Хххххх

Он не успел понять, когда все стало таким странным. Ни поговорить с братом о смущающих вещах, ни поваляться на одной кровати просто молча, когда все уроки сделаны, ни обсудить Элю… Все изменилось после той злополучной вечеринки. Ариэль будто бы прорвало: она вспомнила и доброту Данину, его серьезность, как он защитил её от отца, когда они сбили деда, как вытаскивал её пьяную из бассейна, как пошел с ней танцевать, хотя ни разу не стоял до этого в балетном зале. Как он мог ей отказать? Это же девушка, в которую он влюблен. Даже пресловутая мысль «Ваня — моя семья, но Эля- моя потенциальная семья» — теперь казалась совершенно абсурдной, и выбор даже не стоял. Если Эля его, то и спорить не о чем. Братья отдельно, любовь отдельно. Но что-то все равно было не так. Они больше не прикалывали друг друга — они старались задеть и обидеть, родители места не находили, не знали, как все исправить. Хотя Ариэль сглаживала ту резкость, которая поселилась в Дане после ссоры с братом. Они не сидели больше за одной партой. Иван не донимал его просьбам списать. Казалось бы, все наладилось, но Дане было грустно, пусть он и не понимал этих чувств. Сегодня в школу они возвращались по отдельности. Ваня как всегда прогуливал ОБЖ, но вместо того, чтобы зайти в дом, пообедать и завалиться бездельничать в наушниках, он сменил гимназийскую форму на джинсы и футболку, взял плед с Даниной кровати (свой то пачкать жалко) и вышел из дома. Добрался до ближайшего дерева, и удобно устроился на земле. Спохватился — не взял с сбой телефон, хотя ему сейчас даже музыка не помогла бы. Бездумно рассматривая природу вокруг, он просидел два с лишним часа. Младший брат вернулся из школы. Да, родились в один день и они абсолютно равны по возрасту, Ваня почему-то считал себя старшим, впрочем, второй Иванов не возражал. — Мама сказала, что тебе надо поесть, — рядом опустился Данил, нарушив уединение брата. — Я не голоден, — ответил он безразлично, но взгляд его все же метнулся к горячему вкусному блюду. — Как знаешь… К ужину Ваня не вышел. На следующий день повторилось то же самое, и на следующий, и через день… — Не будешь есть, умрёшь, — флегматично сказал Данил, входя в их общую комнату. — Какая разница? — Не заставляй меня кормить тебя с ложки. — Отвали, идиот. Сказал — не голоден, значит — не голоден. — Мамы волнуются, — с сожалением проговорил Даня. — А тебе пофиг? — Иван отвернулся от стены и посмотрел на брата. — Ну, да, — с чего бы, собственно, ему говорить, что это мамы его успокаивают и говорят, что Ваня скоро перестанет выпендриваться; зачем говорить, что отцы смеются над тем, как Даня носится по залу и причитает; почему ему надо говорить, что он переживает и волнуется больше их всех.? — Ну и вали тогда отсюда, — дрогнувшим голосом сказал Ваня. — К Эле своей вали. И Данил ушел. Следующий день — Вань, покушай, ну, — Данил присел на кровать к брату, — я принёс твои любимые пирожные и чаек. — Откуда ты знаешь, какие мне нравятся? — Мама сказала. — Ясно. Вали отсюда со своей кондитерской. — Вань… Что мне сделать, чтобы ты перестал, ну, делать то… что ты сейчас делаешь. — Эй, брати-и-и-ишка, помнишь, что ты сказал, когда первый раз приперся с подносом? — Не заставляй меня кормить тебя с ложки? К чему ты клонишь? — Именно к тому самому, — с ухмылкой сказал Иван. — Сядь хотя бы, а то подавишься, — проворчал Данил, беря в руку пирожное. Ваня устроился на кровати по удобнее, лицом к брату и закрыл глаза. — Ну, я жду. Данил нерешительно поднес к губам Вани лакомство. Он откусил кусочек, измазавшись кремом. — Сладко. Хочу пить. — Бери чашку сам. — Ладно, вредный братишка, — Иван взял кружку, — горячо. Подуй. — Ты что, идиот? — Если хочешь, чтобы я поел, дуй. Даня вздохнул и покорно подул на чай. Ваня сделал глоток: — Каааайф… — Ты испачкался, — хмуро заметил Данил. — Ну так возьми салфетку. — Ни за что! — Эй, у меня руки заняты. Даня взял бумажное полотенце и аккуратно приложил к лицу брата, думая, что это очередная блажь избалованного мальчишки.

***

С чаем ребята закончили лишь через два часа: Ваня постоянно капризничал, вел себя странно и выводил брата из себя. Даня убрал поднос с кровати и собирался, но его остановили холодные пальцы, сжавшиеся на запястье. — Подожди… — Что опять? — Сядь, пожалуйста. — Зачем? — раздраженно спросил Даня, но все же присел на край кровати. Иван придвинулся к нему, свесил ноги и положил голову брату на плечо. Растрепавшиеся волосы прикрыли глаза. — Не твоё это, да? С мужиками обниматься, — сказал Иван улыбнувшись. — Мы же не… — Как классно, Данек! Я устал, — перебил он Даню, — мне надоели эти дни, я так по тебе соскучился… Чуть не помер от безделья. Я уже привык к тебе. Пойдём завтра куда-нибудь гулять… Или в кино. — Прости, Вань. Я уже Эле обещал завтра… — Ясно. Я понял, — сказал Ваня, упершись лбом в плечо брата. Данил не знал, что делать, но внезапно Иван сказал: — Уйди, Дань. — Что? Но… — Уходи! Данил опять ушёл, как уходил все дни до этого — тихо прикрыв дверь. — Уходи… — говорит Ваня в закрытую дверь.