Драконы танцуют под арфу

Длинное золотистое платье трепетало, развеваясь от быстрого бега. Маленькая девочка бежала по дворцовому саду и смеялась, оглядываясь на тень молодого мужчины позади. Он то догонял, то отставал, а его длинные волосы развевались на ветру, почти как ее платье. Девочка улыбнулась, ныряя в кусты. Он всегда избегал продираться сквозь них - не хотел порвать свой дорогой черный камзол. Девочку же ее платье не заботило. Он нашел ее стоящей на узкой перегородке, отделяющей беседку от обрыва, за которым открывался прекрасный вид на море. Девочка больше не улыбалась. - В чем дело, Лин? - он присел рядом, на всякий случай схватившись за колонну рядом с Лин, чтобы и самому не упасть, и ее поймать в случае необходимости. - Рей, - она взглянула на него как-то даже испуганно. - Почему эти женщины такие страшные? - Какие женщины, волчонок? - Рей аккуратно запустил пальцы в ее черные волосы. - Что в них страшного? - Они придут сюда с моря, оттуда, где ходит солнце, - Лин покачнулась и, чтобы не упасть, оперлась на своего собеседника. - Возьми меня на руки, Рей... Мне страшно. - Конечно, - он немедленно обнял девочку, но не спешил покидать перила - похоже, это место вдохновляло Лин, а он был бы только рад воспользоваться моментом и послушать. - Обычно оттуда приходят теплые люди, - продолжила тем временем девочка, положив подбородок на его плечо и продолжая смотреть на море. - А эти холодные. Холодные и мокрые. А еще... - Что еще? - Рей продолжал гладить ее по голове. - У них щупальца вместо волос, - она уткнулась своим маленьким носиком в его шею. - Они страшные... Ты ведь защитишь меня, правда? - Мы вместе тебя защитим, волчонок, - он поставил девочку на землю и взял за руку. - Я и твой отец. - Он не сможет, - Лин покачала головой и долго смотрела в пол. - Я видела, как их щупальца опутывают его... Его тоже нужно защитить, - она посмотрела ему в глаза с какой-то странной решимостью. - Они не должны забрать его у нас! Рей положил руку ей на голову и наклонился, чтобы задержать этот контакт глазами. Его белая ладонь смотрелась на ее волосах, как снег на земле Простора. - Они не заберут, Лин, - он был максимально серьезен. - Я тебе обещаю.

***

- Войдите, - раздался за дверью до невозможности знакомый голос. Рейегар толкнул дверь, входя в покои своей леди-матери. Как он и думал, та чернокожая худощавая женщина, по какой-то причине больше похожая на девушку чуть старше его самого, была здесь. Как всегда, она сидела у постели его матери с наполовину взволнованным, наполовину задумчивым лицом и внимательно смотрела на него, словно подозревала в чем-то. Впрочем, принц давно перестал обращать на нее внимание. Тем более, что оно мгновенно переключилось на другую женщину - ту, что полусидела на кровати и, положив руки на безмерно раздувшийся живот, смотрела в приоткрытое окно. Серебряные волосы рассыпались по оголенным плечам, как какой-то ледяной водопад. - Матушка, - принц присел на ее кровать, осторожно касаясь пальцами ее пальцев. Она встрепенулась, словно он разбудил ее. Должно быть, так оно и было, к горечью думал принц. Серебряная королева почти наверняка просто дремала с открытыми глазами. Потому что в таком состоянии ей просто нечего было делать... - Сынок, - Дейенерис улыбалась через силу, это было слишком заметно. - Как приятно, что ты пришел проведать старую больную женщину, - она потрепала его по волосам и слабо рассмеялась. - Матушка, не говори так! - Рейегар закусил губу. Неужели... Неужели великий мейстер сказал королеве обо всех рисках, которым она сейчас подвергается? Принц с трудом представлял себе, как это вообще могло прийти в эту обычно умную и здравомыслящую голову, но его мать, похоже, думала иначе. - Рей, - нежно произнесла она, касаясь его щеки кончиками пальцев. - В чем дело, мальчик мой? Ты выглядишь так, будто сейчас расплачешься... - Мне больно видеть, как ты мучаешься, матушка, - он закрыл глаза, пытаясь отгородиться от всего этого, но ее нежные пальцы настойчиво этому препятствовали. - Я в полном порядке, родной, - она погладила его по щеке. - Ты не должен так... Так себя вести. - Да, я же мужчина, воин и все прочее, - принц мотнул головой. - Отец повторял мне это сотни раз. - Ты мужчина, это правда, Рей, - Дейенерис, однако, даже не думала осуждать сына за слезы, которые сама же сейчас вытирала едва слушающимися пальцами. - Но я не имела ввиду это. Мне не важно, как ты себя ведешь, - с трудом поднявшись, она поцеловала его в лоб. - Ты мой сын, единственный после Долгой Зимы, - вспоминать о драконах ей было больно, как любой матери - вспоминать о погибших детях. - И я люблю тебя любым. И их я тоже люблю, - она погладила живот, в котором тут же кто-то толкнулся. - Их... Их двое? - Рейегар чуть ни уронил челюсть. - У дракона должно быть три головы, помнишь? - улыбнулась она, глядя прямо ему в глаза. - Береги их, Рей. Как хороший старший брат. - Да, матушка, - он не посмел возразить. - Миссандея, мне больно, - прошептала королева, закрывая глаза и откидываясь на подушки. - Вот ваше маковое молоко, ваша милость, - очевидно, она существенно поднаротела в этом деле, потому что мимо не пролилось ни единой белой капельки... Королева быстро заснула. Принц же еще долго сидел, сжимая ее руку и слушая, как в ее животе бьются еще два маленьких сердца. Несколько секунд ему даже казалось, что он отличает одно от другого.

***

Арианна никогда не понимала, почему Джон в свое время поместил эту гробницу именно здесь, за главным алтарем в новой великой септе. Факелы едва горели, бросая отблеск и на драконьи черепа, и на чёрный саркофаг между ними, выточенный из оникса. В барельефе на его крышке смутно угадывались черты похороненного - орлиный нос, сердито сдвинутые брови, длинные волосы... - Седьмое пекло, - Арианна провела пальцами по каменному лицу. - Почему... Почему именно ты... Пожалуй, только Верховный Септон мог точно сказать, насколько часто королева приходила сюда, чтобы навестить своего несостоявшегося мужа, и пожаловаться на состоявшегося. Визерис Таргариен, больше известный в то время под именем Герольда Дейна, был "третьей головой" драконьих всадников, одним из тех, кто спас мир от Долгой Ночи тогда, почти двадцать лет назад. Арианна до сих пор не могла привыкнуть к его настоящему имени. - Сколько бы всего изменилось, если бы ты остался жить, а эти двое... Да в пекло двоих! - она отвернулась от саркофага. - Даже если бы она тоже осталась... Ты ведь любил бы меня, правда? Склонившись над саркофагом, она долго смотрела в каменные глаза, словно на самом деле пытаясь увидеть в них ответ. Но чёрные каменные глаза были мертвы. Им не хватало того темного, фиолетового цвета, который при определённом освещении казался чёрным, как этот проклятый оникс и эти проклятые знамена... Закрыв глаза, королева припала к каменным губам, не в силах больше выносить собственных рассуждений о том, чего никогда не будет. Но этот момент был прерван довольно грубо... И, к тому же, прерван самым ненавистного голосом из всех возможных. - С вами все в порядке, миледи? Мелодичный поток этого голоса обволакивал, как ткань из хорошего шёлка, поглаживая и почти усыпляя. Арианна мотнула головой, отгоняя наваждение, и скосила глаза на худощавую фигуру человека, испортившего такой момент. Да... У принца Рейегара, прокляни его боги, старые и новые, отлично получалось все портить. - Не вашего ума дело, ваше высочество, - отрезала она. - Неужели мне нельзя помечтать? - Вы думаете, он любил бы вас и точно не сомневался бы, кому передать трон? - принц подошёл ближе. - Вы в действительности верите в это? - Я верю, что будь Визерис на месте вашего отца, - Арианна была уже где-то на грани кипения. - Вы могли вообще не появиться на свет! Рейегар криво усмехнулся. - Этот человек не был способен любить, и вы знаете это лучше, чем все остальные, кто знал его, - он смотрел прямо ей в глаза. - Неужели моё существование так сильно туманит ваш разум, миледи? Миледи ответить не соизволила, а вместо этого залепила принцу знатную пощечину. Он даже покачнулся и был вынужден опереться рукой на саркофаг. - Синяк останется, - пробормотал он, потирая щеку. - Так тебе и надо, ты... - Буду носить его, как знак чести, - не дав ей договорить, продолжил Рейегар и снова усмехнулся. Едва ни подскочив от негодования, королева окончательно закипела и немедленно пошла прочь, не забыв на выходе хлопнуть дверью. Проглотив мерзкую ухмылку, принц вытер рот рукой. Кровавый след на белой коже был особенно заметен.