#30daysnsfwchallenge, yey!

«Всё хорошо». Слова, которые, по идее, должны были успокаивать и умиротворять, уже вызывали приступ нервного тика. Ю Мён никогда не имела привычки распространяться о глубоко личном. С малознакомыми людьми. И до недавнего момента Джон Хён предполагал, что к этому числу он больше не принадлежит. По прошествии двух недель под стягом «Всё хорошо» он понял, что думать так было весьма наивно с его стороны. Ю Мён, вроде бы, и вела себя абсолютно так же, как раньше, но он не чувствовал больше… отклика? Теплоты? Нет, чего-то другого. Ощущения, будто ты можешь с восторгом провалиться в человека, при этом не теряя себя. Теперь на его месте была глухая, непроницаемая стена, каждый кирпичик из которой был сложен из слов «Всё, мать его, хорошо». Не хорошо. Вот, блядь, ни разу. К концу третьей недели Джон Хён, не выдержав неудачных попыток разузнать всё своими силами, сажает перед собой на диван хлопающих глазами Е Ро и Ил Ли. Через пару дежурных фраз светской беседы, не убирая с лица мрачного выражения и выждав трагическую паузу, Джон Хён ставит перед ними на стол почти два килограмма отборной говядины. Ещё через минуту, наполненную воплями «Но Е Ро-я!», «Но мясо же!», картина начинает потихоньку проясняться. — У вас продюсерша новая, — ставя сковороду на конфорку, через плечо бросает Е Ро, а Ил Ли, садясь рядом за кухонный стол, бросает на неё сердитый взгляд. — Ну что?! Поздняк метаться, мы уже приняли взятку. — Ты единолично всё решила, — Ил Ли скрещивает руки и насупленно опускает взгляд. — Да брось ты, — Е Ро легонько хлопает её между лопаток и, бережно подцепив длинную полоску мяса пальцами, аккуратно опускает её на раскалённую сковороду. — Саму распирало всё рассказать с той самой секунды, как он на пороге появился. Я просто облегчила задачу твоей совести. Ил Ли вздыхает, ещё раз смотрит на невозмутимый профиль Е Ро, но руки опускает. Она, в общем-то, права. — А причём тут продюсерша? — слегка хмурится Джон Хён. Программы и ведущих вечно перекидывают туда-сюда. Ю Мён сама уже сменила два блока и трёх руководителей. Что и почему случилось именно сейчас? Е Ро громко и весьма выразительно фыркает, Ил Ли опускает уголки губ и буравит его очень неприятным взглядом. — А кто трахался с ней пару лет назад? — усмехается Е Ро, явно наслаждаясь растекающимся по лицу Джон Хёна выражением. Ил Ли начинает кашлять от пошедшего не по тому горлу глотка чая. — Что?.. Но… Но сейчас-то нет! — голос от возмущения подскакивает октавы на полторы. — Хочешь сказать, что Ю Мён думает, что я с ней опять сплю?! — Стоп. Никаких поспешных выводов, — Е Ро жестом заправского фокусника извлекает из ниоткуда деревянную лопатку и тыкает ей в сторону Джон Хёна. — Тебе она доверяет чуть больше, чем полностью. А вот с Тэн Чун Ми есть… определённые проблемы. — Но… Мы с ней видимся-то только на работе, — Джон Хён запускает пальцы в волосы, а потом перемещает ладонь на основание шеи и откидывается на спинку стула. Ну, да, они пьют иногда кофе после эфира. Но разговаривают о делах! Пару раз ходили ужинать. Но там была вся команда, а не они одни! Чун Ми иногда берёт его под руку, но… — Да ну, бред, — Джон Хён встряхивает головой. — Ничего такого, даже отдалённо. — Как угодно. — Ил Ли говорит тише, чем Е Ро, но что-то заставляет его напрячься гораздо сильнее. Она пожимает плечами. — Только тогда, для чистоты эксперимента, представьте что это «ничего такого» делают Ю Мён и её бывший молодой человек. Джон Хён чувствует, как ему стремительно становится нехорошо. Он как-то видел бывшего Ю Мён, впечатлений хватает до сих пор. А после того, как воображение услужливо подкидывает ему несколько сценок, где Ю Мён ведёт себя с ним, так, как Чун Ми сейчас ведёт себя с Джон Хёном… Внутренности сжимает в холодный комок. — Ви-и-ижу, что до пациента, наконец, дошло, — ехидный голос Е Ро вырывает его из водоворота неприятных открытий. — А теперь прибавь к этому те причины, почему вы, два тугоумных ежа, так долго ползали вокруг друг друга, играя в бэст брос. Холодный комок в животе быстро плавится в потоке жгучего раздражения. — Мне-то она почему ничего не сказала? Он бы прислушался. Он бы понял. Он же не толстокожий дебил, в конце-то концов! Но нет! В который уже раз эта невыразимо упрямая женщина вместо того, чтобы нормально объяснить ему всё, начинается мариновать его, мучиться самой, и всё это, в итоге, превращает неприятную, но простую ситуацию в какой-то грёбанный цирк с конями! Е Ро скрещивает руки и переносит вес на бедро, многозначительно приподнимая бровь. — Наверное потому, что по всем внешним признакам вам было гораздо приятнее проводить время с Чун Ми-ши, — безжизненным, холодным голосом припечатывает Ил Ли. А потом улыбается со злостью фарфоровой куклы: — Вы хорошо смотритесь вместе. Джон Хён несколько секунд смотрит на неё, приоткрыв рот от неприятной неожиданности. Он скомкано прощается и быстро уходит. — Ау, — отзывается Е Ро. — Жёстко ты его. — Давай не будем забывать, что если бы речь шла о какой-нибудь херне, Ю Мён-я уже давно бы раскатала Тэн Чун Ми паровым катком на фирменной парковке. — Ил Ли поднимается на ноги и ныряет в холодильник за овощами. — Тоже верно, — усмехается Е Ро. За те несколько часов, которые проходят между его возвращением домой и приходом Ю Мён, Джон Хён успевает несколько раз взбеситься и столько же раз остыть. Сначала он решает наораться всласть. В конце концов, они так уже пару раз приходили к решению проблемы. А потом мирились. На полу и два раза на диване. Но довольно быстро осознаёт, что ситуация не та. Напирать характером на характер — это одно. Это спор, это принципы, это эмоции, а не отчуждённость. С Ю Мён станется молча развернуться и закрывать за собой дверь. Потом решает вообще не поднимать эту тему, а просто отбрить Чун Ми и задвинуть её поползновения так далеко за линию деловых контактов, что их едва можно будет назвать знакомыми. Но этот вариант тоже отпадает довольно быстро. Безусловно, он подействует и будет иметь самый, что ни на есть, положительный эффект. Вот только ещё три-четыре недели жить бок о бок с любимой женщиной и чувствовать, как она отгородилась от тебя непроницаемым вакуумом — выше его сил. Ну и секс, да. Без него тоже, как ни крути, тяжко. Он садится на край кровати, кладёт локти на колени и, хмурясь, переплетает пальцы. Решение приходит после очередного витка мыслей на тему «Почему она никогда ничего ему не рассказывает?». Отмазки типа «Не хотелось тебя беспокоить» сидять уже в печёнке. Он здесь для того, чтобы она его беспокоила! Хорошим, плохим, чем угодно! В конце концов, он же делится с ней переживаниями и всегда находит отклик. Какого чёрта Ю Мён не поступает так же?! Дверь распахивается после звукового сигнала, в коридоре зажигается свет. Ю Мён с усталым хриплым вздохом разувается и медленно проходит в спальню. На пороге она останавливается, чуть приподнимает от удивления брови и улыбается ему, стягивая с шеи шарф. Джон Хён смотрит на неё в ответ. На секунду кажется, что всё это ему только показалось. И озлобленное ехидство Е Ро, и холодность Ил Ли с хорошо читаемой обидой за другого человека меркнут и становятся чем-то надуманным. — Как прошёл день? — осторожно спрашивает Джон Хён. Её выражение лица меняется на какое-то мгновение. На долю секунды. И, если бы Джон Хён не вглядывался сейчас в Ю Мён со всей возможной внимательностью, вряд ли бы он заметил эту перемену: уголки губ опускаются и возвращаются на место, глаза сощуриваются, между бровями мелькает еле заметная складка. — Всё хорошо, — улыбается она будто ничего не бывало. И эти два простых слова, которые, по идее, должны были успокаивать и умиротворять, мгновенно возвращают его к исходной точке. Только на этот раз ярость весьма холодная. Ю Мён по широкой дуге обходит кровать, как будто не хочет приближаться к нему слишком близко, и открывает дверь шкафа. Это, на самом деле, задевает гораздо сильнее, чем можно предположить. Джон Хён поворачивается к ней лицом и замечает как, увидев его в зеркале, руки Ю Мён замирают, взявшись за край кофты. Джон Хён с раздражением раздувает ноздри. Ну, это уже ни в какие ворота не лезет. Он перелезает на другой край матраса и, точно так же сцепив перед собой руки в замок и чуть склонив голову к плечу, пристально смотрит на Ю Мён. Она вздыхает, на секунду прикрывает глаза и оборачивается с вымученной улыбкой. — Что-то случилось? Изображать расслабленность получается с некоторым усилием. Джон Хён мотает головой и пожимает плечами. Ю Мён несколько секунд смотрит на него, не имея возможности оформить своё беспокойство в слова, а потом снова берётся кончиками пальцев за край кофты. И снова замирает. И косится на него. Джон Хён с трудом подавляет раздражённое рычание. За эти чёртовы три недели они каким-то образом откатились даже не на месяц назад, а на все грёбанные полгода. И самое бесячее: он этот откат каким-то образом умудрился смачно проебать. Намерения быть спокойным и последовательным тают вместе с терпением. — Тебе помочь? — скороговоркой выплёвывает он и дёргает Ю Мён за бёдра к себе. Она вздрагивает от неожиданности, делает два неловких шага и, пошатнувшись, с хлопком накрывает его руки своими. — Ты чего? — восклицает Ю Мён. — Я — ничего, — Джон Хён сильнее сжимает ткань не длинной джинсовой юбки. Подол приподнимается на несколько сантиметров, открывая край синеватых гетр. — А вот с тобой всё явно не так радужно. Расскажешь? Ю Мён несколько раз быстро моргает и приоткрывает рот, фыркает, приподнимая уголок губ. — Было бы что интересное — рассказала бы, — говорит она. — Отпусти, мне переодеться надо. Джон Хён хмурится, не отрывая взгляда от её лица, и передвигает руки. Расстёгивает пуговицу, тянет замочек молнии вниз, когда Ю Мён опять цепляется за его руки. — Да что с тобой? — Она хмурится и наклоняется к лицу Джон Хёна. — Что-то случилось? Он несколько секунд смотрит Ю Мён в глаза и, усмехнувшись, откидывает её руки от юбки. Молния вжикает вниз, Джон Хён нарочито медленно спускает джинсовую ткань по её ногам. И смотрит, как нервно подрагивают, сжимаются и разжимаются её пальцы. — Правда ведь, сейчас было бы так просто, скажи я тебе, что со мной творится? Когда юбка оказывается на полу, Джон Хён приподнимает руку и щёлкает пальцами. Ю Мён, замешкавшись на пару секунд, поднимает ногу и переступает ткань. Джон Хён щёлкает снова, и она поднимает вторую ногу. Отложив вещь в сторону, он, пройдясь взглядом снизу вверх по её телу, опять внимательно вцепляется взглядом в её лицо. — А теперь кофта, — буднично чеканит Джон Хён, слегка кивнув. Дискомфорт Ю Мён виден невооружённым взглядом. Она дотрагивается до локтей и переминается с ноги на ногу. Внутри снова вскипает раздражение напополам с рыком. Она ведёт себя, так, будто он ни разу не видел её голой. Господи, да даже в первый раз это было как-то быстрее и естественнее. Вдох-выдох. — Что такое? Ты уже это делала, — он приподнимает брови и сплетает перед собой пальцы. Ю Мён поджимает губа, наклоняя голову и с осуждением глядя на него. — Какие-то сложности? — Джон Хён наклоняет голову в ту же сторону и хлопает глазами. — Ты всегда можешь сказать мне о них. Ну, ты знаешь, — с нажимом произносит он, — словами. Голосом. Вслух. — Так, с меня хватит! Ю Мён всплескивает руками и порывается уйти, но её снова останавливают руки Джон Хёна. Только на этот раз из-за инерции Ю Мён заваливается на кровать. Она быстро переворачивается на спину и пытается подняться, но на неё тут же садится Джон Хён. Вот теперь всё. Пытаться встать или хотя бы приподняться — бесполезное занятие. Не смотря на разницу в росте в её пользу, Джон Хён тяжелее Ю Мён. И этот факт вечно заставляет глумливо хихикать двух её знакомых фурий. Ю Мён всё-таки несколько раз пытается спихнуть его, а потом в раздражённым выдохом откидывается на кровать, сдувая с глаз чёлку. — Да что ты привязался ко мне сегодня?! — вскрикивает Ю Мён, закрывает лицо ладонями и несколько секунд со злостью тянет что-то между «А», «Ы» и «Р». Всё это время Джон Хён спокойно ждёт, скрестив на груди руки. Ю Мён замолкает, убирает ладони от лица и, нахмурившись, смотрит на него в ответ. — Закончила? — Он приподнимает брови. — А теперь повторяю: снимай кофту. Ю Мён резко вздыхает, замирает на пару мгновений, а потом дёргает одежду вверх. — Да подавись ты, господи! — сквозь зубы давит она. Ю Мён задирает локти к голове, стягивает горловину с лица и отпихивает шерстяной ком куда-то вверх. Ну, относительно неё. Джон Хён смотрит на неровные розовые линии, оставшиеся в тех местах, где к коже прижимались швы. Осторожно проводит вдоль них подушечкой большого пальца, а потом дотрагивается до тех же мест губами. Всё это время от каждого прикосновения Ю Мён дёргается и пытается то ли убрать от него руки, то ли и вовсе отползти. В груди неприятно печёт и саднит. Н-да, не этого он пытался добиться. Они занимались сексом и со злости, и с радости, и с презабавного сочетания других эмоций, но сейчас она явно готова расплакаться. И самое противное… Честно говоря, он затрудняется выбрать что-то конкретное. Джон Хён тяжело вздыхает и сползает с Ю Мён, ложится рядом на спину и сжимает переносицу пальцами. — Я… — он откашливается, прочищая горло. — Я разговаривал с девочками и, кхм, они мне несколько разъяснили ситуацию. — Я знаю, — слегка обиженным тоном отзывается Ю Мён. Она осторожно поворачивается к нему лицом и принимается выводить круги пальцем по одеялу. — Мне Ил Ли-я звонила. Как я понимаю, сразу после того, как ты ушёл. Рыдала пару минут в трубку, что опять залезла не в своё дело и всё испортила. — Ю Мён коротко и мягко смеётся. — Еле поняла, что она там говорила. — Надо было сразу сказать, — Джон Хён поворачивает к ней голову и улыбка Ю Мён тут же исчезает. Честно говоря, он рад, потому что у него нет совершенно никакого настроения превращать всё в шутку. — Или наорать. Или обидеться. Но, Господи, Ю Мён-я, вслух! Я чуть с ума не сошёл за три недели. Ю Мён отводит глаза и глубоко вздыхает. Потом подползает ближе, трётся носом о его плечо и, обняв за руку, прижимается к нему щекой. — Хорошо, — тихо проговаривает она. — Обещаю. Джон Хён снова сжимает переносицу и зажмуривается. Его разрывает от желания шлёпнуть её, как провинившегося ребёнка, и обнять в ответ. Ну какого хрена, а? Хотя по-другому, ему, наверное, было бы не интересно. Джон Хён издаёт звук очень похожий на несмазанную дверь. Ю Мён хихикает. — Слова-а-ами, чаги-я. Го-о-олосом, чаги-я. Вслу-у-ух, чаги-я, — беззастенчиво дразнит она. — Я не говорил «чаги-я» после каждого слова, — возмущённо отзывается Джон Хён. — Ну, зато говорил другое, — Ю Мён перекидывает ноги через его бёдра и аккуратно опускается. Пальцы пробегают по ремню, мышцы живота непроизвольно сокращаются. — Что ты там собирался делать после того, как я сниму кофту? — с хитрым выражением лица спрашивает Ю Мён. Джон Хён замирает. Перед глазами проносится несколько смелых образов, но обречь их в слова как-то не получается. Вместе с разрешением ситуации ушла куда-то и вся решимость с невозмутимостью. Он несколько раз открывает рот, издав только пару непонятных звуков, а потом закусывает губы, чувствуя, как краснеют щёки. — Ну, — он кашляет в кулак, — бы-была пара идей… Мысли вылетают куда-то в пространство, когда Ю Мён, мягко прогибаясь, ложится на него сверху. Руки автоматически скользят вверх по голым ногам, а пальцы сжимаются. — Поделишься? — шепчет она.