#30daysnsfwchallenge, yey!

Серверная комната — огромный длинный зал с низким потолком и коридорами системных блоков, наполненная низким гулом работающей техники и ярко-синей подсветкой по периметру. А ещё она звуконепницаема, потому что так положено по технике безопасности. Кая прижимается спиной к оградительной решётке, сжимает пальцами прутья, запрокидывает голову и с бесстыдным удовольствием горлано стонет. Господи, она сейчас свихнётся. Одна нога поднята и, согнутая в колене, лежит на плече Чон Гука. Юбка задрана до талии, трусы болтаются мятым кольцом где-то в районе щиколотки. Стоящая на полу нога подрагивает и удёрживается в прямом положении, не выгибаясь ни в какую сторону, только из-за лежащей на бедре ладони. Чон Гук время от времени сжимает пальцы, обрисовывая подушечкой большого круги на внутренней стороне бедра. В сочетании с мягкими движениями чуть выше, Стаховской кажется, что с таким же успехом к коже могли приложить утюг, она бы всё равно задыхалась от удовольствия. Чон Гук с мычанием наклоняет голову в сторону, сдвигая её ногу и открывая себе больше пространства для манёвров. Кончики средних пальцев с нажимом проводят вдоль складок и погружаются до основания, заставляя Каю охнуть. Подушечка большого пальца накрывает клитор и принимается массировать его так мучительно медленно, что Стаховская не выдерживает и с недовольным ворчанием резко опускает голову. Распущенные волосы хлещут по ушам, щёки горят судорожным румянцем. У Чон Гука настолько горячие руки, что Кае кажется, что смазка сейчас начнёт шипеть и испаряться. Однако вместо того, чтобы испытывать болезненные ощущения, тело только сильнее наполняется тягучей истомой. Она с трудом фокусирует взгляд, — очки валются на полу где-то рядом с карточкой пропуска и коммуникатором, а без них в полумраке она не видит почти ничего, — на лицо Чон Гука и, собрав всю выдержку в кулак, елейным голосом говорит: — Если хочешь, чтобы я успела ответить взаимностью, лучше прекрати дразнить меня и вернись к делу! — она кладёт ладонь на его макушку и пытается снова наклонить его лицо в нужном направлении, но Чон Гук только со смехом отклоняется назад. — Никакого терпения, — он несколько раз манерно цокает языком. Круговые поглаживания становятся ещё медленнее. Кая не может ничего с собой поделать, но с жалобным скулежом выгибается, двигая бёдрами вперёд. — Дай мне уже кончить, чёрт бы тебя побра-а-ал!.. Ей хотелось рычать, но вместо угрожающего одёргивания выходит какой-то умоляющий, задыхающийся шёпот, потому что именно этот момент Чон Гук выбирает для того, чтобы начать шевелить пальцами внутри. Кая мгновенно забывает о раздражении и недовольстве, снова запрокидывает голову, зажмуривает глаза, коротко и часто стонет в потолок. Чон Гук быстрым движением облизывает губы и прижимается к ней. Кончик языка теребит возбуждённый комочек нервов пока Стаховская не начинает всхлипывать. Сердце бьётся где-то в горле. Чон Гук чувствует, как она плавными движениями зарывается в его волосы и судорожно сжимает пальцы в кулаки. Нога на плече дрожит без перерыва. Чон Гук вынимает пальцы и обхватывает бедро у себя на плече, вжимаясь языком в Каю. Несколько длинных продольных движений и он понимает, что Стаховская кончает. Она почти заваливается на него, до боли сжимает волосы на затылке и… Господи, этот прерывистый, перемешанных с судорожным дыханием стон стоит онемевшей челюсти и окаменевшего в штанах члена. Когда пальцы на его затылке разжимаются и дыхание Каи начинает постепенно выравниваться, Чон Гук поднимает голову и встречается с ней глазами. Мокрые полуприкрытые глаза, ярко розовые щёки и скулы, распахнутый от тяжёлого дыхания рот. Он, конечно же, никогда не скажет Кае о том, как ему нравится этот её вид. Скорее наоборот, придумает что-то крайне обидное и сравнит с пробежавшей триатлон лошадью… Но внутренне Чон Гук обещает себе, что научится прикусывать язык, когда надо, и говорить то, что у него на сердце чуть чаще. Хотя бы по отношению к ней. Резко прорезавший звук телефонного звонка заставляет подскочить на месте обоих. Едва не свалившись, запнувшись о собственную ногу, Стаховская хватает коммуникатор с пола и называет на ответ. — Социнспектор Стаховская, — хрипло гаркает она собеседнику. — А?.. Нет, дыхание нормальное. Я по лестнице бежала… Нет, не сломался! Я… Эм… Кардионагрузки полезны для здоровья… В интонации слишком много вопросительного, чтобы в это оправдание мог поверить даже конченный идиот. Чон Гук аккуратно поднимает на ноги, отряхивая онемевшие колени, и ничего не может поделать с глумливым хихиканьем, разрывающим его изнутри. Стаховская оборачивается на него, прикрывает динамик пальцами и, состроив дикую рожу, отчаяно шипит, чтобы он заткнулся, тут же возвращаясь к разговору. — Да… Сейчас?! — восклицает она, тут же морщась и беззвучно ойкая. — Да, конечно. Сейчас же буду. Она отключается и с тяжким вздохом поворачивается к Чон Гуку. — Говорила же тебе поторопиться, — бурчит она, поправляя воротник на его куртке, снова вздыхает и ощутимо хлопает по плечам. — Вызвали меня. — Она делает шаг назад и разводит руками. — Так что, как говорится, сам-сам, всё сам. — Знаешь, — кисло отзывается Чон Гук, наблюдая, как Стаховская опускает задранную юбку и, сняв с щиколотки трусы, придирчиво рассматривает их, раздумывая, надевать ли. В голове до сих пор шумит, в паху гудит, от неудовлетворённого возбуждения хочется орать и швыряться стульями, — ты могла хотя бы попытаться изобразить досаду, что приходится оставлять меня посреди сраного нигде со стояком последней стадии. Кая сворачивает растрёпанные волосы в слабую шишку, коротко хохочет и, подойдя к нему вплотную, тянется поцеловать Чон Гука в губы, но в последний момент морщится, передумывает и быстро чмокает в щёку. — Обещаю дать тебе поизмываться надо мной вечером, — улыбается она, кладя ладони на его шею, — и, это, — она указывает пальцем вокруг рта, — не забудь умыться, прежде чем на улицу выходить. Ну всё, пока, лады, не скучай, увидимся вечером! — скороговоркой выпаливает она и захлопывает за собой дверь прежде, чем Чон Гук успевает сообразить ответку. Он пару секунд, насупившись, смотрит на закрытую дверь, а потом усмехается и рукавом стирает с подбородка влажные следы того, где он только что целовал Каю Стаховскую. А потом поднимает голову и тут же находит то, что искал. Щелчок пальцев заставляет противопожарную сигнализацию вспыхнуть, как кучка пороха, здание наполняется воем сирены. Ну кто обратит внимание на странно пахнущего парня с оттопыренными штанами, когда у них серверная горит, верно?