Хххххх

С моря семья Ивановых вернулась… удовлетворённой. Нейтралитет и штиль. Только Даня с Ваней теперь живут в разных комнатах. Оба ворочаются, не спят до двух часов, но упорно не хотят признавать, что не могут уснуть друг без друга. За завтраком Даня приветливо желает всем доброго утра и приятного аппетита. Дежурная фраза достаётся и брату. Ваня же молчит, или говорит сухое «привет». Братья не сидят рядом. Не смотрят друг на друга. В машине сидят около окон, оставляя между ними огромное пространство. Даня повторяет алгебру. Ваня слушает музыку. Все вернулось на круги своя. В школе снова движуха. Никому этот гемор не нужен, но будем ставить спектакль. — Ивановы рисуют декорации! Что? Срать я хотела, что они не разговаривают, рисовать-то могут! — Ариэль полна энтузиазма. Конечно, главная роль принадлежит ей. Братья раскрашивают какую-то картонную хрень чёрной краской. Ваня уже весь извазюкался, а Даня… — Да, моя хорошая. Ага… Я помню. Ладно-ладно. Все, пока. — Эт та девушка звонила? - Угу. О, ты уже закрасил? - Ну, да… — Блин, Вань, извини. — Забей. Иди спроси, чем помочь ещё. POV Ваня Сука. И он сука, и баба эта сука. Смотрю на него, и вроде как пофиг. Ну, стал он популярнее, ну, перестал шарахаться по углам от девок, это же хорошо. Хорошо, что не надо за ним присматривать, защищать его от Петрова, да и прочее… Теперь все знают, что Даня крутой. Нет, ёпт, ни хрена это не круто и не хорошо. Только мне можно знать, какой он…сука! Конец POV Ваня смотрит в зеркало и бесится, что весь заляпан гадкой краской. Ему очень хочется и Даню запачкать, потому что тот выглядит слишком спокойным. Ване хочется взбесить брата, чтобы поорать и помириться. Или не мириться. Потому что такой игнор в сто раз хуже того, когда Даня просто обижен. Они снова красят какую-то доску, Иванов долго смотрит на брата. Худое лицо, светлые волосы… Шрам на щеке от стёкла…исчез. Вот и не осталось физических напоминаний о Ваниных косяках, только в груди все равно больно, как он вспомнит, что натворил. — Дань, шрам на щеке наконец-то пропал… — говорит Иван и смотрит в упор на брата. — Я уже забыл про него, — ухмыляется Данил, но невольно касается пальцами лица, оставляя след краски. — Ты испачкался, дай я… — Не надо, — резко пресекает Ванину попытку и отстраняется. — Потом умоюсь. Ване неприятно от такой резкости. Даже больше, ему больно. Он идёт в туалет и там пытается отмыть руки. — Привет, — звучит тихий девичий голос. — И тебе не хворать, — хмуро отвечает Иванов — Как дела? — Нормально. — Ты с Даней помирился? — Знаешь, нет, во многом, кстати, благодаря тебе, Ариэль. — Прости, что так получилось. Мне жаль. — Не говори слов, значения которых не понимаешь. — Ладно, мне стыдно, перестань рычать на меня. Я могу чем-нибудь помочь? — Нет. Никто ничем мне не поможет. Как вообще можно помочь человеку, который влюбился в собственного брата, увел у него девушку, запулил футбольным мячом, вылил на него кучу дерьма, издевался и смеялся. Он не хочет ни видеть меня, ни разговаривать со мной… — Эй притормози… Ты уверен, что правильному человеку это говоришь? — Больше некому, сказал же… — Ты пробовал объясниться с ним? — Нет, и ты знаешь почему. — Но хотя бы… — Не могу. Могу лишь молчать и ждать, пока все пройдёт. Это…уже не важно? «Именно так- я ничего ему не скажу и буду молчать до тех пор, пока мои чувства просто не исчезнут» — Это не важно, Вань? Тогда почему ты…плачешь. Когда слёзы начали течь, Иванов не заметил, но он сразу почувствовал, как вспыхнули щеки после слов Ариэль. Девушка приложила белый платок к его лицу, и сейчас, только сейчас, он был ей благодарен. Внезапно Иванов отшатнулся. — Что случилось? — Мне показалось… Или это была вспышка камеры.?