Грозный препод - заботливый отец?

Несмотря на все мои предрассудки, куратор оказался понимающим и чутким человеком. Благодаря ему мне дали месяц отгульных. Больничных, если быть точнее. Мне было на это наплевать. В первые дни после смерти родителей я забила толстый-претолстый болт на все. И на учебу в том числе. Не было больше ночных гулянок, шумных посиделок с подружками, симпатичных парней, развеселых занятий. Вместо этого - запертая на щеколду дверь моей комнаты, постоянный полумрак, царивший в моей обители, и слезы. Слезы от горечи утраты любимых родителей, душившие меня почти всегда, когда я бодрствовала. Практически все свое время я проводила в кроватке под одеяльцем, прячась от своих мыслей, расспросов знакомых и участия немногочисленной родни. Да и по правде сказать, выбиралась-то я на белый свет только в туалет, да в кухню. Мама была экономной: продуктов было предостаточно, хватило бы на пару месяцев одиночного проживания. В такие моменты, я острее чувствовала, КАК ЖЕ СИЛЬНО мне их не хватало. Голова сама собой заполнялась ненужными мыслями о таких милых мелочах моих родителей, вроде замечаний отца о кулинарии матери, или привычку мамы будить меня по утрам даже в воскресные дни. При незваных воспоминаниях мое горло сжималось до такой степени, что невозможно было даже сглотнуть слюну, сердце словно сдавливало стальными тисками, а на глаза сами собой наворачивались предательские слезы. Шли дни - боль притуплялась, кошмары забывались, а я научилась вспоминать своих родителей без слез. Скорбь не ушла, я просто свыклась с потерей семьи. Окончательное примирение с ужасным фактом произошло на вторую неделю после автокатастрофы. Первым делом после своего катарсиса я подготовила план своей дальнейшей жизни. Жизни в одиночестве, без родителей. Конечно, мне, как сироте, до достижения двадцати трех лет полагалась пенсия по потере родителей, но ее, как оказалось, хватало кое-как на оплату счетов за квартиру. И все. На еду и проезд этих средств катастрофически не хватало, хоть расшибись в лепешку о бетонную стенку. Конечно, была стипендия, но... Вы, наверное, и сами знаете, что такое прожиточный минимум и студенческая стипендия, и как безнадежно далеко друг от друга находятся эти два понятия. О конторке родителей не надо было и заикаться: как я потом узнала, ее закрыли по истечении недели со дня смерти родителей. Нужна была работа. Но так как дом не горел, а мне в ближайшие дни не угрожала голодная смерть, я решила повременить с решением этой проблемы. А пока надо было выполнить желание родителей - получить диплом. Первым делом я раскрыла занавески, в тот же миг солнечный свет больно ударил по привыкшим к сумраку глазам. Как только резь в глазах ослабла, я принялась за уборку квартиры. Пол, грязные одежды, посуда - абсолютно все в доме было перемыто в течении каких-то двух часов. Следующий пунктик - привести в порядок саму себя. С легким страхом посмотрев в зеркало, я чуть не отшатнулась от своего отражения - опухшие и прищуренные глаза, грязные спутанные волосы, искусанные губы, покрасневший нос. Эта мымра ни на йоту не напоминала прежнюю симпатяжку. Нахмурившись, я начала набирать ванну, решив чуть понежиться в воде. Дождавшись, когда вода достаточно наберется, я, быстро скинув всю одежду, залезла в теплую воду. Сладостный миг встречи моей истосковавшейся по чистоте кожи с водой чуть не ввел меня в экстаз: как-никак, неделька без нормальных гигиенических процедур не хухры-мухры. Позже вечером, когда я ложилась спать в чистую постель, сама свежая и уставшая, во мне наконец-таки проснулась вера в то, что жизнь не кончилась и все-таки я справлюсь со всем. В тот день мне ничего не снилось, чему я была только рада... ... Когда настал момент моего возвращения в институт, никто из моих сокурсников ни о чем не спрашивал, никто не донимал сочувствием, лишь взгляды, полные жалости, говорили о том, что им все же не все равно. Однако, мне от этого лучше не становилось. Студенты жалели, куратор приставала с душевным разговором, преподы понимающе кивали, лишь один Упырь делал вид, что я такая же, как и все остальные, не давая ни единой поблажки. И я сама не знала, хорошо это или плохо, сердиться или радоваться. Было ясно одно - Иван Иванович в своем амплуа. Как-то раз, в один из первых дней учебы после возвращения с больничного, я, получив очередной "неуд" по предмету Упыря, злая на весь мир, сердито топала в сторону выхода из института, как вдруг вспомнила, что впопыхах забыла конспекты в аудитории. Звучно шлепнув себя по лбу с нелестным комментарием: "Дура косоглазая", я шустро побежала обратно. Встреченные тут же отпрыгивали в сторону, опасаясь вставать у меня на пути. Оно и понятно: кто ж посмеет преградить дорогу пусть и симпатичной, но растрепанной, запыхавшейся и к тому же злой девушке? Резко тормознув у нужной двери, я уже собралась было войти с громкими извинениями, как тут же остановилась: из кабинета доносился негромкий баритон Упыря. Тот кого-то уговаривал "Присмотреть за очаровательной племяшкой за разумное вознаграждение". Судя по тому, что препод чуть ли не умолял своего невидимого собеседника, последний ему приходился близким родичем. Тем временем разговор подошел к логическому концу. - Да-да, я понимаю, Лер, но это срочно! Нет, я не могу ее с собой взять, а ты? Понял, понял. Хорошо, отстаю. Спасибо за то, что выслушала. Горестный вздох, мои лихорадочные мысли о работе и вот, все действо происходит внутри аудитории: - Я могу посидеть с девочкой, Иван Иванович!