Грозный препод - заботливый отец?

Не помню, когда в последний раз ТАК высыпалась. Наверное, в далеком детстве. Очень и очень далеком. Несмотря на то, что небольшая кровать была откровенно жестковатой, постельное белье пахло непривычным стиральным порошком, да и комната вообще была чужой, я сразу же провалилась в глубокий сон, стоило только моей голове опуститься на подушку. И странное дело: проснулась я на следующий день только к обеду. Ощущения были, мягко говоря, просто превосходными: светлые мысли в голове, отдохнувший организм, ляпота! Первым делом я тут же заправила кровать: благо, девушка я культурная и опрятная. Вторым пунктом в моем списке утренних дел значилась процедура умывания. Тихо проскользнув в коридор, я огляделась: две комнаты и обе закрыты. Хозяева, судя по всему, уже куда-то ушагали, оставив меня одну. "Это уже безобразие, могли бы и разбудить", - обиделась я, уже более уверенно направляясь в ванную. Поэтому для меня совершенным шоком стало внезапное явление Упыря из ванной в одних семейниках в зеленый горошек. Следующие минуты можно охарактеризовать только чудной метафорой: картина маслом. Я, взлохмаченная, в нелепой пижамке, которая была на пару размеров больше необходимого, и он - чистый-пречистый, слегка призадумавшийся и практически обнаженный. Голос в очередной раз предательски подвел, в голове крутилось лишь одно: "Черт, черт, черт!", мои глаза начали лихорадочно искать все возможные пути к бегству, а лицо неистово запылало. Как и в прошлый раз, из ступора меня вывел опять же сам препод. Легонько кивнув мне в знак приветствия, он с самым беззаботным видом прошествовал в свою комнату. А я все так же продолжала стоять на месте, как памятник Ленину. Лишь по истечении пары минут я все же догадалась метнуться обратно в комнату с пунцовым лицом. Там быстро нахватав одежку, я стремглав побежала обратно в ванную, стыдливо осматриваясь по сторонам. Когда же я вышла из ванной, за дверью обнаружилась дочка Ивана Ивановича, терпеливо дожидавшаяся меня. - Ты кто? - с самым серьезным видом, на который была способна маленькая девочка, спросило вчерашнее чудо, с интересом разглядывая меня. - Эээ, меня зовут Лена, привет! - как всегда чуть затормозив, выдала "Лена". Постаравшись навести на лицо максимально дружелюбную улыбку, я протянула руку. - Ну, привет! А я Ирина и я тут живу! - внушительно возвестила девочка, продолжая осматривать мою скромную особу. - Пошли кушать, папа зовет. Неопределенно пожав плечами, я прошествовала за Ирой на обед. Кухня оказалась небольшой, компактной, но очень уютной. Помимо шкафа, холодильника да стола со стульями там же обнаружились разнообразные рисунки Ирины, пара цветов в горшках и очень жизнерадостные занавески желтого цвета. Почему "жизнерадостные"? А там тоже оказались результаты творчества дочки Ивана Ивановича: разнообразные солнышки, деревья, животные синего цвета весьма симпатично смотрелись на желтом фоне. Сам же хозяин стоял у плиты, что-то изредка помешивая. В этот раз, к моему вящему удовольствию, на нем оказались весьма даже обычные домашние одежды, состоящие из спортивных штанов и футболки. - Ну, вот все и в сборе, - все так же сосредоточенно помешивая неизвестную субстанцию в кастрюльке, объявил Иван Иванович. Любопытство, в свое время сгубившее кошку и оторвавшее нос какой-то несчастной Варваре, сейчас начало донимать и меня, подначивая спросить у хозяев, а что за варево там готовится. Однако, через пару минут ответ пришел сам собой - передо мной в простой тарелке оказалась каша. Перловка. Ту, что так любила готовить моя мама... То ли из меня никудышный разведчик, то ли девчушка обладала экстрасенсорикой, но не успела я по-настоящему взгрустнуть, как почувствовала на своей ладони маленькую ладошку. Ира, чуть наклонившись ко мне, доверительно прошептала: - Да, я тоже не люблю кашу, но папа говорит, что если я не буду ее есть, то не вырасту. А тебе, наверно, уже можно и не есть - ты же и так большая. Мое настроение, как флигель на ветру, тут же переменилось: я, уже не омраченная тягостными воспоминаниями, улыбаясь, начала уплетать кашку, попутно осматривая своего препода и его дочку. Если отец был брюнетом с синими глазами, то дочка - рыжеволосая зеленоглазка. У отца - острые черты лица, у дочки - мягкие. Однако, несмотря на полную, казалось бы, непохожесть, что-то общее у них есть. И это что-то было гораздо важнее, нежели внешность. За своими размышлениями я и не заметила, как на меня саму вот уже минуту смотрел Иван Иванович с легкой ухмылкой. - Елена, давайте проясним: я Вас нанял на работу, поэтому вне учебы можно обращаться со мной на "ты", однако в отношении учебного времени у нас ничего не изменится. По рукам? - Конечно, я только буду рада. - В таком случае зови меня Иваном. Не люблю излишний официоз, - с улыбкой сказал Иван Иванович. Хотя, нет. Уже просто Иван. - Папа, а ты о чем? - влезла в разговор Ира, слегка недоуменно посматривая то на меня, то на отца. - Родная, это твоя няня, Лена. Ты же знаешь, что я по делам должен уехать, - тихо, но оттого не менее внушительно сказал Иван, почему-то избегая смотреть на свою дочь. - Да, папа, я знаю, - подавленно прошептала Ира, вмиг превращаясь из маленькой сорвиголовы в испуганного ребенка. - Мы подружимся, я уверена, - попыталась я сменить тему. - Ирина, а сколько тебе лет? - Когда я ем, я глух и нем! - важно ответила мне девочка, снова вмиг сменив свой "облик". Произошла следующая реакция: я потеряла дар речи, не зная, как отреагировать, а Иван от души расхохотался, с гордостью смотря на свою дочь. ...Все воскресенье у нас прошло за разговорами. Я даже и не знала, что день может так быстро кончиться. Вроде ничего важного не произошло, я ничего не сделала, никуда не съездила, а все же все мое существо было довольно, радо. В тот день я узнала, что Упырь вовсе и не Упырь, а добродушный парень с неплохим чувством юмора, а Ира - самая серьезная сорвиголова. Но самое главное, что я узнала - мне понравилось в этом доме, и я уже никуда не хочу отсюда уходить...