Грозный препод - заботливый отец?

Прибыла я к назначенному тетей времени загодя, часа за два до начала похорон. Так как времени было предостаточно, я решилась зайти в близстоящую кафешку, посидеть, да обсушиться после дождика, заставшего меня на полпути. Маленький прямоугольный стол с двумя диванчиками по противоположным сторонам, уткнувшийся в самом углу, так и просился в качестве убежища от любопытных взглядов. Со вздохом усевшись на одно из сидений, я почему-то начала рассуждать на абсолютно посторонние темы, вроде странного месторасположения этого уютного заведения. Это не дело, строить забегаловку рядом с кладбищем: алтарь желудку рядом с торжеством смерти. Даже не знаю, как реагировать: то ли по-ханжески мотать головой и ругать хозяев общепита за неуважение к усопшим, то ли радоваться, что хоть кто-то догадался озаботиться проблемами не только мертвых, но и живых. От нечего делать, я уставилась в окно. Мелкий, мерзкий дождик вовсю моросил, порождая на улицах небольшие лужицы. Небо, затянутое непроницаемыми облаками, еще больше усугубляло положение, принося в голову совсем уж скорбные мысли. Даже люди, закутанные в темные плащи, были словно безликие тени, появляющиеся из ниоткуда и также стремительно пропадающие во мрак. Однако все же лучше любоваться этими пусть и унылыми и пасторальными картинами, чем серыми надгробными плитами, видневшимся за белой изгородью вдалеке. Горько усмехнувшись, я отвлеклась от созерцания улицы за окном, возвращаясь к более насущной проблеме - Иришке. - Лена, а это долго? - с толикой нетерпения поинтересовалась девочка. Ах, да... Не в силах оставить Иру одну даже на час, я приняла непростое решение взять ее с собой, и вот теперь она сидела вместе со мной в кафешке. Девчушка с интересом осматривалась по сторонам, поглядывая то на немногочисленных посетителей, то на вяло текущую жизнь за окном. Ее непослушные волосы сегодня были собраны в две косички, одета была в джинсы с рейтузами да джемпер с капюшончиком. Как благоразумная девушка, я догадалась снять свое пальто и курточку девочки и повесить их сушиться на гвоздик, гордо именующийся вешалкой. Чуть пригладив несколько выбившихся волосиков на головке Ириши, я с усталой улыбкой обратилась к своей подопечной: - Нет, солнышко. Мы быстро. Подожди, сейчас я тебе салатика закажу с молочком. Ты же не против? Ира без слов радостно кивнула в знак согласия. Пока официантка - весьма молоденькая такая девушка с ногами от ушей и с брезгливым выражением лица "Меня-окружает-одно-быдло" уцокала все оформлять, я вновь обратилась к девочке. - Папе об этом ни слова, я сама ему потом скажу. Я просто уверена: ему не понравится. Хорошо? - Врать плохо, - важно и авторитетно ответила девочка. И от этих простых слов, произнесенных ребенком, мне стало ТАК стыдно... "Устами младенца глаголет истина," - некстати вспомнила я. - Это не ложь... Мы просто не скажем ему все и сразу. Постепенно, понемногу, - слегка запинаясь, продолжала я убеждать упрямую девчушку. - Нет. Папа говорит, что те, кто лгут, становятся потом плохими людьми. Пока мы спорили, Ира успела пару раз кашлянуть. В первый раз я не придала этому какого-либо значения - с кем не бывает, вдруг поперхнулась. Однако со вторым и третьим кашлем во мне начало подниматься подозрение, такое, знаете, нехорошее предчувствие проблем. Возможно из-за этого, а может - из-за усталости, но я отступила и торжественно поклялась все и сразу вывалить Ивану при первой необходимости: - Хорошо, милая, уговорила. Как только папа приедет, мы сразу все ему скажем... Пока девочка ликовала над своей маленькой победой, неудавшаяся манекенщица-официантка притопала обратно и, скривив губы (должно быть, ЭТО, по ее мнению, и есть "улыбка"), преподнесла наш заказ: серо-буро-малиновую жижу в чашке (чай, если не ошибаюсь. Вроде бы...), что-то зеленое и невнятное, а также желтоватый кефир вместо молока. Недружелюбно проводив взглядом девушку, я с сомнением принюхалась к своему "чаю". Запах тут же отбил последнее желание попробовать эту настойку. С самым решительным видом я отодвинула свою чашку, а также остальную еду подальше от Иры. - Мы не будем это есть - животы заболят. Лучше потом, дома перекусим. Ты же потерпишь? - Хорошо... - вяло пробормотала Ира, время от времени поглядывая на свой неудавшийся обед. Зазвеневший сотовый снова заставил меня напрячься - звонила тетя Лида. - Да, Леночка. Мы приехали, где ты? А, вооон в той кафешке? Сейчас мы будем, жди. И действительно, через пару минут звякнул колокольчик над дверью, и в забегаловку ввалилось человек десять - все мои родственники. При жизни родителей - такие далекие и занятые, после - жалеющие и "родные". Чуть скривившись, я вынужденно улыбнулась, кивком приветствуя входящих. Дядюшки-тетушки были все при трауре, вроде бы все правильно, однако слишком все было наигранно, слишком показушно, по-моему. Дородные дамы закудахтали, наперебой жалея "бедную сиротинушку", а мужичонки важно кивали да поддакивали. То ли к счастью, то ли к несчастью - но на маленькую девочку, сидящую напротив меня, долгое время никто не обращал внимания. Это "представление" длилось долгих двадцать минут - пока все подойдут, пока все утешат. Я, уже начиная потихоньку психовать, не выдержав долгих сюсюканий, вскоре начала отвечать весьма грубо и отрывисто. К моей радости волна приторной нежности быстро спала, и мы начали готовиться к похоронам. Выпроводив всех на улицу, я наконец-таки смогла уделить внимание Иришке. Маленькую девочку уже сильно трясло, слабым голоском она сказала, что ей холодно: ее бил озноб. С замирающим сердцем я приложила ладонь к ее лбу: горячий. В этот момент меня накрыла настоящая паника. Судорожно пытаясь решить, что же делать, наконец решилась отвезти девочку к доктору, пусть даже ценой прощания с родителями. Выскочив под ручку с Ирой на улицу, я лишь на краткий миг бросила взгляд на начинающийся процесс похорон. Но времени не было - быстро поймав на улице такси, мы сорвались в больницу. К счастью, к детскому терапевту очереди не было. Быстро получив карточки, я с Ирой на своих руках прямо-таки взлетела на третий этаж больницы, в детское отделение. В эти долгие минуты я ни о чем не думала, в голове пульсировала лишь одна мысль - "Лишь бы все было хорошо с Ирой". Старенькая бабушка с острым, проницательным взглядом и мягкими руками встретила нас радушно. Быстро оценив состояние девочки, доктор сразу же приступила к делу: здесь градусник поставить, тут горло посмотреть, там послушать дыхание. Через пять минут уже был известен результат - пневмония в начальной форме. Услышав страшные слова, я чуть в обморок не грохнулась - мои самые затаенные страхи обрели форму. Вмиг поняв меня правильно, доктор тут же начала успокаивать меня, мол, это быстро лечится, надо всего лишь подержать Ирочку пару дней в больнице и все. Не знаю, сколько она меня успокаивала, но когда я выходила из здания поликлиники, на улице уже смеркалось. Выходя, я считала, что самое страшное позади - Иру вылечат, и все будет хорошо. Но как только я вышла на улицу, моя душа буквально ушла в пятки - во внутреннем дворике больницы стояло такси, откуда спешно выходил Иван. Быстро пройдя мимо меня, он даже не взглянул в мою сторону, по всей видимости попросту не узнав из-за своих мыслей. Я же, чуть поколебавшись, вошла обратно в здание. Но нагнала я Ивана только на третьем этаже. Боже, как же я боялась подходить к нему в этот момент, но делать было нечего. Кое-как просеменив к нему, я тихим голосом заговорила: - С ней все будет хорошо, врачи сказали... Последовавший холодный ответ заставил меня отшатнуться так, будто меня толкнули или даже ударили. - Елена, прошу тебя: убирайся отсюда и не показывайся пока мне на глаза.