Грозный препод - заботливый отец?

Сказать, что Упырь был удивлен моим неожиданным явлением - это ничего не сказать. Препод впал в кратковременный шок: он так и стоял на своем месте вполоборота в мою сторону с мобильником, зажатым в правой руке. Воспользовавшись моментом, я начала пристально разглядывать Грозу Института: как-никак, в другое время, то есть во время пары сидеть, уставившись на препода - признак ненормальности. Иван Иванович оказался совсем еще молодым, лет эдак под тридцать, густые взъерошенные волосы, косматые брови, прищуренный взгляд серых глаз, прямой нос с небольшой горбинкой, полуоткрытый рот и подбородок, выступающий чуть вперед. Лицо, в целом, достаточно приятное, с резкими чертами. Одет в костюм коричневого цвета. Не новый, это точно, но очень чистый и тщательно выглаженный. Накрахмаленная рубашка так и бросалась в глаза, наравне с блестящими туфлями. Ни дать ни взять, звезда эстрады из провинциального городка, мечта женщин постбальзаковского возраста. В голове тут же проявилась яркая картина: стареющая мадама изо всех тискает и обнимает смущенного и густо краснеющего Упыря. Не удержавшись, я тихонько хихикнула своим мыслям. Заметив мою реакцию и неправильно ее поняв, мужчина, наконец, ожил. Иван Иванович, отложив сотовый на ближайший столик, повернулся в мою сторону и начал в прямом смысле отчитывать меня. - Как я погляжу, к культуре Вы не приучены? Во-первых: мало-мальски порядочные люди для начала стучат, потом спрашивают позволения войти и только потом врываются! Во-вторых: даже если забыть про отсутствие этики у нынешней молодежи, подслушивание - это худшее из зол! Слегка опешив от столь яростной тирады, я тупо уставилась в лицо препода, не в силах что-либо сказать. Пусть я девушка неординарная и полная достоинств, но реагировать на стремительные события должным образом не умею. Вот и оставалось мне стоять в ступоре, стараясь придумать наиболее правдоподобное оправдание. А тем временем препод, нахмурившись и окончательно переключившись со своих проблем на мою скромную персону, ждал ответа. - Елена, я не собираюсь ждать до второго Пришествия, так что давайте по существу. Что Вы конкретно хотели от меня? - Эм… Я сюда вообще за конспектами подошла, потому что забыла их в этом кабинете. Я не ожидала, что тут кто-то будет, поэтому простите за резкость и все такое, - все-таки выдала я, взглядом обшаривая помещение. "Черт, да где же эта дурацкая тетрадка? Не дай Бог, сейчас мне еще влетит..." - Ладно, сделаю вид, что поверил Вам. Так, много Вы услышали и что именно успели подслушать? - буравить своим тяжелым взглядом Упырь умел, чем всегда пользовался, вводя бедных студентов практически в состояние клинической смерти менее чем за минуту. "Вот, сейчас я стану частью легенды об ужасном преподе, как очередная и глупая жертва". - Практически ничего, только конец разговора. Иван Иванович, я понимаю, что это не мое дело, и что я вообще тут не при делах, но мне нужна работа. Желательно в вечернее время... - А чего в магазин не пойдете? Или официанткой? Или диспетчером? Возможностей море. - Я боюсь, - честно призналась я, все так же продолжая зрительный обыск. Приятное с полезным: хоть злосчастную тетрадку поищу, плюс не придется смотреть на Упыря. - Даже если так, почему я должен взять именно Вас на работу? - чуть тише спросил в очередной раз Иван Иванович, скрестив на груди руки. Как я заметила, он сделал ударение именно на слове "Вас". - Жить на что-то надо. На квартплату, на еду и на прочие милые радости жизни нужны деньги. Пенсия как сироте мне не хватает... - на этих словах, мой голос подвел меня. Глаза защипало, дышать стало труднее. Не желая показывать свое состояние чужому, я отвернулась от Упыря и начала смотреть на противоположную стену. "Господи, неужто я никогда не смогу вспоминать родителей без боли для себя?" - прикусив губы, думала я про себя, нервно наматывая локон волос на указательный палец. Уйдя целиком в свои мысли, я не заметила, как Иван Иванович подошел ко мне сзади. Очнулась же только тогда, когда на мое плечо осторожно легла мужская ладонь. Боясь пошевелиться, я продолжала стоять, как памятник бессмертному Чижику-Пыжику. Тишину прервал, опять же, Иван Иванович. - Такое бывает, Елена. Мы все теряем кого-то, но если позволить эмоциям взять над собой верх, то можно превратиться в безвольный овощ. Это тяжело, но именно такие моменты дают нам понять, ради чего мы живем. Вспоминай их, но только не со скорбью. Радуйся моментам, что вы вместе прожили. Радуйся, что у тебя были замечательные родители, - чуть помолчав, он продолжил уже более мягким голосом. - Извини, если влезаю не в свое дело, но... Не в силах более сдерживаться, я, обернувшись, уткнулась ему в плечо и, негромко всхлипывая, зарыдала. Я не видела его лица, но судя по голосу, он улыбался... - Все хорошо, тебе это необходимо. Тебе не нужна жалость: она убивает и унижает. Тебе надо просто окончательно смириться. Со временем этот момент непременно наступит. Слезы все так же беспрестанно текли, разрушая блокаду, которую я сама же построила в своем сердце. А вместе с ними наружу вырывались слова отчаяния, горя, которые наконец-таки нашли благодарного слушателя... ...Через час я, успокоившись и приведя себя в порядок, выходила из аудитории. Иван Иванович бросил мне вдогонку всего несколько слов, от которых у меня расцвела улыбка. - Ты принята. Задержись после пар, покажу тебе, где я живу.