There was a time...

Глава восьмая

Мы — способ, которым космос познаёт себя

Всё своё детство Джим прожил в Айове. Нельзя сказать, что он не любил то время. Детство вообще сложно не любить. Просто с возрастом ему всё отчетливей виднелись перспективы, которые мог дать ему этот дождливый штат. А точнее — отсутствие этих перспектив. Когда тебе десять, ты несильно задумываешься о том, где ты растёшь. Просто здорово иметь возможность улизнуть от вечно пьяного отчима, укатив на его развалюхе куда-нибудь вглубь пыльной дороги. У Джима ведь была какая-никакая школа, несколько товарищей из класса, небольшая библиотека недалеко от дома и даже пара клубов, куда он пронырливо забирался по ночам, чтобы посмотреть на старшеклассниц в мини-юбках и вдохнуть запах алкоголя и сигарет. Ему нравилось, что уж тут. Но когда Джиму исполнилось восемнадцать, а всё, что у него было, — это всё ещё вечно пьяный отчим, его развалюха и пыльная дорога, мир, который когда-то устраивал, сильно переменился. Не то чтобы Джим хотел славы, денег или признания. Он даже не был уверен, что хочет уезжать из Айовы. Какими бы распущенными уродами не стали его школьные товарищи, сколько бы неприятностей Джим не нажил себе к своему совершеннолетию, это всё ещё был его дом, его свобода. Хотя, оглядываясь сейчас, Джим бы назвал это скорее беспризорностью, чем свободой, но он бы не признался в этом. Потому что в противном случае в его детстве не было вообще ничего хорошего. Ему правда было жаль покидать штат, но мать, изредка появлявшаяся дома после долгой службы, глядела на него всё печальней и безнадёжней с каждым разом, и, наверное, именно это послужило первым толчком. Джим всё же угнал машину отчима, чтобы та развалилась где-то на середине пути, и ему пришлось добираться до Академии попутками. Там, в Сан-Франциско, Джим познакомился с Боунсом, когда ему выбили ключицу в потасовке. Он был тогда в городе всего полдня и зашёл в первый попавшийся бар. Какой-то ублюдок решил, что его «потрёпанный прикид» слишком убого выглядит. И затем получил в нос. Ну, а Джим в плечо. Забавно, что, даже будучи ещё студентом на практике, МакКой уже тогда был вечно недовольным, с не проходящими синяками под глазами от недосыпа. Что ж, он был действительно усердным студентом меда. Его состояние на тот момент давало Джиму надежду на то, что это не целиком его вина. Джим сдружился с Боунсом просто потому что слишком часто бывал в больнице. И потому что Боунс был одним из немногих, кому было наплевать на то, откуда взялся «этот Кирк», почему он никогда не говорит о своём отце, правда ли, что по слухам его учёбу оплачивает адмирал Пайк (что было уже слишком), и прочее, что интересовало других студентов, с которыми Джим был знаком в будущем. Они вообще редко говорили о чувствах. И Джим был ему благодарен. Особенно тогда. Ну, а практика кончилась, и Боунс стал работать в больнице и даже таскал для Джима бинты втихаря после очередной драки. Именно с того момента, как Джим впервые проснулся на кушетке после выбитой ключицы в баре, пробуждение в медицинской палате с недовольным Боунсом рядом стало привычным. Чёрт знает, как так вышло, что Боунс его ещё на руках не носил. Он ведь благодаря Джиму смог защитить свою диссертацию по какой-то сложно произносимой теме, которую Джим просто назвал: «Изучаю анатомию по сломанным костям этого ублюдка».       Джим открыл глаза, и первое, что он осознал, — в кои-то веки он не в медпункте. Во-вторых, он понял, что не лежит, а сидит. И это было нетипичным положением в подобных ситуациях. И уже после — сидит на мостике в капитанском кресле, и у него жутко трещит голова. События, что случились с ним до этого, медленной чередой втекали в проснувшееся сознание, и чем глубже они проникали в него, тем шире раскрывались глаза Джима. Кирк впился пальцами в подлокотники кресла и дернулся, да с такой силой, что его чуть не вывернуло себе под ноги. — Полегче, — послышался рядом обеспокоенный голос Ухуры. Её ладонь легка Джиму на плечо и надавила, чтобы тот сел обратно в кресло. Джим удивлённо покрутил головой в поисках крови, погромов и всего полагающегося после захвата корабля, но мостик выглядел абсолютно как прежде, разве что команда, обернувшаяся на его пробуждение, выглядела устало. — С возвращением, коммандер, — улыбнулся Чехов и даже помахал Джиму рукой, и неосознанно Джим тоже поднял руку, в замешательстве качнув ей в воздухе. — Мы выбрались? — спросил он хрипло и откашлялся, неосознанно пытаясь отыскать взглядом Спока. Очевидно, что того не было на месте. — Да, — кивнула Ухура и присела на подлокотник, воровато оглядываясь на турболифт. Субординация не позволяет.— Вообще-то, чудом. — Так значит, план остроухого сработал? — пробурчал Джим, сползая по сидению вниз и совершенно по-детски надувая губы. Господи, этот чувак их реально спас.— Где он? — Ушёл писать отчёт адмиралтейству, — тяжело вздохнула Нийота. — О… — Джим облизнул нижнюю губу и поморщился, потому что на ней оказалась запёкшаяся кровь, и теперь во рту стало кисло.— Мы направляемся к штабу? — Да. И, боюсь, что хороших новостей мы не принесём. Энтерпрайз смогла оторваться. Погони не было, и мы уже связались с адмиралом Пайком, сообщив о предательских кораблях. Он запросил подробный отчёт, и Спок ушёл выполнять приказ немедленно. А тебя сказал отвести к Боунсу, как придёшь в себя. Так что… Джим не дал ей договорить. — А что сказал Пайк? По поводу нарушения приказа? — спросил он, настороженно поднимая взгляд на Ухуру. Та пожала плечами. — Ничего. Мы были на связи всего минуту. Спок начал рассказывать, и когда дошёл до места, где нам пришлось применить торпеды, адмирал Пайк его прервал, сказав, что хочет получить письменный отчёт. Только это, а потом связь прервалась. Ты бы видел Спока, на нём лица не было, — добавила Нийота тише. Джим поглядел на ребят из альфа-смены. Все выглядели поникшими. — Я представляю, — отозвался Джим и осторожно поднялся на ноги. На этот раз Ухура не стала его удерживать.— Много пострадавших? — Где-то тридцать человек, но никто не погиб. У большинства довольно серьёзные ранения, лазарет на голове стоит, — вздохнула Нийота, и Джим кивнул ей, а затем направился к турболифту.— Эй, ты куда? — К себе. — Но тебе нужна медицинская помощь, — нахмурилась Нийота, следуя за Джимом. Кирк обернулся к ней с широкой улыбкой. — Ладно, мамочка. Навещу медотсек, как только у Боунса освободится койка. Обещаю. Нийота закатила глаза и, ещё раз окинув Джима обеспокоенно-раздражённым взглядом, кивнула и вернулась на своё место. — Кто за главного? — перед тем, как ступить в турболифт, спросил Кирк, обернувшись. Чехов быстро переглянулся с Сулу и неуверенно улыбнулся. — Ну… вам назначать, сэр, — сказал он осторожно. Джим задумчиво обвёл всех взглядом. — Мистер Спок не сказал? — Капитан назначил меня главным, пока вы не придёте в себя, — громко отозвался Сулу, выпрямляясь в своём кресле. — Отлично. Сулу, значит, ты остаёшься за главного, — бодро отозвался Джим. Когда двери турболифта закрылись, Кирк не удержался и сковырнул ногтем корку крови на лбу. Ну, по крайней мере, сам он жив, это уже здорово. Теперь осталось благополучно добраться до Земли, а там было бы неплохо засесть на несколько дней на дно, чтобы перевести дыхание. А ещё лучше — и вовсе перейти на другое судно. Менее травмоопасное. В конце концов, разве это его война? Спок, кажется, неплохо справлялся со всем сам, и то, что его, скорее всего, сместят с должности за нарушение приказа… Джим прикусил губу, потупив взгляд. Чёрт, ему ещё никогда не было стыдно за свои собственные мысли. Джиму не хотелось признавать, что что-то глубоко внутри него не давало так просто отказаться от службы на Энтерпрайз. И дело было даже не в этой миссии или высоких моралях, которые Пайк зачитывал всем членам экипажа в день вылета. Даже не в самом месте на звездолёте, а просто… Спок ведь рискнул всем, чтобы спасти их, верно? Он ведь заслужил остаться на корабле. И он совершенно точно не заслужил того, чтобы его кто-то предавал. Не то чтобы Джим считал своё желание избавиться от проблем предательством, просто… — О, брось, ты просто жалкий трус! — простонал Джим в тишину кабины, хватаясь за волосы. Пожалуй, он мог признать хотя бы то, что ситуация была откровенно дерьмовой. С его помощью или без неё, но Флот обязан будет предпринять скорые действия против Ромула. Было неизвестно, сколько конкретно кораблей теперь были настроены против Федерации, а, значит, нельзя было утверждать, что опасность теперь грозит только Вулкану. Кораблей лучше, чем корабли Флота, просто не существовало. И если начнётся война между ними, Джим не хотел бы до этого дожить. А пожить ему ещё хотелось. Так или иначе, ему придётся сделать выбор. Он не обязан Пайку этим местом, он вообще не знает, почему оказался здесь, и не будет ничего странного, если Джим объявит это адмиралу и сложит полномочия или попросит перевод, но… чёртов вулканец рисковал своей задницей, чтобы они все выжили! Это уже не мамина история на ночь, это реально случилось. И Джим, возможно, всё ещё живой также благодаря Споку, и тогда как назвать его уход с Энтерпрайз ещё, кроме как предательством? Бросать «своих» было не в его правилах. От одной этой мысли становилось дурно на душе. Джим быстро дошёл до своей каюты, невесело думая о том, что идти туда ради того, чтобы смыть с себя кровь, уже почти система. Пока он принимал душ, его голову посетили и совсем иные мысли. Они опять были о капитане, но на этот раз Джим зацепился за слова Нийоты о том, как растерян был Спок. Неудивительно. Наверное, ему нелегко было пойти против протокола. Ослушаться приказа. Да, господи, Спок ведь вулканец! Нет в галактике более педантичных существ, чем они. Но Спок же это сделал. Он ведь ослушался, он рассказал Пайку, и, будь Джим на его месте, он бы сейчас волосы драл на голове, опасаясь за своё будущее. Потому что Спок сконструировал Энтерпрайз. Он, чёрт возьми, его разработал! Ради того, чтобы спасти свою планету, спасти свой дом, и, если бы Джима спросили, на что он готов, ради спасения от гибели Айовы, он бы сказал, что пошёл бы на смерть, потому что дом — это то, что тебе дороже всего, каким бы циничным ты ни был. По дому всегда скучаешь. Сколько бы лет ни прошло. Джим сменил уже второй комплект одежды за день, но на этот раз он не стал надевать форму, а нацепил на себя обычные джинсы и футболку с Земли. Сейчас ему в последнюю очередь хотелось заморачиваться над своим видом. Честно говоря, вряд ли кому-то есть до этого дело, когда они только что побывали под обстрелом. Да и все эти мысли о родине… Джим просто не хотел сейчас о чём-либо рассуждать, но не мог этого не делать. Он завалился на кровать, лицом в подушку, лишь спустя минуту осознав, что испачкал наволочку кровью из раны. Она всё ещё текла, хотя и несильно. Джим перевернулся на спину, посмотрел в потолок, его лоб прорезала морщинка. Он прикрыл глаза, думая об отце. Что бы сделал Джордж Кирк в его ситуации? Наверное, он бы до последней капли крови защищал позицию своего капитана. Он был предан делу, предан команде. А Джим ведь даже… Да он уже и сам не был уверен, что действительно так уж хочет отсюда уйти. Космос сразу открылся для него не с самой приятной стороны, но Джима пугал не страх. Его пугала неизвестность, выбор, ответственность. Где-то в глубине души он всё ещё был тем мальчиком, которому было сложно уехать из Айовы, порвав все связи с отчимом и матерью. Конечно, потом Кирк общался с Вайноной — Пайк не смог утаить от неё, что её сын наконец взялся за ум и решил поступить в Академию, но это было уже совсем не то общение. Всегда было не то. Именно этими мыслями Джим так неохотно делился с другом за виски, буквально выжимая из себя по капле каждую фразу. Но за семь лет Боунс всё равно сложил для себя в голове цельную картину. По крайне мере, Джим надеялся, что с утра друг хоть что-то помнил, потому что иначе Джим совершенно зря старался! Мысль о том, что, возможно, было бы здорово исследовать космос, невольно заставила Джима вздрогнуть. Разве он действительно этого хочет? Всю свою жизнь он рос с мыслью, что не будет похож на отца, потому что его это ни к чему хорошему не привело. Но теперь Джиму начало казаться, что это не так уж и плохо. Страшно, опасно, сложно, но это… вроде круто. Команда, корабль, друзья. Возможно, именно этого Джиму не хватало. И неожиданно Джим решил. Он должен попробовать, потому что это шанс. Шанс начать новую жизнь, избавиться от призрака отца, наконец определиться, найти своё место. Он должен хотя бы попытаться, потому что Джим, чёрт возьми, из Айовы с её вечно дождливым климатом и неприятностями. Будто это его не закалило. Ну, а начать нужно было с самого сложного — с капитана.

***

Во время перерыва, когда альфа-смена покинула пост, уступив бета-смене, Джим выполз из своей каюты — уже в форме, и даже неуклюже подлатал свой шов на лбу (Боунс точно его прибьёт). Он шёл, выпрямив спину, важно кивал проходившим мимо офицерам, хотя на самом деле ему очень хотелось вернуться обратно в каюту и пролежать на кровати оставшиеся часы до прибытия на Землю. Но Джим шёл с определённой целью. Он хотел поговорить со Споком о своих умозаключениях. Спок сидел за самым крайним столом, с хмурым выражением глядя в свою тарелку. Напротив сидела Нийота, что-то тихо говорила ему, жестикулируя. Джим направился прямо к ним, игнорируя удивлённый взгляд Чехова и Сулу, которые уже начали сдвигаться к краю скамьи, чтобы освободить Джиму место. — Привет, — Джим плюхнулся на скамейку возле Нийоты, и та вздрогнула и запнулась на полуслове. Она была так увлечена беседой, что даже не заметила его приближения. Спок же наконец оторвал взгляд от своей тарелки и устремил его на коммандера, осторожно откладывая приборы на стол. — Мисс Ухура сказала, что вы в медотсеке, — произнёс он ровно, и Джим не смог не поразиться, насколько хватало у капитана самообладания, чтобы выглядеть так… по-вулкански спокойно в его ситуации. — А, ну да, — Джим покосился на Нийоту, которая тут же спряталась за чашкой чая.— Был там только что. Спок скептически поднял бровь, взглянув на самодельную повязку на лбу Кирка. — Мне стоит усомниться в компетентности мистера МакКоя? Потому что его лечение выглядит крайне непрофессионально, — сказал Спок, и Джим прыснул, подпирая кулаком щёку и глядя на Спока с чем-то, схожим с восторгом. «Боги, вулканец, который шутит». — Не-а, не сомневайся, он отличный доктор, — сказал Джим, и Нийота пнула его ногой под столом.— Ладно-ладно, честно говоря, я не ходил к нему. Спок перевёл недовольный — о, Джим знал, что этот взгляд должен быть таковым — на Ухуру, но та лишь поджала губы, процедив, что передала Джиму приказ капитана в точности. Джим флегматично качнул головой, и Нийота вздохнула. — Как отчёт, Спок? — спросил Джим после неловкой заминки. Спок выпрямился, резко перевёл взгляд на Джима, и Кирк был готов поклясться, что брови капитана дрогнули, когда он произнёс «Спок». — Вы снова обращаетесь ко мне не по уставу, коммандер, — сухо отозвался капитан. — Ну, ты спас мою шкуру и ещё кучу народа, так что считай, что теперь мы друзья, — сказал Джим, расплываясь в улыбке. Нийота по дурацкой привычке закатила глаза, но промолчала. В её взгляде в последствии чётко читалось: «Хватит издеваться над ним». Джим и не намеревался. — Мы не состоим в дружеских отношениях, — ответил Спок и глазом не моргнув.— Мой отчёт уже отправлен адмиралтейству, если вам угодно знать, — произнёс он спустя минуту, и Джим подавил желание вслух возликовать, что Спок перестал придираться к его «фамильярности» хотя бы на мгновение. Смирение — путь к успеху! А к их взаимопониманию явно требовался толчок. — Круто, но как он вообще? В смысле… ты как? — прочистил Джим горло, и Спок дважды моргнул, прежде чем снова заговорить. — Я не совсем понимаю природу вашей заинтересованности, коммандер. Как вы можете видеть, моё состояние удовлетворительно, — сказал он, и Джим решил, что этот тон должен значить «отвали». На самом деле, придумывать значения его голосу было даже интересней, чем Джим думал (хотя он не думал об этом, нет конечно). — Джим, раз ты не был у МакКоя, может быть, тебе следует к нему сходить? — спросила Ухура совершенно невинным голосом, когда Джим вновь открыл рот, чтобы ответить Споку. Он смотрел на капитана неотрывно, и Спок также не сводил с Джима взгляд, и Нийоту это начало напрягать. Спок не смотрел на неё на протяжении всего их разговора. Всего… её монолога, если точнее. — Схожу чуть позже, — отмахнулся Джим, наклоняя голову вбок и опуская взгляд. Он вздохнул.— Слушай, Спок, раз уж мы теперь друзья… — Мы не друзья, — повторился Спок, и Джим фыркнул. — Раз уж мы теперь почти друзья, можно с тобой кое-что обсудить? Спок быстро посмотрел на Ухуру, и та отставила свой чай, недовольно окинув взглядом сначала Кирка, потом Спока, но всё же поднялась, махнув своим хвостом, и удалилась из столовой. Спок проследил за её уходом с чуть поднятыми бровями. — Кажется, ты был слишком груб с ней, — протянул Кирк, печально вздыхая. — Поясните, — тут же повернул к нему голову Спок. Джим улыбнулся краешком губ. — Как-нибудь в следующий раз. Сейчас меня волнует совсем другой вопрос, — Джим посерьёзнел и внимательно посмотрел Споку в глаза. Тот всё ещё выглядел совершенно спокойно. — Вы хотите поговорить насчёт миссии? — спросил Спок, отодвигая от себя нетронутый ужин. Джим кивнул головой, взглянув на унылую тарелку с овощами. — Да. Я хотел сказать, что обычно за нарушение приказа… Ну, знаешь… — Я осведомлён о последствиях, мистер Кирк. И готов понести ответственность. — В том-то и дело! — Джим подался чуть вперёд, и теперь его руки лежали на столе в нескольких сантиметрах от рук Спока, которыми он отодвинул ранее тарелку.— Ты не должен считать, что в чём-то виноват, о’кей? Потому что ты ни хрена ни в чём не виноват, и, знаешь, я бы не придумал того трюка с торпедами. А ведь он сработал. — Вы отнеслись к моей идее использовать торпеды не по назначению весьма скептично, — отметил Спок. — Да, но тогда мы все были на грани смерти или плена! Я не силён в контроле своих эмоций, как ты знаешь, так что то, что я тогда говорил, было в потоке общей паники. Но в итоге ты нас спас. И я уверен, что Пайк поймёт, что ты не виноват. Да и неужели у нас сейчас нет проблем похлеще, чем суд над ситуацией, вышедшей из-под контроля? Спок внимательно выслушал Джима, а затем медленно кивнул ему, словно проанализировав его слова до конца. А потом… — Если бы я был достаточно хорошим капитаном, такой ситуации не произошло. Джим в изумлении раскрыл рот. Так вот, что на самом деле думает Спок. Он считает себя плохим капитаном. Ну, конечно. Нужно было догадаться, что он сделает самый по-идиотски логичный вывод из этой ситуации. — Чушь. Не говори так, никто не мог предвидеть того, что случилось, — нахмурился Джим, сжимая руки в кулаки на столе. Спок медленно опустил на них взгляд и откинулся назад, кладя свои руки на колени. — Я не удивлён, что мои действия восприняты вами положительно, коммандер. Вы производите впечатления человека, который несильно чтит правила. В другой раз Джим бы разозлился, но сейчас он чётко осознавал, что Спок ищет подвох в его речи. Он хотел бы подцепить Джима за что-то, что откроет ему логичную причину их беседы. Но суть была в том, что Джим действительно так думал. И его уже распирало негодование от того, что Спока могут осудить за то, что он действовал не по уставу и спас им всем чёртовы жизни, а ещё вернул Энтерпрайз в целости и сохранности (почти)! И где теперь логика? — Знаешь, почему Нийота ушла? — вместо этого сказал Джим, и Спок дёрнул бровью без особого выражения. — Полагаю, она проявила вежливость к вашему желанию поговорить со мной наедине. — Потому что люди подвержены эмоциям. Им типично оскорбляться, злиться, грустить и всё такое. И я уж не знаю, насколько всё по-иному у вулканцев, но то, что ты не предался панике, а смог найти грамотное решение проблемы, многое говорит о тебе как об отличном капитане. Хотя я не думаю, что тебе не было страшно. Факт всё равно остаётся. И если хочешь знать, то я хотел поговорить с тобой, потому что впервые за всё время нашего сотрудничества ты вёл себя охренительно логично. Так что… спасибо тебе. На этот раз у Спока сделалось такое лицо, словно последние слова Джима его запутали. Но это проявилось лишь в чуть более глубокой морщинке на лбу. Они сидели, глядя друг на друга ещё полминуты, и Джим очень бы хотел, чтобы Спок действительно понял, о чём он ему говорит. Но в итоге капитан лишь открыл рот, чтобы затем его захлопнуть, и чуть качнуть головой, пытаясь подобрать слова или ухватить мысль, но Джим не стал нагружать Спока ещё больше. Он поднялся со своего места, и Спок с некоторым опозданием поднял на него взгляд. Кирк кивнул головой и поправил форму, чтобы затем развернуться и пойти к выходу, потому что аппетита у него было не больше, чем у капитана. На полшаге он остановился, когда Спок твёрдо произнес: «Посетите доктора МакКоя, коммандер», а затем улыбнулся, так и не повернувшись к Споку, и ушёл. На самом деле, это не всё, о чём Джим бы хотел поговорить с ним, но отчего-то сейчас именно эти слова казались ему наиболее важными. И это был первый шаг к взаимопониманию. Ну, Джим надеялся на это. А спустя несколько часов Энтерпрайз приземлился.