Драконы танцуют под арфу

Королевская Гавань пахла дерьмом, потом и вином, но Лорас привык. С тех пор, как он принес присягу еще Джоффри, прошло больше двадцати лет, но этот город ни капельки не изменился. Войны, зима, драконий огонь… Люди приходили, люди уходили… Королевская Гавань оставалась прежней. Словно сама имела какую-то душу… Впрочем, скорее всего, так оно и было. — Как ты только к этому привык? — голос брата звучал раздраженно, но под этим раздражением столь явно проклевывалось детское «можно я буду жить в саду?», что вызывало лишь усмешку. — Я тебя смешу, братец? — Немного… Уиллас сидел в своем извечном кресле, так что кому-то действительно могло показаться, что он врос в него. От его когда-то темной шевелюры осталась лишь седина, но брови и бородка все еще хранили свой изначальный цвет. Глаза, казалось, тоже не постарели… — Я вспомнил, как ты хотел жить в саду, а отец вечно загонял тебя обратно в замок или на тренировочное поле, — усмешка померкла сама собой. — А меня не замечал… Пока ты тогда не упал с лошади. — Бабушка всегда была невысокого мнения об уровне его рассудка, — Уиллас вздохнул и слегка наклонился вперед. — Это не столь важно… — Что же важно? — Лорас поднял бровь — когда брат говорил так, разговор неизменно становился серьезным и даже печальным. — Я здесь всего несколько дней, но уже устал от этого города, — он грустно усмехнулся. — Он будто высасывает силы, а у меня их и так не много, я все-таки не мальчишка… Но вопрос, который меня мучает, касается тебя, — карие глаза на секунду метнулись к темнеющему горизонту, а затем вернулись к собеседнику. — Ты не жалеешь, что тогда… — Дал ту клятву? — Да, — его глаза были острыми и печальными одновременно. — Я не знаю, — честно ответил Лорас. — Честно, не знаю… Тогда мне было настолько больно, что я хотел отказаться от всего… Ты знаешь. — Знаю, — кивнул Уиллас. — Лорд Тирион тогда спросил у меня, зачем мне это, я ведь так молод, — воспоминание вызвало усмешку. — Я ответил, что у меня двое старших братьев, и мне нет необходимости заводить семью и детей. — И я не стал бы тебя к этому принуждать, — добавил с нажимом старший брат, все еще глядя на младшего. — Ты мог бы жить в Хайгардене с кем угодно или один, все зависело бы от твоего выбора… — Я знаю, — Лорас улыбнулся. — Ты всегда меня баловал, братец. Это… Я до сих пор благодарен тебе за это, — горизонт почти потемнел. — Но знаешь, что я тогда сказал, когда он спросил, а как же быть с любовью? Что когда солнце закатилось, ни одна свеча его не заменит. Не смотри на меня так, мне было семнадцать! — Держу пари, что ты все еще так считаешь, — он тоже улыбался, но его улыбка едва ли была веселой. — Ты все еще любишь его? — Ренли мертв уже больше двадцати лет, — Лорас качнул головой. — Я почти забыл, как он выглядел… Помню только его голос, глубокий, мягкий, зовущий меня куда-то, и глаза… Голубые, как само небо. Он был для меня самим небом. Я, — он посмотрел на брата, — не думаю, что кто-то мог бы снова им стать. Это совершенно другое чувство. — Я догадываюсь, — голос Уилласа звучал как-то слабо. — О чем ты? — Я думаю, у меня было так же, — он задумчиво смотрел куда-то вдаль. — После столь сильного чувства все другие уже никогда не будут такими значимыми, как бы сильно ты этого ни хотел. Так что… Я думаю, я тебя понимаю. Уиллас замолчал, прикрыв глаза. Его длинные пальцы судорожно двигались, что-то теребя, и, приглядевшись, Лорас заметил, что это небольшая ракушка, отливающая зеленым. Кажется… — Что это? — он указал на сцепленные руки брата. — Ах, это? — недолго думая, старший брат продемонстрировал младшему ракушку. — Подарок. От дочери нашего дорогого принца… Несколько часов назад я прощался с ней. — Робб отослал девочку в Хайгарден? Это твоя идея? — Моя, — кивнул Уиллас. — Наши друзья с островов будут ей не рады, и она сама об этом говорила. Зато бабушка, я уверен, получит незабываемые впечатления. Ей это полезно, учитывая, что она уже несколько лет не выходила дальше сада. — В этом ты прав, — перед мысленным взглядом тут же появилась одинокая маленькая девочка посреди темного леса, и сердце как-то сжалось. — Надеюсь, ты направил с ней только надежных людей. — Тщательно отобрал и не подпускал к этому делу Сареллу, — горькая усмешка почти делала больно. — Дожили… Я ценю малознакомую девочку-бастарда больше, чем собственную жену. Кому расскажу, назовут дураком, — он смотрел на своего брата и, казалось, срывал с себя лепесток за лепестком. — Почему так? — Кто бы знал, брат, — Лорас пожал плечами и отвел взгляд, не в силах больше смотреть на это. — Лин… Она обладает особым притяжением. Никто не может причинить ей вреда. Три года я наблюдаю за ней, пытаясь найти ответ и не нахожу… Может быть, это магия? Вроде той, благодаря которой она… Говорит то, что говорит. Уиллас откинулся в кресле, кажется, вполне удовлетворенный этим ответом. Ракушка в его руке блеснула теплым зеленым светом. — Знаешь, — произнес он, слегка улыбаясь. — Когда мы прощались, она влезла мне на колени и сказала, чтобы я не забывал из какого куста я вырос… «Ветви, растущие из одного корня, имею больше общего, чем цветы на этих ветках», — прошептала она мне на ухо. — «Не забывайте, из какого куста вы выросли, розовый лорд». А потом обняла и спрыгнула. — Мм, — это едва ли было совпадением. — Мне она когда-то говорила похожее… Я тогда решил одну вещь, о которой никому лучше не знать. Никому, кроме тебя, брат. Лорас наклонился к самому лицу старшего брата, а затем подхватил его все еще сильными руками и прижал к себе, ставя на ноги. Несколько мгновений спустя, руки Уилласа сомкнулись на его спине. — Что бы ни случилось, — прошептал младший брат едва слышно. — Какую бы сторону ты ни принял, что бы ни сделал… Я всегда буду на твоей стороне. Никого, важнее тебя, у меня нет. Уиллас молчал, крепко сжимая брата в объятиях. Наверняка перебирал, сколько клятв в какой ситуации ради этого придется нарушить королевскому гвардейцу… — Ты мне веришь? — Верю, Лорас, — произнес он тихо. — Только тебе и верю.

***

Лорас вышел из комнаты, как только она вошла. Натянуто улыбнулся и медленно закрыл дверь, оставляя супругов наедине. Уиллас сидел на кровати и что-то вертел в руке, не глядя на жену. Волосы спускались на плечи серебряным водопадом, почти как у младшего из принцев. Заметив ее, он поднял глаза и улыбнулся, виновато и горько. Сарелла была достаточно умна, чтобы понять, за что он беззвучно извиняется. — Не смотри на меня так, — прошептала она, садясь на его колени и касаясь его лица обеими руками. — В этом нет твоей вины. — Я не смог довериться тебе, — сунув то, что он вертел, куда-то в карман, Уиллас положил руки ей на бедра. — Что это за муж, что не доверяет жене? — Что это за жена, которой муж не может довериться? — резонно возразила Сарелла и коснулась губами его лба. — Знаешь, я прожила здесь, без тебя, несколько лет… Я не видела нашего сына, не могла коснуться тебя вот так, зато в полной мере надышалась этим городом. Я, — она смотрела в его глаза и видела неподдельную тревогу, это было приятнее, чем любые хорошие новости, — не смогу без тебя больше. Ты понимаешь? Он уткнулся в ее шею, обдавая теплым, почти горячим дыханием. Коснулся губами пульсирующей артерии. Если бы он хотел убить ее сейчас, это не составило бы труда. Но Сарелла была бы согласна и на такое. Засыпая много лет в холодной постели с мыслями о том, что он где-то, возможно, с кем-то, она была согласна даже на недоверие, лишь бы он больше никуда не исчезал. Впрочем, он и не собирался. Его губы уже сползли на плечи, одна рука обхватила ее талию, прижимая к себе, а другая — сжала бедро почти до боли. — Уилл… Его имя она почти простонала, выгибаясь. — Что такое, Сара? Это обращение подавило последнее сопротивление — последняя обида потонула в желании. — Твоя борода… Она колется, — она прикрыла глаза. — Мне сбрить ее? На момент она отстранилась, чтобы посмотреть ему в лицо. Карие глаза игриво посверкивали в темноте, а губы хранили ту самую неуловимую усмешку, в которую Сарелла влюбилась еще тогда, двадцать лет назад. Он совсем не изменился. Где-то под этой сединой и грустной улыбкой все еще был тот Уиллас Тирелл, которому та, кого называли Сфинксом и Летней Змеей, когда-то отдала свое сердце. — Не вздумай, — произнесла она, поглаживая его подбородок. — Придушу. Уиллас улыбнулся, показывая зубы. — Я скучал, Сара… В следующий момент их улыбки слились в поцелуе.