Лес. Эскаписты

— Куда вы?! Подождите, не уходите! Встревоженный окрик Галки нагнал Доктора уже почти у самого подножия холма. Он пролетел один круг, потом второй, не останавливаясь и будто не видя ничего перед собой. Галка скатилась с холма почти кубарем, каким-то чудом нагнала его и схватила за руку. — Остановитесь! Доктор протащил легкую Птицу за собой несколько шагов, нервно дернул рукой, пытаясь высвободиться, потом наконец остановился и резко повернулся к ней. Галка тут же отпустила его рукав и отшатнулась, словно ошпарившись об его дикий взгляд. — Пожалуйста, успокойтесь. Я понимаю, вам страшно и противно, и… но… вы… Не уходите пожалуйста. Я клянусь, мы не причиним вам зла. Просто по другому никак не получается. — Не получается? — тихо повторил Доктор. В его голосе прозвучало что-то недоброе. — Что значит, не получается?! Вы убиваете людей и… Хочешь сказать, что без этого вы не сможете жить? Без того, чтобы становиться чудовищами?! Каждый раз, когда его голос гневно взлетал, становясь громче, Галка вздрагивала, словно каждое слово было для неё пощечиной. Её огромные глаза заблестели становясь еще больше от накативших слез, и она вдруг выкрикнула: — Да! Да, нельзя! — слезы выкатились из глаз круглыми стекляшками, оставляя дорожки на бледных щеках, — Мы все пытались, даже местные! Думали, лучше наизнанку вывернемся, чем станем… — Она громко всхлипнула и утерла лицо рукавом. — В итоге все, кто не стал, умерли. Обычно спокойное, добродушное лицо Доктора застыло словно маска. — Всегда можно найти другой выход, — почти прошептал он. Галка сморщилась и покачала головой. — Вы просто не знаете. Вы ничего не знаете о том, что здесь творится, что творилось раньше. Не видели люди сходили с ума и умирали от голода, или их убивали чудовища, или они убивали друг друга. Если бы вы видели это своими глазами, то не стали бы так говорить. Здесь нет таких, как вы. Все делают плохие вещи. Вы можете ненавидеть нас, но, пожалуйста, пожалуйста, не уходите. Один вы тут умрете. А я не… не хочу, чтобы вы умирали. Колотящееся от гнева и отвращение сердце Доктора дрогнуло. Разумные, цивилизованные, виноватые варвары. Он не мог понять, как не увидел этого сразу — того, как страшен и чудовищно жесток к ним Лес. Всё здесь было совершенно больным, исковерканным, перевернутым с ног на голову. Ребёнок с огромными виноватыми глазами поедал гнилую человеческую плоть, съежившись от стыда перед самой собой. Монстр с человеческим телом и собачьей головой охотился на людей, казня и милуя по своему желанию. И даже Надежда, поначалу казавшаяся ему таким же заблудившимся и потерянным гостем в чужом враждебном мире, уже не внушала ему доверия. Но разве они были виноваты? — Не суди и не судим будешь, — пробормотал Доктор М, виновато опустив глаза, — Прости меня, я не хотел тебя обидеть. Просто все это… — Я понимаю, — едва заметив, как смягчилось лицо Доктора, перебила Галка, — Все это мерзко, противно и страшно. Не думайте, что нам не противно и не страшно! Но со временем привыкаешь, что выбирать не из чего — все, кто не смог поменяться просто умерли. Вы тоже должны будете научиться, если хотите выжить. — Нет, — Доктор нахмурился и упрямо покачал головой, — Я не смирюсь. Я точно знаю: если мы как-то сюда попали, можем и выбраться. Мы все можем уйти отсюда. Туда, где не придётся ни к чему привыкать. Галка вздохнула, но не стала возражать. Только робко подняла на него глаза и попросила: — Пожалуйста, давайте вернемся к остальным. Доктор посмотрел на вершину холма, на которой отчетливо виднелись фигуры Волка и Надежды. Зверь даже не поднялся и будто бы не смотрел в их сторону. Только Надежда все ерзала и норовила вскочить с места, с тревогой посматривая вниз. — Не понимаю, как ты миришься с ним. Птица непонимающе склонила голову набок. — Вы говорите про Волка? Мы с ним друзья. — Друзья? Ты считаешь это нормальным — то, как он с тобой обращается? Это ведь он тебя ударил? Галка отвела взгляд. Доктор презрительно скривил губы. — Вот ведь козел. — Не надо так! — воскликнула Галка, посмотрев на него неожиданно ясным, жалобным взглядом, — Он не такой плохой, как вы думаете. Он очень мне помогает, без него я бы, наверное, и недели бы не протянула. А злится он потому, что ему тяжело. И ещё он устал, сильно устал. Сейчас пойдёт поспит, и ему станет лучше. Здесь очень тяжело жить. И тяжело быть хоть немного спокойным и добрым. Будет чудом, если у вас получится. Глядя на её бледное испещренное черными пятнами и следами крови лицо, на котором воодушевленно горели два светло-голубых озера, Доктор М. выдавил из себя бледную улыбку. Его терзали сомнения. Он помнил: когда тень потащила Галку в заросли, Волк, не задумываясь, метнулся за ней следом. А за пару минут до этого жестоко убил человека. Какому из этих поступков следовало доверять? — Думаешь, злых людей не бывает? — спросил Доктор. Галка уверенно мотнула головой в ответ. — Злиться сложно. Быть злым постоянно, да ещё и специально… кому захочется так жить? Доктор М. посмотрел на неё долгим внимательным взглядом. Потом тяжело вздохнул, устало провел по лицу ладонью, убирая в сторону упавшие на лоб волосы. Когда он убрал руку, пристально наблюдавшей за ним Галке показалось, будто он стал почти таким же спокойным и добродушным, каким она увидела его в первый раз. Будто одно движение ладони стерло с него все ужасы прошедшего дня. — Хорошо, давай вернемся. И еще раз: прости меня, я не хотел. — Доктор слегка улыбнулся ей, и лицо Галки тут же словно осветилось изнутри в ответ. — Это ничего, совсем ничего! — поспешно затараторила она и первой устремилась назад к холму, постоянно оборачиваясь на него, словно боясь, что он передумает, — Я правда не обижаюсь! Когда они добрались до вершины холма, Надежда тревожно вскочила с места им навстречу. — Ну слава богу! — Я же говорил, — фыркнул Волк — Вернулся, как миленький. — Ну не надо! — умоляюще воскликнула Галка. — Я вернулся не к тебе, — спокойно ответил Доктор, усаживаясь на бревно рядом с Надеждой. — Ну-ну… — на удивление миролюбиво хмыкнул Волк, — Доедайте уже свою траву, время не резиновое. Гости вяло принялись за еду, почти с отвращением жуя горьковатые корневища. — А почему ты костры не зажег? Мы же остаемся в этом лагере? — спросила Надежда. Волк отложил воняющую прогорклым жиром плошку в сторону, сыто вздохнув, облизнул черные губы. — Вы можете оставаться где угодно. А я ухожу. — Куда? — удивилась Надежда. — Спать. — Разве нельзя поспать в лагере? — Даже последний дурак здесь не станет спать под открытым небом, — фыркнул Волк, — Нужна крыша над головой в надежном месте, куда никто не сможет забраться. Вам придется найти такой до заката. — Они могут остаться у меня, — предложила Галка. — Еще чего! И так уже наследили — твой дом на весь Лес светиться будет. Хватит их нянчить, пусть заботятся о себе сами. Справятся и проживут ночь — тогда посмотрим, стоит ли с ними дальше возиться. И кстати, тебя это тоже касается, — Зверь выразительно посмотрел на съежившуюся Галку. — Чтобы ноги твоей дома не было, пусть постоит пустой пару дней, пока не остынет. — Но… но а где же… — В церковь пойдешь. — Но… место же нехорошее. — Есть идея лучше? — Нет. — Вот и весь разговор. Приберитесь тут и идите. Встретимся дня через три, если ничего не случится. Волк тяжело поднялся, закинул рюкзак на плечо и отвернулся, собираясь уходить. Надежда, наблюдавшая за этим с всё более явной тревогой на лице, вдруг вскочила и подбежала к нему. — Подожди! Волк продолжил шагать вперед, будто не слыша, и женщина, будто в отчаянии вцепилась ногтями ему в рукав. — Не уходи! Пожалуйста, не уходи! Зверь ошалело оглянулся на неё через плечо, тряхнул рукой, словно сбрасывая с себя назойливое насекомое. — Ты что, ополоумела? Отцепись! Надежда отшатнулась, прижав руки к груди и глядя на него умоляющим взглядом. — Я не хочу оставаться одна! Волк замешкался, недовольно дернул ушами, но все же отвернулся. — Мы тут всегда одни. Привыкай. Он быстро пошел прочь, вжав голову в плечи. Надежда, помешкав, упрямо засеменила следом за ним, но кто-то остановил её, схватив за плечо. Она удивленно оглянулась. Доктор М. с тревогой заглянул ей в глаза и покачал головой. — Не надо. Не хватало, чтобы он и на тебя поднял руку. Всё будет хорошо, мы справимся сами. Надежда растерянно посмотрела на него, потом оглянулась на Волка, уже исчезающего за маленькой черной лощиной. Её лицо мучительно исказилось. Она всхлипнула и закрыла лицо руками, разразившись истеричными рыданиями. — Я… я должна быть… Доктор на мгновение растерялся. Потом неуверенно подался вперед и обнял её, поглаживая по дрожащей спине. — Ну-ну, тише. Всё нормально, ты не останешься одна. Я никуда не уйду, я буду рядом с тобой. Надежда помотала головой, размазывая слезы по плечу Доктора и, заикаясь, простонала: — Я д-должна б-быть с-с-с н-ним. Галка, нервно мявшаяся на месте, робко подошла поближе и сказала: — Не волнуйтесь так. Мне тоже всегда было страшно оставаться одной, но так надо, так будет безопаснее. Я помогу вам найти хорошее место, и мы будем каждый день видеться. Я вас тоже не оставлю. Надежда вдруг умолкла. Она отстранилась от Доктора и посмотрела на Галку неожиданно ясным, недобрым взглядом. — Не надо врать. Вы всегда меня оставляли. Хотя я всё еще жива. Галка замерла, недоуменно хлопая круглыми глазами. Воцарилось молчание. Надежда последний раз всхлипнула и утерла грязное, мокрое от слез лицо рукавом пальто. — Простите. Я… я не знаю, что говорю. Я, наверное, просто устала. — Да, да, конечно, — с облегчением подхватил Доктор, — Мы за последние дни столько натерпелись. Просто нужно отдохнуть. Пойдем искать безопасное место? Доктор обернулся на Галку, которая пристыженно сверлила глазами землю под ногами, будто ей действительно было, чего стыдиться. Она вздрогнула, потом посмотрела на небо и вдруг метнулась в сторону брошенных прямо на земле плошек и котелка. — Да, я покажу вам, где можно спрятаться. Но сначала надо быстро всё убрать. — Сейчас? Это не может подождать? Вернемся и уберем всё завтра. Галка быстро замотала головой, скребя котелок извлеченной из тайника, стертой до дыр губкой. — Нет! Это надо сделать сейчас, это обязательно надо сделать сразу… — Не понимаю, — раздраженно буркнул Доктор. — Ты Волка так боишься? Он что, убьет тебя, если ты не помоешь посуду? Галка затравлено покосилась на него и начала тереть котелок еще быстрее, больно царапая пальцы об нагар. — Дело не в Волке. Точнее, не в том, что он будет ругаться, нет. Он долго будет спать, можно сделать так, что он ничего не заметит. Но он всегда говорит, что когда нарушаешь заведенный порядок, даже чуть-чуть, начинают происходить плохие вещи… — Что плохого может случиться, если ты оставишь чертову посуду? — вспылил Доктор, — Что-то хуже, чем если мы все не найдем убежище до наступления ночи?! — Я не знаю! — взвизгнула Галка и повернулась, обжигая Доктора почти злобным взглядом, — Я не знаю, что может случиться! Но когда Волк что-то говорит, он почти всегда оказывается прав! Хотите уйти поскорее — так помогите мне, вместо того, чтобы кричать! Старый, мудрый сторожевой пес, он всегда знал свои обязанности лучше всех. Больной, истощенный до торчащих костей, он всё равно старался навести порядок в этой гниющей, чумной конуре. Работа шла в молчании — никто не смел произнести и слова. Втроем они быстро отмыли плошки и котелок и спрятали всё в тайнике. Приведя лагерь в порядок, Галка будто вздохнула свободнее, но на её лице снова появилось виноватое выражение. — Спасибо. Простите, что накричала. Давайте я покажу вам, где можно спрятаться на ночь. Спускаясь с холма, Птица обернулась на рощицу, за которой скрылся Волк, чувствуя, как внутри теплом разливается облегчение. Он идет отдыхать и ближайшие дни будет в безопасности, и с ним все будет хорошо. Но во время его сна, может случиться, что угодно, особенно сейчас, когда местные голодают, и Полоза все нет и нет. Тепло сменилось холодными мурашками, в груди тревожно закололо, и Галка поспешила вниз. — Куда мы пойдем? — спросила Надежда. — К Библиотеке, — ненадолго задумавшись, ответила Птица. — Это нехорошее место, но там рядом есть заброшенное поселение. Можно найти себе убежище и переждать ночь. — Разве нам не нужны все эти круги? А огонь? Как мы отгоним призраков? — Круги нужны, если ночуешь под открытым небом. А убежище нужно просто хорошо заколотить и охранять. Только не спите. Даже по одному. — Успеем ли? — задумчиво сказал Доктор М, с беспокойством поглядывая на небо. Галка тоже подняла глаза, нахмурилась и ускорила шаг. В местах, где расходились тонкие рваные края окутавших Лес облаков, проглядывало темнеющее небо. Уже вечерело, но облака оставались белыми. А Галка шагала вперед всё быстрее, будто забыв о том, как еще этим утром замирала от любого шороха и боялась каждого куста. Миновав луг, они всё же остановились отдохнуть ненадолго, держась на прогалине между высокой травой и деревьями. — А что это там? — спросил Доктор. Галка повернулась — он указывал на видневшийся между деревьями острый шпиль с горизонтальными перекладинами. — Церковь. Мы там прячемся иногда, если идти совсем некуда. — Церковь? — Доктор удивленно прищурился. — Какой странный у неё крест. Никогда не видел столько перекладин. Кому в ней молились? — Змей когда-то говорил, что там не молились, а слушали Бога. — Ты имеешь в виду священников? Когда они передают слово Божье людям? — Нет. Там не было жрецов. — Как это? Ты уверена? — Да, это точно. Если никто еще не сжег аналой, вы сможете сами посмотреть. На нем написано: «Только Он станет сюда и будет говорить в этих стенах», — Галка устало вздохнула и поднялась с травы, тщательно отряхивая колени. — Змей всё хотел узнать, что это за Бог, но даже местные толком не могли ничего сказать, хотя они постоянно кому-то приносят жертвы. Вернее, жертвы они приносят Лесу. Может быть, он и есть этот Бог. Может, когда-то он приходил в церковь и говорил с людьми. — Как это Лес может куда-то пойти и говорить? — Не знаю. А как тени могут убивать? — Галка пожала плечами. — Но даже если Лес — это Бог, лучше ему не молиться. — Почему? Ему ответили деревья: листва мягко зашелестела — не то громкий шепот, не то тихий, звенящий смех. Доктор и Галка нервно переглянулись. Ветра не было. Впереди стали появляться густые рощи, сквозь которые было видно полусгнившие остовы домов. Деревья будто специально обступали их — места, где когда-то кто-то жил. Галка особенно тщательно обходила их стороной. Присмотревшись, можно было увидеть, как в густых коконах ветвей что-то движется, будто сами деревья перетекали друг в друга, менялись ветвями и листвой. Иногда из зарослей показывалась изуродованная голова одной из десятков живущих там теней, и тогда Галка втягивала голову в плечи и крепче сжимала обмотанный тряпками кусок стекла в кармане. Вскоре за очередным небольшим холмом показалась башенка, увенчанная округлым куполом. Вслед за башенкой из-за деревьев вынырнула провалившаяся крыша и щербатая каменная стена, словно щупальцами увитая почти голым черным плющом. Галка шла дальше, даже не оглянувшись, а Доктор и Надежда с удивлением разглядывали здание, напоминавшее затерянный среди деревьев древний замок. Лес почему-то не трогал потрескавшуюся лепнину на пустых окнах, не пытался войти в зияющий в овальном портале дверной проем. Даже круглая площадь перед входом оставалась пустой, хоть и была засыпана черным пеплом опавших листьев. Посреди неё, словно обломанный зуб, торчал осколок пустого постамента. — Это Библиотека, — объяснила Галка. — Нехорошее место, лучше не подходите к нему. — Огромная… — восхищенно выдохнул Доктор, — Там остались какие-нибудь книги? Может, найдется что-нибудь о Лесе? — Туда ходит только Змей. Он говорил, что целых книг почти не осталось — всё сгнило. Но всё, что ему удается найти, он приносит туда. — Он живет там? — Нет, обычно он ходит по болотам. Но даже если бы он был здесь, то уже вышел бы. Он всегда чувствует, когда кто-то приходит. — Может… стоит зайти и посмотреть? — Нет. Без него туда нельзя. Но мы почти пришли — поселение, о котором я говорила, здесь, совсем рядом. Наверное, из-за Библиотеки оно и не заросло полностью, поэтому там можно укрыться. И местные сюда не придут. — Почему? — Боятся Библиотеки. — Может… тогда и нам стоит бояться? — робко спросила Надежда. — Больше некуда идти, — обреченно ответила Галка. — А оставаться вместе со мной на ночь вам опаснее, чем быть рядом с Библиотекой. — Почему? Птица в очередной раз покосилась на белеющие в темном небе облака из-под надвинутого на самый лоб капюшона. — Ночь плохая будет. Был бы с нами Волк… — Откуда ты знаешь? — спросил Доктор М. — Откуда вы всегда знаете, что будет происходить? Галка пожала плечами. — Это сложно объяснить. Со временем вы тоже начнете понимать. Они обогнули Библиотеку и спустились в низину, которую, будто старый шрам, рассекало русло давно пересохшей реки. Рядом с ним ютилась маленькая рыбацкая деревушка — некоторые дома когда-то стояли у самой воды на чудом сохранившихся, толстых деревянных сваях. Деревья обступили их, но будто не решались подступать совсем близко, держась у рассыпавшейся грунтовой дороги. Надежда осторожно подошла к ближайшему домику, заглянула в приоткрытую дверь. Оттуда на неё сверкнула пара белых голодных глаз. Женщина испуганно застыла, затаив дыхание, и только спустя пару секунд почувствовала, как Галка молча дергает её за рукав. Она сделала шаг назад, и тени тоже исчезли в доме, принимая перемирие. Будто чувствуя, что и для них грядущая ночь не сулит ничего хорошего. Наконец Галка нашла подходящий, не успевший полностью развалившийся домик — хижину в одну комнату с заросшим травой и мхом подвалом-землянкой. Вместе с Надеждой они быстро стащили со всей деревушки обломки домов и остатки мебели, пока Доктор М. накрепко забивал все окна и щели с помощью прихваченных из лагеря Волка гвоздей. Их же вбили в деревянную доску, которую вручили перепуганной Надежде в качестве оружия. Уже совсем смеркалось, когда они встали у входа в дом, провожая собравшуюся уходить Галку. — Ты точно успеешь? — обеспокоенно спросил Доктор, — Уже совсем поздно. Галка неохотно подняла голову. Перья, еще сегодня утром только пробивавшиеся сквозь кожу, почти полностью покрывали её лицо вместе с потеками крови. Одни огромные голубые глаза сияли на почти черном лице. — Д-да. Я постараюсь… я успею. Вы только хорошо завалите дверь и притворитесь, что вас здесь нет. Я… очень хочу, чтобы мы встретились завтра. Берегите себя. — И ты тоже, — Доктор выдавил из себя печальную ухмылку. Галка кивнула, бледно улыбнувшись в ответ, и зайцем бросилась прочь, почти мгновенно исчезнув среди домов. Ночь понемногу проникала в воздух. Но казалось, чем больше чернело небо, тем белее становились облака на нем. Мчась обратно к церкви на всех порах, Галка не поднимала глаз от земли, но чувствовала, как они движутся, ползут от самого горизонта и стягиваются в одну отяжелевшую от влаги груду. Волк, свернувшийся в клубок в подвале своего дома, тоже это чувствовал и ворочался, пытаясь проснуться, но не мог. Лес пел ему ласковые сны и нашептывал кошмары, не давая даже открыть глаза. Прижавшись друг к другу в углу заколоченной хибары, в которую не проникал ни единый луч света, Доктор М. и Надежда вслушивались, выжидая, когда призраки выйдут из-за деревьев и начнут бродить по деревне, шепча, смеясь и рыдая. Но слышали лишь тишину, сдавившую их крошечное убежище в тяжелых объятиях.