вселенная

06:00 Джонхан        Все тело ноет, когда Джонхан слышит будильник, он еще не до конца проснулся, но ему кажется, что он уже пару часов усердно тренируется. Ноги болят адски, а поясница ноет от частых прогибов. Юн стонет, выключает будильник, встает с кровати, сразу глотая обезболивающее, и уходит в ванную. 06:00 Сынчоль        Открыв дверь в свою комнату, Сынчоль морщится, когда бьется локтем о дверную ручку, зло шипит, с силой захлопывая дверь, и валится на диван, засыпая почти сразу же. 06:30 Джонхан        Закончив с водными процедурами, Джонхан чувствует прилив сил, ведь он спал больше пяти часов, хоть тело не отдохнуло достаточно хорошо, но он чувствует себя намного лучше. Включив музыку и приготовив завтрак, Юн стучит в дверь своего сожителя. — Эй, Квон Сунен, вставай, если не хочешь опоздать на автобус, — чуть ли не кричит Джонхан, падая на завернутого в одеяло парня. — Иди нахрен, — мычит Сунен, не в силах скинуть с себя тушу Джонхана. — Чтоб ты подох на своем балете. — Кто же тогда тебе завтраки готовить будет, неблагодарный! — Подохну с голоду, но хоть без твоих воплей, скотина! — Не говори подобного тому, кто кормит тебя. Я ведь могу подсыпать все что угодно в еду, маленькая какашка. — О, оно будет того стоить. — Вставай давай, опоздаешь ты, а нытье выслушивать мне. — Ну ты ведьма. Как ты делаешь это? Тренируешься по шесть часов в день, успеваешь учиться и не подохнуть? — Секрет фирмы, — Джонхан улыбается, подмигивая. — Я иду на кухню есть все шоколадные блинчики, — пропевает он, скрываясь за дверями. — Шоколадные блинчики?! — Сунен вскакивает с кровати. 06:30 Сынчоль — Слыш, ты там вставать собираешься? — Вону кидает в Сынчоля первую попавшуюся вещь, это оказывается тапок. — Ай, иди нахуй, голова и так болит, — Чхве кидает тапок в ответку, зарываясь лицом в подушку. — Нехуй всю ночь пьянствовать, — закатывает глаза Чон. — Попался сосед на голову. Пьянь, да еще и с какими-то мутными людьми водится. Вот оно тебе надо, придурок? Сидел бы на жопе ровно, да учился. Нет же, блять, мы же, сука, крутые! — Да заткнись нахуй! — Не дождешься! Я буду капать тебе на мозги, пока ты эту хуйню не прекратишь. Приперся в шесть утра, так еще и спит на моем диване, посмотрите на него. Сейчас у меня еще и диван будет вонять тобой. — Ты можешь не ворчать, я чувствую себя мужем твоим, — ноет Сынчоль, переворачиваясь с живота на спину и исподлобья смотря на соседа. — Да кому ты сдался такой, еще мужем себя возомнил, — отвечает ему Вону. — Вставай давай, и свали нахрен с моего дивана. Душ, блять, прими, воняешь так, словно всю ночь в помойке был. — Он осторожно ставит свою кружку с кофе на столик, хватая Сынчоля за ногу и стаскивая с дивана. — Вали уже. — Ты безжалостный и никто тебя не полюбит! — Вопит Чхве, уже лежа на полу, а Вону ему лишь улыбается, забираясь на диван с ногами, брезгливо спихивая с него подушку и беря в руки свою кружку с кофе. — Чтоб ты подох со своей учебой. — Чтоб тебя в подворотне застрелили, и век бы мои глаза тебя не видели, — хмыкает в ответную Чон. — А после века ты согласишься быть моим мужем? — Игриво ведет бровью Сынчоль, успевая скрыться за дверью в ванную до того, как в него прилетит второй тапок. 07:30 Джонхан        День в университете всегда проходил для Джонхана с особым трудом, ему хотелось уже поскорее закончить со всей этой учебой и оказаться в зале для практик, чтобы как следует размяться и начать тренировку.        У Джонхана отборочные на носу, но ему все равно не светит место спереди, даже с учетом того, что танцует он явно лучше всех, кого поставят в центр. У Джонхана участь такая — быть всегда где-то на подтанцовках, то ли потому что преподавательница его ненавидела, то ли потому что ждала, пока он станет еще лучше, чтобы показать колоссальный результат. И год за годом, выслушивая одно и то же, Джонхан уверен — его ненавидят.        У Джонхана синяки по всему телу, мозоли уродливые на пальцах от пуант и никаких шансов пробиться в балет, но труд всей своей жизни так просто не бросишь, даже если знаешь, что тебе ничего не светит. 07:30 Сынчоль — Может не пойти на первую пару, — раздумывает Сынчоль, когда Вону уже одевшись ждет его. — Может вообще не пойти? — Да, лучше иди напейся и найди какого-нибудь чувака, над которым можно поиздеваться, — фыркает Вону. — Ведь именно этим ты и твои дружки занимаетесь? — Ты ничего не знаешь, — закатывает глаза Чхве. — Не неси чепуху. — Делай что хочешь, — махнул на него рукой Вону, кутаясь в свой шарф сильнее. — Я тебя из очередной передряги вытаскивать не буду, — предупреждает он. — И если снова решишь истечь кровью, иди в другое место, больше свой диван пачкать я не позволю. — Ты любишь свой диван больше, чем меня! — Ноет Сынчоль, на ходу накидывая на себя кожанку. — Как мне вообще с тобой жить, если ты продашь меня за свой диван?! — Молча. И вообще, ты подохнуть решил? В кожанке холодно будет, где твоя зимняя куртка? — Господи, ну почему ты мой сосед? Ты мне что, мамочка? — Чтоб ты подох от пневмонии, — Вону зло щурится, отвешивая соседу подзатыльник. — Чтоб ты вечность провел за своими этими учебниками и ослеп, — хмыкает Чхве, тыкая парню в открытый участок шеи холодными пальцами. 12:30 Джонхан — Обед, — торжественно провозглашает Сунен, перехватывая Джонхана. — Обед это важно. — У меня диета, — прохныкал Юн. — Могу позволить себе только йогурт. Ненавижу йогурты. — Зачем ты сидишь на диетах, если ты и так худой, что пиздец просто.        Если бы Джонхан знал, он бы сказал. Но ему неделю назад:«тебе бы похудеть» прямо перед всей группой, поэтому теперь Джонхан худеет усердно, и плевать всем, что скоро кости прорежут кожу. 12:30 Сынчоль — Фу, ты бы хоть руки помыл, — Вону брезгливо смотрит на Сынчоля, который с огромным аппетитом кусает свой бургер. — Отвратительный, — морщится парень. — Ну уж извините, что я предпочитаю есть что-то более питательное, чем эти твои салатики, — Чхве пальцем дергает за салатный лист в тарелке соседа, получая по голове. — Да в этом дерьме, что ты ешь, максимум, что питательно — это кетчуп. И то, я бы еще поспорил, — отвечает ему Чон. — А вы все сретесь? — Мингю подсаживается с боку Вону, дотрагиваясь его, от чего он морщится еще сильнее, отсаживаясь подальше и салфеткой потирает свою кофту, до которой дотронулся Ким. — Ну ты фрик, — закатывает глаза Сынчоль. — Может у тебя болезнь какая-то? Как это называется, когда люди не могут терпеть грязь? — Это называется мизофобия, и я этим не страдаю, просто от вас заразиться можно даже через простое прикосновение, — с важным видом говорит Вону, отпивая из своего кофе. — Или взгляд. — А в ту ночь ты говорил по другому. — усмехается Мингю. — О, заткнись, до сих пор не могу отмыть от себя эти микробы, отвратительно. И вообще, скажи спасибо, что я такой добрый с тобой разговариваю после всего. — Это ты должен говорить спасибо, что я не игнорирую тебя! — Да можешь хоть прямо сейчас начать, сдался ты мне. — Так! Пока вы не начали передо мной сосаться, хочу сказать, что скоро начнется пара, — напоминает о своем присутствии Сынчоль, который до этого лишь наблюдал за друзьями. — И, Мингю, сегодня все в силе? — Конечно, — довольно улыбается Ким.        Вону снова морщится, так и не притронувшись к своему салату, он допивает кофе, повторяя записанную лекцию, которую будут спрашивать на семинаре. — Ты чего не ешь? — Сынчоль удивленно смотрит на Вону. — Это же твой любимый салат. — Ты трогал его, — хмыкает он. — Можешь забрать. — Как ты назвал это? Э-э. мизофобия. Точно. Ты мизофоб, — говорит Мингю. — Кошмар, ну ты дива. — Это лучше, чем на помойке расти, — хмыкает Вону. — Сдохнешь от болезней и никто спасать не будет. — Вону, перестань быть таким конфликтным! — Сынчоль недовольно вскинул руки. — Я не конфликтный, просто вы тупые. И вообще, мне на семинар пора. Если вдруг решите сдохнуть, не оповещайте меня, мне похуй, — встает с места Вону, а затем добавляет: — И да, Сынчоль, если снова заявишься утром в нашу квартиру, проснешься не на моем диване, а на улице. В обнимку со своим чемоданом. — Как мило, ты соберешь для меня чемодан? — Да. И выброшу его вместе с тобой в окно. Повеселитесь, неудачники, — Вону махнул рукой, удаляясь. — И где ты его откопал вообще, — Мингю восторженно вздыхает, смотря вслед парню. — По объявлению о съеме жилья, — пожимает плечами Сынчоль. — Ты ему одно слово, он тебе пять в ответ. Ужас. — Великолепный. 17:00 Джонхан — Джонхан. Кода* хромает, — говорит преподавательница, недовольно хмуря брови. — С этим ты собираешься выступать на отборочных? — Извините, я исправлюсь, — Юн кланяется. — Я на это надеюсь, иначе ты подведешь весь кордебалет. Я уже начинаю сомневаться в правильности решения брать тебя в труппу. 17:00 Сынчоль — Ну тогда в восемь? — Уточняет Мингю. — Да. Встретимся на нашем месте. — А ваше место это свалка? — Влезает в разговор Вону. — Я бы не удивился. — Ты можешь молчать? — Вздыхает Сынчоль, сжимая кулаки. — Не могу. Если бы мог, то молчал бы. Но вы такие тупенькие, что не подъебать вас просто грех, — смеется Вону, прикрывая ладонью губы. — Мое сердечко, — Мингю прижимает руку к сердцу, смотря на Вону не моргая. — Ты почему еще не мой парень? — Позволь напомнить:«это было всего на одну ночь», «я бы не стал встречаться с кем-то вроде тебя» и «ты просто нужен был мне, чтобы отвлечься» — напоминает Сынчоль, ехидно улыбаясь. — Сдохни, — пихают его с двух сторон Вону и Мингю. — У меня курсы, — говорит Вону, кутаясь в свой вязанный шарф. — Сынчоль, только посмей прийти сегодня поздно. — Не волнуйся, я вообще не приду. — Ох, прелесть, может ты сдохнешь наконец-то, — Чон хмыкает и машет рукой на прощание. — Повеселитесь, лузеры. — Нет, я все еще не понимаю, почему он не мой, — вздыхает Мингю. — Не по зубам, — закатывает глаза Сынчоль. — Я домой, встретимся в восемь на нашем вместе. Постарайся не вляпаться в неприятности до этого времени. 19:40 Джонхан        Оставшись один, Джонхан тренирует все с самого начала, по кругу до тех пор, пока ноги болеть не начнут, хотя боль, которую он чувствует, преследует его всю жизнь.        Вздохнув, Юн решает отвлечься от основного танца, меняет музыку, импровизируя по своему. 19:40 Сынчоль — Я уже еду, — Сынчоль говорит, закрывая дверь в квартиру. — Хорошо, я тоже выхожу, — отвечает ему Мингю. — Что, ищите очередную свалку, чтобы напиться и провонять? — Говорит Вону, заставляя Сынчоля вздрогнуть. — Господи, чтоб у тебя позвоночник сломался, когда ты будешь склоняться над очередной книжкой. — Чтоб ты сдох от рака печени. 22:30 Джонхан        Обессиленно упав на пол, Джонхан смотрит на потолок, чувствуя только боль во всем теле. Пальцы на ногах ноют и, кажется, мозоли начали кровоточить. Юн садится, стягивая пуанты и морщится, видя окровавленные бинты.        Морщась и шипя от боли, он дошел до своего портфеля, вытаскивая пластыри и перекись. Обработав все, он заклеил пластырями, хныча. Юн прижимается лбом к коленям, всхлипывая. 22:30 Сынчоль        Сынчоль не знает, кто начал драку, но знает, что находится в ее эпицентре. Поэтому отбивается как может, пытаясь вытащить Мингю. — Ох, блять, мне бровь разбили, — ноет Ким, когда Сынчолю все же удается вытащить их из толпы. — Бровь?! Ну ты говнюк, ты мое лицо видел? Вону меня с окна выкинет. 01:00 Джонхан        Закрыв зал для практики, Джонхан сдает ключи, еле двигая ногами, идет к остановке. Он уверен, что последний автобус поедет через полчаса, поэтому он еще успевает немного подремать.        Дойдя до остановки, Юн садится на лавочку, морщась от боли, достает обезболивающие и глотает две штуки, надеясь, что боль пройдет как можно скорее. 01:00 Сынчоль — О, я еще успею на автобус, — Сынчоль смотрит на время в своем телефоне. — Давай, я ушел. — Удачи там, если Вону все же выкинет тебя с окна, то ты можешь прийти ко мне, — Мингю открыто ржет над другом. — А ты сдохнешь от любви к нему, — мило улыбается ему Чхве и быстро убегает, пока Мингю не решил накинуться на него. 01:05 столкновение        Сынчоль шипит от боли, касаясь своей разбитой губы, и медленно идет в сторону остановки. На улице не очень холодно, но, кажется, Вону был прав насчет кожанки.        Дойдя до остановки, Чхве хмурится, видя сидящего парня на лавочке, который, видимо, уснул. Сынчоль садится рядом, ведь других мест больше нет, смотря на него и думает: разбудить, когда приедет автобус или нет? — Ох, черт, красивый, — выдыхает Чхве, разглядывая спящего парня, тот вздрагивает, распахивая глаза. — О, ты не спишь. Прости. — Ч-что? — Джонхан удивленно моргает. — О, Боже, не убивай меня! — Я не собирался… — Прав был Сунен, убьют меня так когда-нибудь. — О чем ты? Я не… — Ну, пиздец, я же еще даже не получил центральную роль в постановке! А как же мое фуэте! * Лучше любой балерины могу! — Господи, угомонись, я не собираюсь убивать тебя! — Правда? Выглядите, как убийца. — Просто попал не на очень хорошую вечеринку, — хмыкает Сынчоль. — А ты чего тут в такой час? — С тренировки, — отвечает Джонхан. — А В-вы… У В-вас губа… — Пустяки. — У меня есть перекись, если Вы позволите, я могу обработать. — Удивлю Вону тем, что обработал рану. Ради его удивленной рожи, могу даже позволить тебе обработать все свои раны!        Джонхан не знает, что на такое ответить, поэтому лишь кивает, вставая с места, слегка пошатываясь и шипя от боли в ногах, он достает из портфеля перекись и бинты. Смочив бинты перекисью, Джонхан наклоняется к лицу Сынчоля, щурясь, потому что темно, и осторожно прикладывает к ране. — Н-не больно? — Интересуется он, поднимая взгляд и смотря Сынчолю в глаза. — Нет, — выдыхает Чхве, который находится в шаге от смерти.        Джонхан красивый. И Сынчоль не может ничего сделать с собой. Потому что свет от фонаря падает на его волосы, играясь со светлыми прядями, легко касаясь кожи, делая ее бледнее. У Сынчоля сердце бьется в бешенном темпе, а внутри все трепещет, и ничего кроме этого трепета он ощущать не может. — Меня Сынчоль зовут, — решает представить Чхве. — Джонхан, — кивает ему парень, смачивая чистые бинты и осторожно прикладывая к царапине на щеке. — Сейчас, заклею ее пластырем.        Покопавшись в портфеле, Джонхан вытащил пачку пластырей, распечатывая один, он осторожно клеит его на щеку Чхве. — Наклоните голову, пожалуйста, — просит он, и Сынчоль выполняет, слегка склоняя голову и позволяя Джонхану узреть ссадину на шее. — Господи, это же надо было в драку ввязаться.        Джонхан наклоняется еще ближе, второй рукой держась за плечо парня, чтобы не упасть, и обрабатывает ссадину на шее. — Все, — говорит Юн, отстраняясь. — Спасибо.        Джонхан отвлекается на телефонный звонок, а когда смотрит на экран, фыркает, улыбаясь. — А я все думал, когда ты позвонишь, — говорит он, приложив телефон к уху. — Ты там не умничай, кто мне будет шоколадные блинчики готовить, э! — Сунен орет так, что Джонхану приходится отодвинуть от уха телефон. — Оно же того стоит! — Дразнится Джонхан. — Я уже на остановке, скоро приеду. — Стоит заказать что-нибудь? — Нет, ты же знаешь, что я не могу есть. Лучше завари мне чай. С лимоном. Хочу лечь в ванную и умереть там. — Я тебе умру! Не в общем доме, потом еще будут говорить, что это я довел тебя. — Да такое только Джихун и скажет! И вообще, давай, вали заваривать мне чай. С лимоном, Сунен, слышишь? А то ты опять забудешь. — С лимоном, с лимоном. Чтоб ты этим лимоном подавился. — Я тебе этого же с блинчиками желаю. — Ты бессмертный что ли? — Ну как видишь. — Ой, все, давай быстрее. А то чай остынет, снова ныть будешь. — Ванную мне еще набери. — Кошмар, я тебе что, жена? — Если ты этого хочешь, сладкий. — Не нарывайся! — Ладно, серьезно, набери мне ванную, я очень устал. И у меня все болит, и меня снова опустили ниже плинтуса. Пожалей своего хена. — Айщ, ладно, — Сунен отключается, а Джонхан довольно улыбается.        Сынчоль трет глаза, потому что ему хочется спать, ведь он спал целых полчаса. Он думает, что завтра можно не идти на пары и поспать. Но Вону, конечно же, заставит его встать с места и выйти на улицу. — Эм, можно твой номер телефона? — Спрашивает Чхве, отвлекаясь от своих мыслей. — Зачем? — Хмурится Джонхан. — Пригласить тебя на свидание? — Звучит хорошо.