустил его руку, стараясь, чтобы это выглядело по-деловому.       Дерек посмотрел «боссу» в глаза, выглядеть по-деловому у него получалось плохо.       — Он из своих, безопасен, — заверил своего телохранителя Юн и принял манерную, вальяжную позу. — Так и живём, братан, депутатская неприкосновенность, — сладко улыбнулся он, с гордостью обведя свой силуэт.       — Ни хрена себе, ты у нас теперь важная птица, — Рауль вытянул лицо.       — Да забей, может я просто заразный, — подмигнул Юн и позвал громилу к столику.       Юн подал знак рукой, и Дерек отошёл в сторону — как они и условились, чтобы разговоры со старыми знакомыми протекали более комфортно. Он сел поодаль у барной стойки, держа Юна в поле зрения, и что-то себе заказал.       Говорить с Раулем всегда было легко. Однако Юн прекрасно знал, что за внешним добродушием улыбчивого выпивохи прячется хитрый, расчётливый делец и жестокий палач. К счастью для Юна, в их первую встречу — с десяток лет назад — Зуко пребывал в состоянии, весьма располагающем к дружеской связи. Юн лично запихивал его кишки обратно в распоротое вервольфом брюхо.       Они обменялись новостями, посмеялись над всё такими же плоскими шутками Рауля и новой, ещё более громадной задницей танцовщицы Бэллы Малышки. В потоке разбавленной крафтовым пивом информации Юн улавливал всё ту же странную тревожность.       Мимо проплыл невысокий миловидный эхилай в узкой блузе с оголённой спиной. Он скользнул по Юну затуманенным взглядом, широкие лиловые зрачки разили агрессией и возбуждением от недавно выпитой свежей крови.       Культы, сказал Рауль Зуко.       Юн спросил про двухбуквенный символ на стене, и получил ответ — одна из лигатур «Ордена И». У секторной мафии всегда были сложные отношения с культами. Кто-то поддерживал оккультную деятельность в поисках выгоды и узурпации власти, кто-то гнал прочь, кто-то терпел, но никому и никогда не нравилось, когда в секторе появлялось крупное гнездо культистов.       «Орден И», сказал Рауль Зуко. Не здесь, но в Одиннадцатом. Подгоняют мешки денег, чтобы Лила, ночная мать сектора, не натравила на них своих псов.       Кто-то помахал Раулю из дверей приватной зоны, и тот поспешил обниматься, оставляя Юна со своим недопитым пузатым бокалом.       Проверяя сообщения на смартфоне, Юн посматривал в сторону барной стойки сквозь туман благовоний и сигаретного дыма. Рядом с Дереком обосновалась коренастая девушка, всем своим видом обозначая крайнюю заинтересованность. Юн улыбнулся сам себе, наблюдая за ними, ему было интересно посмотреть на Дерека со стороны.       Неудивительно, что на красивого незнакомца сразу же обратили внимание.       Фигура у девушки была просто отменной, широкие округлые бёдра, плавный изгиб талии, сквозь шлёвки кожаных брюк пропущен цветастый платок. Из густых красных волос свисали плетёные шнурки, бусины и какие-то палочки. Юн отметил, что любуется ею сквозь слабое, едва заметное ощущение глубинного отчуждения. Несомненно, она была чужеродным существом, не-сородичем, кормом для могильных червей — человеком. Но это больше не беспокоило его. Симпатия к людям перестала быть чем-то до тошноты неправильным.       Девчонка была бойкой и уверенной в себе, но явно не понимала, с кем связалась.       Юн наблюдал, как настойчиво она пытается заговорить с его акемой, анализируя свои эмоции. В них была ревность.       Вернулся Рауль.       — А говорил, что любишь подешевле, без понтов, — рассмеялся он, кивая на телефон Юна. — Ты сколько отдал за этот «Кинау»? Это ж лимитка.       Юн посмотрел на чёткие, совершенные грани корпуса.       Подходящий момент.       Он опустил взгляд, мягко пожал плечами и сказал:       — Нисколько. Мне подарили.       Зуко присвистнул и разулыбался ещё шире.       — А ты времени не терял, шустрила. Ну, я полетел. Кода подогнал вопросик.       И испарился в толпе.       Волна отвращения подступила к горлу, Юн сглотнул густую слюну и размял лицо руками.       Кто-то плюхнулся на скамью напротив него.       Та самая красавица с красными волосами. Мередит. Ну конечно, и как он сразу не понял?       — Какие люди, и без охраны?       Он не узнал её в хаотичном полумраке и с кардинально другой причёской.       — Рад, что ты в порядке. Кайфовые волосы. Как жизнь?       — Погоди про жизнь, зубастик, есть дела поважнее, — она подняла ладони. — Тот кексик, — она указала глазами на Дерека, — с тобой?       Юн прикусил губу, изо всех сил стараясь не рассмеяться.       — Ммм… Да. Он и есть охрана. Профи.       — Не сомневаюсь, что профи. Во многих сферах, — она поиграла бровями. — Манер, конечно, никаких. Но горяч, мама дорогая! Познакомишь? Может, он и меня сегодня поохраняет.       Юн подозвал его лёгким жестом. Дерек моментально поднялся и взял со стойки тарелку с закусками.       Оливки, солонина и крохотные сырные булочки — он поставил блюдо на массивный дубовый стол и положил перед Юном приборы. Юн подвинулся, освобождая место рядом с собой, стараясь не смотреть акеме в глаза.       Мередит демонстративно сощурилась, пристально наблюдая за тем, как Дерек усаживался, и улыбка медленно сошла с её лица.       — Твою мать, Лэй Юн, — процедила она. — Он твой мужик.       Пальцы Юна задеревенели. Он неловко провёл ладонью по лицу, не понимая, как она успела сделать этот вывод.       — Этот день с утра был проклят, я знала. Ты его мужик, — она чуть ли не ткнула пальцем в Дерека.       — Какие-то проблемы? — шепнул Дерек Юну. Тот помотал головой.       — Знакомлю: Мередит, это Дерек Коннери, он работает на меня, а я наконец раскошелился на телохранителя, — Юн попытался сместить фокус беседы.       — Работает твоим мужиком. Да понятно всё, — хохотнула она и протянула руку Дереку, — я Мередит Лур. Не закипай, кексик, он не в моём вкусе. В отличие от тебя.       Дерек пожал ей руку и потянулся к сырной булочке.       После грозы над «Истерленом» ей тоже пришлось скрыться на несколько месяцев. Сейчас верхние ярусы небоскрёба были облеплены строительными лесами, раненые богачи уже давно получили свою долю денежного утешения, а журналисты переключились на более яркие происшествия. Кода Гейт не сдавал своих людей без надобности, и она вернулась.       Костлявый официант зловещей наружности принёс ещё светлого пива.       Мередит приняла высокий стакан, подалась вперёд и опустила голос до шёпота.       — Вы там поаккуратнее с Сепарацией, слышь. У нас тут неделю назад пришили одного смелого пацанчика за то, что замутил с дочкой рода Атаррен. Ну Атаррен, авиа-короли. Её-то кое-как отмазали. Но лучше бы вместо пацана пришили, если честно.       Юн медленно кивнул.       — Спасибо.       — Просто не хочу, чтобы вы огребли. Понимаешь, после тебя меня водили ещё двое одарённых, — она имела в виду контроль эхилай, — и разница колоссальная. Ты ведёшь профессионально, Лэй Юн. Меня всегда мутит пару суток после, а с тобой — ничего. Такая лёгкость. Бесстрашие. Я должна была блевать от ужаса после той проклятой виверны. И мы спасли столько душ.       Юн сложил ладони в жест благодарности и снова кивнул.       Дерек молча жевал оливку, глядя в свой бокал. Юн чувствовал, что акема расслаблен. Возможно, это означало, что он не видел в Мередит угрозы. Возможно, это означало что-то другое.       — А что с тем торчком… Который на Мэ?       — Мэтархи, — улыбнулась Мередит. — А ты не в курсе, да?       Юн мотнул головой.       — Говорю же, я залëг на дно конкретно, чтоб никто и никак.       — Ясно, — кивнула она и с шумом втянула пивную пену, — так Кода его грохнул.       По спине прокатилась волна холода.       — Вот как, — хмыкнул он, стараясь выглядеть безразлично.       — Злой был, как псина цепная. Ну, да он всегда злой, не суть. И напуганный, вот. Я охренела скорее от этого. Лично нашёл этого утырка и замочил. Сам.       — Ну… — задумчиво протянул Юн. — Ещё бы он не был напуган, когда власти за жопу хватают. «Истерлен» — это тебе не какой-нибудь вшивый склад на отшибе. Напичкан мажорами по самую крышу.       Лэй Юн понимал, что причина не в этом. Он занервничал. Он слишком хорошо и давно знал Гейта. Кода редко пачкал руки.       Кода редко пачкал свои собственные руки об аристократов.       Более того, Юн не просто притих, следуя совету босса, а свалил на целых семь лун. Нужно было как можно быстрее прийти к нему. И — обязательно — раньше, чем Ран Кле Хинн объявит, что лучший боевой целитель Девятого сектора продал ей свои причиндалы за элитный статус любовника Золотой Леди.