Грозный препод - заботливый отец?

Городской парк был достаточно обширным, но очень уютным, в целом, как и весь наш городок. Располагаясь на территории более чем шести гектаров, он не представлял собою что-нибудь экстраординарное. Да, лиственницы, посаженные по всему периметру, несомненно были приятны глазу, пусть сейчас на них не осталось ни единого листочка, однако эти деревья не были чем-то из ряда вон выходящим; пусть газон и был ухоженным, но он ничем не отличался от сотен таких же покрытий по всей России. Дело было даже и не в тропинках, выложенных гравием, и не в маленьких и удобных скамейках. Вся соль заключалась в скульптурах, что по-настоящему украшали городской парк. В нашем провинциальном городке было много умельцев, мастеров. Кто-то отлично вырезал прекрасные фигурки из дерева, делая причудливых зверей, а кто-то изумительно вытесывал из бетона иные статуэтки. И все это чудо постоянно обновлялось: когда старые начинали ломаться, муниципалитет просто-напросто вывозил частично обрушившиеся фигуры и мастера заполняли пустующее место новыми творениями. Вот так и происходил круговорот вещей в парке. И от этого все были в выигрыше: мастера получали небольшую премию, иной раз принимали участие в конкурсах; жители каждый день приходили восторгаться своим «самым красивым» парком, ну а город получал неплохую выручку с редких туристов. Все выигрывали. Осенний парк встретил нас прохладным ветерком, негромкими разговорами редких парочек и семей, а также вкусным запахом хот-догов. - Надо же, я думала, киоски только до шести работают… - задумчиво пробормотала я, потирая пальцы. Холодный воздух. В который раз обозвав себя растеряхой перчаток, я легонько дунула на свои руки в попытке их хоть как-нибудь согреть. - Это раньше так было. С начала октября киосочники перешли на вечерний режим. Знают ведь, что вечером мерзнущим студентам можно сколько угодно провизии сбыть, - негромко усмехнулся рядом Иван, глядя на мои нехитрые манипуляции. - Папа, Лена! А пойдемте на фигурки посмотрим, а? Ну пожалуйста! – обратилась к нам Ира. Мне стало даже немного неловко от того, что она поставила меня на один уровень со своим отцом. - Идем-идем, милая, – кивнул Иван, на краткий миг посмотрев на меня. Пока довольная Ира, радостно улыбаясь, бежала к фигурам, я, улучив свободную минуту и нахмурившись, обратилась к Ивану. - Что это такое вообще? Какой-то очередной Ваш фарс? - Да нет. Мы пригласили прогуляться, ты согласилась… - Вообще-то, пошла я только ради Вашей дочери, Вы тут никаким боком не… - Давай просто помолчим и все-таки погуляем? – прервал меня Иван, улыбаясь. Быстро, пока я не успела бы среагировать, взяв мои уже порядком замерзшие руки в свои, он осторожно сжал их, согревая. Первой мыслью было заорать на весь парк о насилии, но потом, почувствовав приятное тепло, я смогла лишь пролепетать что-то вроде благодарности. Иван же, еле заметно улыбнувшись, отошел, выпустив мои уже не так сильно замерзшие руки, а потом неторопливо направился к своей дочери. Я пошла вслед за ним, негромко сетуя про себя на проклятый холод и на свою природную тормознутость. Счастливая девочка тем временем, уже успевшая набегаться и напрыгаться, громко пыхтя, ожидала нас. Как только мы подошли, она начала излагать новую просьбу: - Папа! А давайте все вместе сфотографируемся? Наши с Иваном жалкие отговорки и отнекивания были тут же сметены воодушевившейся Ирой. - Давайте! Я там такого слоника видела, пошли туда! Быстро схватив отца за край куртки, а меня – за сумочку, эта бессовестная девочка как буксир потащила нас вглубь парка. Не знаю, как Ивана, но меня эта ситуация сильно рассмешила. Дойдя, наконец, до злосчастного слоника под аккомпанемент моих смешков, Ира соизволила нас выпустить. Пока Иван поправлял куртку, да выуживал из ее глубин мобильник, я кинула беглый взгляд на скульптуру. Ничего необычного – вырезанный из дерева герой мультика «Дамбо». Признаться, в парке были и более интересные и красивые фигурки. Стоило Ивану только-только вытащить-таки на свет белый свой сотовый, как появилось новое наказание небес в виде еще одного требования девочки: она хотела, чтобы на фото непременно были мы все втроем. Иван, к этому времени подуставший от требований своей дочки, начал требовать сфотографироваться просто так, для «галочки». Разбушевавшуюся было семью мне удалось успокоить компромиссом: попросить проходящую рядом с нами парочку сфотографировать нас. Те, заулыбавшись, довольно-таки быстро согласились. Первая фотография была испорчена, потому что не было вспышки. Из-за скудного освещения уличных фонарей кроме наших довольных рожиц ничего не было видно. Вторая попытка была забракована лично мною из-за собственного скривившегося лица. Третья попытка стала провальной из-за того, что «Ира, ты не должна садиться попой на этого слоника – замерзнешь и снова заболеешь». Теряющие терпение парень с девушкой предложили свой вариант, который и стал финальным. На фотографии мы выглядели обычной счастливой семьей: мы с Иваном стояли, приобняв друг друга, а между нами – Ира. И над нами нависает деревянный Дамбо с растопыренными ушами. Когда Иван с благодарностью принимал свой сотовый из рук парочки, то парень негромко проговорил, но так, чтобы все присутствующие услышали: - У тебя отличная семья, береги ее, мужик. Решено было сначала завезти Иру домой, а то она начала уже клевать носом. Путь до дома занял от силы минут двадцать пешим ходом. Пока я, зябко поеживаясь, топала, время от времени сжимая-разжимая пальцы, Иван сосредоточенно молчал, осторожно неся в руках свою дочку. Во время вынужденной прогулки я который раз ловила себя на мысли о том, что Иван хорош в любом образе, хоть как препод, хоть как отец. А тот, не замечая моих взглядов, бережно обнимал свою бесценную ношу и просто шел вперед. Ира не проснулась ни когда мы пришли домой к Ивану, ни когда ее спать тихонько уложили, ни когда мы вышли из квартиры. - Не проснется, не потеряет тебя? – более беспокойно, чем следовало бы, поинтересовалась я у Ивана, когда он запирал дверь. Тот с улыбкой покачал головой. - Когда она спит, ее даже выстрелами из пушки не разбудишь… - Странно, а в моем случае она всегда чутко спала, – неопределенно пожав плечами, ответила я. Шел десятый час вечера. Промозглый позднеосенний ветерок усилился. В голову начали забираться пессимистичные мысли о домашнем тепле и уютном пледике. - Пошли теперь тебя провожать. Не дай Бог еще попадешь куда из-за нас, – мягко, но безапелляционно сказал Иван, беря меня под руку. Шли мы снова молча. Иван чего-то выжидал, а я не находила нужных слов, чтобы начать разговор. - Прости за прошлый раз, – начал разговор Упырь. - Да ничего, все о'кей. Я уже забила, - как можно более равнодушным голосом попыталась ответить я. - И все равно прости. - Конечно. Тогда и с Вас одолжение – простите, что из-за меня Ира заболела, я конкретно ступила… - Ох, Лена, когда же ты над своей речью поработаешь-то? – негромко усмехнулся Иван – Все хорошо, я давно простил. Просто как-то время не выпадало нормально поговорить. - А как же сцена с оплатой? – сыронизировала я, припоминая свой гордый отказ. «Вот дура». Снова воцарилось молчание, но в этот раз не тягостное и неудобное, а напротив – спокойное, мирное. Я была довольна. Несмотря на пронизывающий ветер, холод ощущался не так уж сильно: то ли от расстановки всех точек над “i”, то ли оттого, что рядом шагал Иван, а может потому, что он сейчас бережно поддерживал меня под руку? Может быть, а может все это вместе, не знаю. Что я точно знаю – обиды больше не было, все забылось. Вот так, молча и степенно, мы подошли к моему дому. Иван деликатно развернул меня к себе. Вполголоса поблагодарив меня за прогулку, в следующую минуту он произнес слова, после которых я, как говорится, «выпала в осадок»: - Лена, я буду очень рад, если ты завтра после занятий согласишься сходить со мной в кино. Не как с преподом, а как с Иваном, – образ он умел держать, это да. Однако в последнюю секунду я успела заметить некую тень сомнения, неуверенности на его лице. В голову полезли торжествующие мысли: «Ха, Грозный Препод, Упырь и стесняется?! Да я, никак, попала в кино!». - С радостью! – смущенно улыбнулась я. - Тогда до завтра! – с этими словами он поднес мою руку к своему лицу и легонько коснулся губами тыльной стороны ладони. Для моей порядком замерзшей конечности это было сродни манне небесной. А может, и не только для моей конечности… Тихонько отворяя дверь, я крадучись вошла в квартиру, памятуя о своих арендаторах. Однако те двое тут же подошли ко мне. Как оказалось, они наблюдали за мной из окна. - Ну, рассказывайте, Елена, вечер прошел хорошо?