Вера

Прибытие в Шереметьево было благополучным. Мы вылезли, как только самолёт остановился у грузового терминала. Сначала Донателло пробил сигнал системы наблюдения и запустил короткий цикл «видеопетли» — камеры в течение 15 минут показывали повтор вчерашней разгрузки китайского трансформаторного масла. Этого хватило. Я дал знак. Мои братья, обтянутые в чёрные капюшоны с прорезями под панцири, выскользнули из контейнера. Учитель Сплинтер, одетый в мешковатый балахон, последовал их примеру. Дядя Боб уже ждал нас у служебного выхода, переодетый в охранника «Аэропорт Сервис». Он поднял руку и буркнул в рацию: — Объект проверен. Ноль три, ноль восемь. Мы прошли мимо настоящего охранника, лежащего без сознания под столом - все-таки терминатор умел быстро отсылать непонятливых в царство Морфея. Всё шло по плану. На выходе с парковки нас уже ждала брошенная «Лада Веста» цвета голубой металлик. Донни заранее перехватил сигнал электронного замка — и через минуту двигатель взревел, как рассерженный хомяк. — Это наша тачка? — удивленно спросил Рафаэль. — Надеюсь, она доедет хотя бы до цивилизации. — В России цивилизация — это философский термин, — ответил с улыбкой Донни. Шереметьево осталось позади. Пока мы ехали в сторону Простоквашино, терминатор, лихо крутящий баранку, продолжал набрасывать на вентилятор, что дядя Фёдор в большой опасности. Его нужно было спасти, пока не поздно. Этот тихий деревенский мальчик, общающийся с животными, в будущем должен был возглавить последний бастион человечества. Мы мчались, пока не подох двигатель. Где-то на середине пути, среди полей и ЛЭП, «Лада» вдруг захрипела, вздрогнула и сдалась. — Да блин! — выругался Раф. — Только не это! — Мотор заклинило, — сухо сказал Донни, уже исследуя нутро машины. — Антифриза нет, и масло, судя по всему, заливали последний раз до падения Берлинской стены. — Это всё российская сборка, — пробормотал Дядя Боб. — Оптимизация не проведена. Вдали была остановка. Обшарпанная, с облезлыми скамейками и сломанным козырьком. Мы подошли, надеясь хотя бы найти карту или расписание, так как мобильный интернет вообще не ловил.То, что мы увидели, отбило всякую надежду: бетонные стены исписаны фразами «Тут был Вован», «Катя + Мишаня = ♥» и непристойным Чебурашкой. Позабавила также накорябанная красным маркером фраза "Депутаты! Верните наши деньги!" В углу валялась пивная тара, сигаретные бычки и обгорелые остатки какой-то одежды. Все было настолько загажено и испоганено, что складывалось впечатление, будто здесь живут не люди, а какие-то неандертальцы. — Ну и местечко, — поморщился Майки. — Как будто здесь пытались открыть филиал ада, но забыли закончить ремонт. Я внимательно прочитал единственное актуальное объявление: «До Простоквашино — рейс 2А, по выходным в 14-50. Остальное время — как повезёт». — Нам не повезёт, — буркнул Рафаэль и сел на бетонный бордюр. Дядя Боб огляделся, просканировав горизонт. Где-то там, за линией деревьев и полей, был мальчик, от которого зависела судьба человечества. — Пойдем пешком, — сказал терминатор. - До деревни 15 километров. Время — критический параметр. Дядя Фёдор должен выжить. И мы пошли. Сквозь утро, пыльную дорогу и безнадёгу. Ловить какую-либо попутку на этой, забытой Богом и людьми дороге, было бесполезно.