#30daysnsfwchallenge, yey!

Джон Хён привык возвращаться поздно. Привык тихо закрывать дверь, стараясь не шуметь, пробираться в душ и потом так же бесшумно проскальзывать под одеяло к Ю Мён. С тех пор, как её переместили в дневной блок, им почти не удаётся видеться. Поэтому Джон Хён привык возвращаться поздно и привык к виду закутавшейся в одеяло, видящей десятый сон Ю Мён. К чему Джон Хён не привык, так это к горящему в комнатах свету и звуку льющейся в ванной воды. С медленно вытягивающимся от удивления лицом Джон Хён проверяет телефон. 03:22 ночи. Нет, тут определённо не в чем ошибаться. Он разувается и, прислонившись плечом к двери ванной, аккуратно постукивает по ней костяшками пальцев. — А? — Ю Мён говорит громко, пытаясь перекричать воду. — Джон Хён-ши, это ты? Ты не поверишь, кого я встретили сегодня! — Домойся сначала, — улыбается он. Джон Хён качает головой и, посмеиваясь, уходит в комнату. Кровать не расстелена, что означает, что и Ю Мён вернулась совсем недавно. Сузив глаза и поджав губы, Джон Хён бросает взгляд в сторону ванной. И где это, интересно, кое-кто гулял полночи?.. Однако намерение устроить Ю Мён допрос с пристрастием тут же придавливает усталость. Об измене даже задумываться смешно, а для того, чтобы ввязаться в какой-нибудь идиотизм, Ю Мён всегда была слишком сознательной. Остаётся, конечно, вариант с пьяным угаром их подружайского равностороннего треугольника, но, если честно, ему сейчас откровенно не хочется шевелиться. Даже мысленно. Джон Хён с длинным усталым выдохом тяжело опускается на кровать и накрывает ладонью основание шеи. Запрокидывает голову, тянет мышцы из стороны в сторону. Позвонки с приятным хрустом встают на место. Джон Хён грустно поднимает глаза на белеющую в темноте коридора дверь ванной, за которой всё ещё плещется Ю Мён. Если она не выйдет в ближайшие тридцать секунд, он уснёт. Джон Хён ещё раз вздыхает, стягивает свитер, вяло отбрасывая его куда-то, и откидывается на спину. Покачивания матраца действуют умиротворяюще. Пушистое одеяло обволакивает тело тёплым коконом. Мерный гул воды успокаивает противное покалывание в висках. Джон Хён ещё какое-то время пытается открывать глаза и моргать, глядя на потолок, но с каждым разом это становится делать всё сложнее, и он быстро сдаётся. Сколько он проспал и когда проснулся, понять так и не удаётся. Лёгкие наполняют запахи мыла, влажного тепла и сладковатого шампуня. Джон Хён улыбается сквозь сон и пытается рукой нащупать лежащую рядом Ю Мён, но натыкается только на её холодную подушку. С подозрением открыв один глаз, он тут же обнаруживает её. Стоящую над ним. На согнутых в ногах коленях. Только что из душа. В одном перетянутом поперёк тела полотенце. И явно пытающуюся стянуть с него брюки. — Помилуйте, госпожа, на мне ж, обесчещенном, никто не женится, — драматично отворачиваясь и прикрывая губы кончиками пальцем, «всхлипывает» Джон Хён. Ю Мён замирает, а через секунду прыскает и, трясясь от беззвучного смеха, наклоняется вперёд. Кончики мокрых волос щекочут живот, Джон Хён передёргивается от неожиданности, но не может решить неприятное это ощущение или, всё-таки, нет. — Это была попытка проявить заботу, — Ю Мён громко вдыхает воздух, распрямляясь. — Не хотела тебя будить. Но, видимо, любая активность в области ширинки резко задвигает на задний план любые другие физиологические потребности твоего организма. В частности, во сне. Ю Мён аккуратно спускает ноги и наклоняется за край кровати, поднимая с пола его свитер. Джон Хён садится, зевая и сонно почёсывая плечо. — А ты чего сегодня так поздно? — мягко выдыхая, спрашивает он и трёт внезапно зачесавшийся глаз. — Одноклассницу встретила, — отзывается Ю Мён, на автомате скатывая свитер в аккуратный валик. — С выпуска не виделись… Ю Мён продолжает говорить, и Джон Хён, кажется, улавливает тот факт, что даже знает человека, о котором она рассказывает, но общее сочетание сонной заторможенности и голых ног, выглядывающих из-под полотенца, мешают ему вникнуть. Джон Хён подпирает подбородок ладонью и грустно вздыхает: перед ним, можно сказать, голой ходит любимая женщина, а единственное, чего ему реально хочется — это спать. Ю Мён убирает свитер в шкаф и, взобравшись на кровать, обнимает его со спины. Она целует его в плечо и трётся об это место носом. — Дебильное расписание, — буркает он, поворачиваясь к Ю Мён. — Есть немного. — Она улыбается, прижимаясь к его коже щекой, а потом едва слышно выдыхает. — Я скучаю. Внутри неприятно ёкает. Как будто внутренности намотали на рыболовный крючок, а потом резко потянули леску. Джон Хён знает, что для Ю Мён признаться — «навязаться» — в чём-то подобном и высказать переживания кому-то, означает очень многое. Нормальный человек в таком состоянии уже, наверное, на стенку бы полез. Джон Хён молча разворачивается, обнимает её и, прикрыв глаза, прижимается лбом к ключицам. Нырнуть носом туда, куда хочется, мешает дурацкий узел на полотенце, и он с ворчанием принимается двигать его подбородком. — Знаешь, у меня в голове сейчас крутиться столько дурацких шуточек за триста, что я просто теряюсь и не знаю, какую выбрать, — хихикает Ю Мён. В короткие волосы на затылке зарываются прохладные длинные пальцы. Вдоль шеи проходит приятная дрожь, и в этот же момент упрямая махровая ткань поддаётся и мягко сползает вокруг неё. Джон Хён довольно мычит, теснее прижимаясь к Ю Мён, и улыбаясь ещё довольнее, когда хихиканье смолкает. Последнее означает, что кто-то смутился настолько, что перестали генерироваться даже дебильные шутки. — А теперь спать, — выдыхает он и чувствует, как кожа под щекой мгновенно покрывается мурашками. — Ты вредная, хитрая морда, — долетает до его сознание слегка приглушённые голос Ю Мён. — И наглости твоей нет предела. — Так и быть, можем залезть под одеяло, — отзывается Джон Хён. — Ну, спасибочки! — фыркает Ю Мён. — Расцепляй руки, хоть пижаму надену. — Вообще-то, про пижаму я ничего не говорил…