Грозный препод - заботливый отец?

- Ну, мамаааа!.. - громко простонала я, не желая вылезать на свет белый из теплой и оттого такой приятной кровати. Хотелось закрыть глазки на пару минут и чуток вздремнуть. Хоть минуточку, а то и две - идти-то никуда не хотелось абсолютно. Решив проигнорировать вселенское событие под названием "утро", я зарылась с головой под одеяло, надеясь поспать хотя бы минут пять. Ага, как же, разбежалась... - Вставай уже, Лена. Через полтора часа на пары, завтрак на столе стынет, а ты все никак не изволишь встать. Если опоздаешь, я тебя выгораживать больше не буду, так и знай, - строгий голос мамы с легкостью прогнал остатки сладкой дремы, вырывая в суровую реальность, где надо просыпаться, идти куда-то и зачем-то учиться. - Ладно, ладно, все. Встаю уже… - слегка раздраженно ответила я, отбрасывая одеяло и опуская ноги на пол, устланный линолиумом. Бррр, холодно, оказывается. Нашарив мохнатые тапочки, я начала убирать постель, деланно не замечая маму у двери. Моя родительница, чуть повздыхав, покинула мою комнату. Я же все еще была занята своими мыслями, прокручивая в голове события предстоящего дня: "Хм, первая пара - история на втором этаже. Скука, хоть препод раззява, что есть очень хорошо. В инете успею посидеть, авось и не заметит. Таааак, а потом у нас физ-ра, кажись, была. Идти, не идти? Ладно, с девчонками решу. А потом? Оуууу..." вспомнив о последней паре, я скривилась так, будто приняла какое-то горькое и противное лекарство. Кураторский час - наискучнейшее занятие, которое только можно придумать. И ведь не скроешься, не спрячешься от острого взгляда куратора... Расправившись, наконец, с кроватью, я медленно побрела в ванную. Там я первым делом угрюмо уставилась в зеркало, наблюдая в отражении за довольно симпатичной девушкой с длинными волосами русого оттенка. Чуть вздернутый нос, тонкие губы. Голубые глаза смотрят исподлобья и хмуро, как-будто желая продырявить меня насквозь... - Лен! Быстрее давай! А то каша остынет и она станет отвратительнее в два раза! - послышался снаружи мужской бас. Отец. Он всегда так об утренней стряпне мамы. Помню, первое время она обижалась, но ничего, потом привыкла. Сейчас это вроде дежурной шутки в нашей семье. - Я иду! - прокричала я, включая воду и сбрасывая пижаму в корзину для белья... ... Спустя двадцать минут я, наконец, присоединилась к завтраку, значительно посвежевшая и в чистой одежде. - Что ж ты так долго? Неужто такая грязная стала всего за одну ночь? - добродушно хохотнул отец, уплетая за обе щеки перловку. Мама молча пила чай, задумавшись о чем-то своем. Промычав что-то неопределенное, я все же села за стол, с гримасой отвращения рассматривая кашицу. Несмотря на многолетнюю мамину привычку готовить по утрам "полезную и вообще, вкусную перловку!" (как моя мама часто говорила с гордостью), я так к ней и не привыкла, заставляя себя в буквальном смысле запихивать внутрь эту смесь. Пока я "страдала", мама, кажется решившись на что-то, поставила меня в известность о своих намерениях. - Дочка, нам с папой опять надо уехать... ... Дело в том, что мои родаки работали в туристической компании, которую сами же открыли. И по долгу службы, бывали во многих странах. Вот и приходилось им иногда по одному, а в иной раз и вместе (как сегодня) разъезжать по всем странам мира. Пару раз меня даже брали, но после посещения излишне многолюдного Гонконга, излишне шумного Нью-Йорка, излишне пафосного Сан-Франциско, излишне дождливого Лондона, излишне... В общем, этой пары раз хватило за глаза, чтобы отбить всякое желание ездить куда-нибудь. Однако тут был и очевидный плюс - благодаря работе, у нас была своя двухкомнатная квартира, пусть и не в центре и без прибамбасов, но все же - своя... - Когда приедете? - спросила я рассеянно, уминая на скорости перловку. Меня не особо интересовал ответ: я знала, что их не будет от силы неделю. "Может, вечеринку устроить? Хоть отдохну от них", - пронеслась в голове шальная мысль, когда я вставала из-за стола. Через полчаса я уже тряслась в машине отца, уже подъезжая к Институту. В салоне мы ни о чем не переговаривались, проскочили лишь дежурные фразы вроде: "Веди себя хорошо", или "Не забывай все проверять". Когда, наконец, мы доехали до злосчастного института, родитель чуть замешкавшись, хотел было уже поцеловать меня, как в глубоком детстве, в щечку. Я лишь отмахнулась, скривившись: "Прекрати! Люди же смотрят". Папа, смущенно ухмыльнувшись, уехал домой... ... В следующий раз я увидела родителей на обочине дороги поздним вечером. Точнее, покореженные останки папиного автомобиля. Я не помню, что было потом. Не хочу думать, что мне говорили в то мгновение. Потому что я желала в тот миг лишь одного - умереть...