Грозный препод - заботливый отец?

Утро началось для меня с нервного, а потому очень неприятного пробуждения. Кое-как продрав заспанные глаза, я первым делом ошарашенно уставилась на дисплей мобильника. Часы показывали двадцать минут десятого. Первая пара, Макроэкономика, была уже пропущена. Ругнувшись про себя на чертов будильник, который не зазвенел, когда нужно, на свои поздние посиделки со своими же арендаторами, на свой безмозглый организм, который абсолютно не обладал биологическими часами, и на прочие проблемы космоса, я стремглав начала собираться. На скорости влетев в ванную и быстренько приняв душ, мое тело, не сбавляя темпа, понеслось к гардеробу. Нацепив на себя более-менее приличный наряд, состоящий из светлого жакета и темных джинсов, я схватила сумку и, шустро побросав внутрь пару тетрадей, направилась к зеркалу наводить марафет перед выходом из дома. Итог: пока я бегала туда-сюда и лихорадочно собиралась, вторая лекция началась без меня. На улице уже был, что называется, «предзимний период». Это когда теплое осеннее солнышко уже позади, но морозы еще не успели толком ударить. Быстро топая под редким снегопадом, я наспех вспоминала все сегодняшние пары и задания по ним. «Вторая - философия. Домашка была по Канту. Ладно, отмажусь, все равно нифига не успею не то что сделать, даже понять. Третья пара – Иван Иванович и его социология. Ммм… что-то же будет…» Усилием воли кое-как остановив расшалившееся было воображение, я продолжила составлять план на день: «Четвертая пара – кураторский час. Мелочь. Потом кино… Стопудово закончится только под вечер. А я должна не забыть еще в магазин сходить, продукты дома заканчиваются. Так, еще надо одежку в стиралку бросить…». Вот с этими мыслями я и добралась до института. Отдав пальто в гардероб неулыбчивой бабушке и виновато улыбнувшись в ответ на ее недовольный оскал, направилась к кабинету. Подходя, я уже с коридора услышала негромкий мужской голос. Судя по всему, философ своей монотонной речью вновь рассказывал очередную байку из своей жизни. Отряхнувшись, осторожно постучала. Голос затих, зато послышались тихие переговоры моих сокурсников. Набрав в грудь воздуха, будто бы перед прыжком с парашютом, я вошла. - Извините за опоздание, Павел Степанович… - и тут же осеклась, не закончив предложение. Философа на месте не оказалось, вместо него за преподавательским столом сидел Упырь. Тот молчал и ехидно ухмылялся. Весь курс азартно смотрел на нас и с явным наслаждением ждал дальнейших моих действий. - Извиняю Вас, но Пала Степаныча все равно не будет, он взял больничный. Сегодня пары сдвинулись выше, так что запланированная третья пара, - моя, между прочим - автоматом становится незапланированной второй у вас. - Хорошо, ну а войти мне можно? – слегка растерянно пробормотала я. Весь план летел к японской бабушке, из-за чего все мои аккуратные мысли развалились подобно карточному домику. - Нельзя, – невозмутимо ответил Упырь, с улыбкой глядя на мое замешкавшееся выражение лица. «Черт, ну как так можно? То хорошим прикидывается, то троллит не по-детски при всех… Может, у него раздвоение личности???». - А как же учеба, там. Пары..? – высказала я последние аргументы. Препод задумчиво помолчал, потом обернулся к курсу. - Первому, кто придумает адекватное штрафное задание для блудной дочери, обеспечу «отлично» на своем экзамене… Его голос тут же был сметен гулом желающих. В нашей группе, оказывается, были и пошлые остряки, и заумные ботаники, от крайности к крайностям. Нашлись даже такие, кто предложил меня вообще не впускать, просто так, из принципа. Я же, в свою очередь, стояла и активно краснела, благо было из-за чего. Жестом прервав словоизвержения всех желающих, Упырь предложил одному из студентов подняться со своего места и озвучить свое предложение: - Пусть домашку по философии устно сдаст! – с довольной лыбой бросил последний. Честно, в этот момент мне впервые стало стыдно из-за домашки. Вот честно. - Хм, не дурно. Удивил, Смирнов, признаю. А я уж думал, что тут одни дегроды без фантазии. Итак, уважаемая Елена, не соизволите… - Э! А как же моя пятерка? – слегка обиженно высказался тот самый «Смирнов с фантазией». В ответ препод лишь хмыкнул. - Так ты ж не дослушал. Обеспечу «отлично» на своем экзамене ПРИ ДОЛЖНОМ старании с Вашей стороны. Учитесь сначала дослушивать говорящего до конца, а потом орать. Пригодится в жизни, поверьте на слово. Тихо матюкнувшись, студент опустился обратно на свое место. - За неподобающее поведение вон из аудитории, – все так же негромко и проникновенно произнес Упырь, буравя взглядом Смирнова. В аудитории тут же воцарилась напряженная тишина. Все внимание сместилось с меня на эту парочку. Потом Смирнов, все же не выдержав, поднялся, тихо собрал свои вещи и стремительно вышел, громко хлопнув дверью напоследок. - А некоторые не верят, что люди эволюционировали из обезьян, – иронично заметил препод, переводя свой взгляд на меня. – Итак, Елена. Как я знаю, вашей группе дали задачу рассмотреть личность Иммануила Канта и его влияние на философию последующих поколений. Если сможете хоть что-нибудь рассказать, то Вы будете допущены к занятиям. - Извините, Иван Иванович, но у нас не философия… - робко попыталась выручить меня одна девушка. Ее протест остался без должного внимания со стороны препода. Чем больше народу на меня смотрело, тем больше я впадала в состояние, близкое к полуобморочному. «Так, Кант, Кант, Кант. Кто же это был…» А Упырь внимательно, без тени улыбки смотрел искоса на меня и явно ждал хоть какого-нибудь ответа. «Иммануил. Иммануил. Он был итальянец? Нет же, наверно немец… Или все же итальянец?» Группа также смотрела на меня: кое-кто с сочувствием, кто-то с насмешкой. «Что же рассказывал философ? Он жил в восемнадцатом веке, это точно…». Напряжение возрастало, я аж прикусила губу, безуспешно стараясь хоть что-то выудить из своей памяти. - Ну, Елена, скажите что-нибудь. Или Вы хотите отправиться вслед за Смирновым? – абсолютно серьезно спросил Иван Иванович. - Это был немецкий мыслитель и теоретик восемнадцатого века, гениальный мыслитель. Его постулаты послужили основополагающими принципами для последующих поколений философов… - сдавленным голосом начала я излагать свои мысли, часть из которых сбыла результатом логической цепочки, а остальная – мои угадывания из разряда «пальцем в небо». К счастью, преподу этого хватило за глаза. Жестом разрешив мне сесть, он продолжил лекцию. Я же, крадучись уселась на свое законное место и выдохнула с облегчением. Тут же рядом зашепталась моя подружка, удивляясь сцене, свидетельницей которой она стала. Я заметила, как Иван украдкой посмотрел на нас. Но судя по тому, как он с улыбкой продолжил говорить, можно было с уверенностью сказать, что больше терроризировать нас он не собирался. В тот день мы с ним встретились гораздо раньше, чем я предполагала. Только я начала готовиться к кураторскому часу, как к нашему руководу подошел Иван Иваныч и что-то начал объяснять, время от времени активно жестикулируя. Судя по взглядам, которые они бросали на меня, разговор был о моей скромной персоне. Вскоре куратор подозвала меня и разрешила не присутствовать. Как она сказала: «Научная работа важнее, если что – потом созвонимся». Слегка заторможено поблагодарив ее, я перевела свой недоуменный взгляд на Упыря, мол, что к чему. Тот, нахмурившись, чуть ли не приказал следовать за ним. Пока я плелась за следом, как овца на закланье, все мои сокурсники-одногруппники бросали вслед сочувствующе-жалеющие взгляды. Мне даже почудилось, что кто-то пожелал мне удачи… Как только мы отошли от здания института, Иван позволил себе расслабиться. Я же, сдержанно улыбнувшись, поинтересовалась у него обо всех этих сложностях на учебе. - Ну, для начала. Работа это работа. Всегда. Там есть свое, особое правило поведения, которого я придерживаюсь во всем. Нельзя смешивать дом и работу, это мое личное мнение. Больше не говоря ни слова, он взял меня под руку и неторопливым шагом повел меня к кинотеатру. Там, уже на месте мы сразу же направились к залу. Желающих было много, поэтому к моменту нашего подхода у входа в зал образовалась внушительная вереница людей. Недолго простояв в очереди, я вспомнила об одном важном обстоятельстве: Иришке. - Куда ты свою дочь дел? – более строго, чем полагалось, спросила я. - С нею сейчас сидит моя сестра. Мы с ней условились, что на крайний случай она останется с ней до тех пор, пока Ира не заснет. Так что все нормально, тем более я ей шоколадку оставил. Не беспокойся так уж сильно, – примирительно ответил Упырь. - Эх, что тут скажешь. Хоть какой фильм? - «Тихоокеанский рубеж». Как писал режиссер, это драма о стальных гигантах. - Мдэээ, – невесело протянула я. Ну не люблю я с детства роботов, убивать что ли меня за это? - А ты чего хотела, романтическую драму с Татумом каким-нибудь? – с усмешкой спросил Иван, медленно подводя нас. - Да нет же, мне бы жизнеутверждающее что-нибудь, – пожав плечами, ответила я, пробираясь вслед за Иваном. Внутри было темно, душно и слегка шумно. В воздухе висел обычный в таких местах гул: негромкие разговоры, хруст пакетиков и шипение газировки. Оказывается, Иван взял нам места в самой середке, так называемые ВИПы. Одно место стоило около пятихатки, если не больше… «Серьезно подготовился. И когда только успел? Вроде только вчера условились пойти вместе в кино», - подумалось мне. Фильм начинался какой-то историей про нападение монстров на очередной город Америки. Дальше ничего не помню, ибо внаглую заснула в начале фильма. К счастью или к несчастью, но я благополучно продрыхла до конца сеанса, ничем и никем не потревоженная. Единственное, что чувствовалось мне сквозь сон, так это наши с Иваном сцепленные пальцы рук. Когда же я проснулась, оказалось, что свет уже успели включить и народ медленно выдвигался к выходу. На черном экране лениво ползли титры, а Иван, ухмыляясь, наблюдал за моим пробуждением. Игнорируя его веселье, я медленно и с наслаждением потянулась, потом поправила прическу. И только после всех этих нехитрых манипуляций соизволила, наконец, обратиться к нему: - Ну и чего ты такой довольный? - А радуюсь, что ты умудрилась не захрапеть. А представь, что было бы, если бы ты еще слюни пускать начала. Ох, - негромко вздохнул он, когда я ткнула его под ребра. - Ладно, пошли, провожу, там поговорим, а то люди уже косо смотреть начали на нас. На улице нас встретила темень. Снег, оказывается, уже прекратился. Что странно, ветра также не было. Знаете, бывает такая удивительная погода, когда на улице тихо-тихо, даже гул машин не так сильно напрягает, а на душе так хорошо из-за этой гармонии. Добавьте сюда белый-белый снег на асфальте, и вы поймете, каково мне тогда было. До моего дома мы подошли на полчаса позже, ибо в какой-то момент я не сдержалась. Стоя у перекрестка, ожидая разрешающий зеленый цвет, под влиянием романтичной, как мне казалось, обстановки, я повернулась к своему спутнику и легко поцеловала его в губы. Этот немного детский поцелуй длился всего лишь секунд десять, и только я собралась уже отпрянуть от него, как почувствовала его руки на своей талии. Нежно прижав меня к себе, он не разорвал этот поцелуй, напротив: он сам начал целовать меня. В тот день, стоя под ночным небом, мне впервые захотелось кричать на всю улицу о своем счастье.