Оставь надежду, всяк сюда попавший

      Кровать натужно скрипела и тряслась. Очередной Рик, довольно кряхтя, вколачивался в его тело, до синяков сжимая пальцы на заломленных за спину руках, и, считая про себя до десяти, Морти мрачно гадал, когда же это все закончится. Ему определенно стоило бы сходить к Морти-медсестре и попросить возбудитель, ведь дальше так работать было просто невозможно. Наконец, этот Рик удовлетворился и, снисходительно потрепав его по голове, слез с измученного тела. На подушку с тихим шуршанием что-то приземлилось. Парню даже не надо было оборачиваться, чтобы понять, что это. Вообще-то, оплату было положено вносить лично в кассу Дона, но иногда Рики бывали щедрыми и оставляли "чаевые" или мелкие подарки… Это шуршание сопровождало Морти постоянно на протяжении всей его новой жизни. Услышав, как захлопнулась дверь, он подтянул колени к груди и накрылся одеялом, пытаясь согреться. Но дрожь все равно била его. Если бы только его Рик это видел… Всхлипнув, Морти позволил нескольким горячим слезинкам скатиться по лицу, чтобы затем, прикусив губу, жестко напомнить самому себе, что его Рика уже нет. Никого нет — остался только он один. И если он не хочет сдохнуть, то придется засунуть все свои чувства глубоко в зад и постараться выжить любым путем. Хотя, даже здесь у него было не так много шансов, ведь он был самым обычным Морти. В борделе, доверху набитом одинаковыми проститутками, сильно ценилось отклонение от стандарта, даже самое малейшее, будь то необычная прическа, модификации, мутации, принадлежность к женскому полу или нечеловеческая раса — о да, таких Морти ценили куда больше, чем обычных мелких сошек, что запросто могли попасть в немилость Дона за малейший промах, и тогда… Хорошо еще, если убьют, а не отправят в "овощной отсек"! С содроганием представив себе такую перспективу, мальчик закрыл глаза. Уже был вечер, и он надеялся, что сегодня клиентов больше не будет. У него не было сил даже сходить подмыться. В таком виде — грязный, оттраханный и голый — Морти и забылся лихорадочным сном.

***

— Эй. Чужой голос ударил по мозгам Морти, будто кувалда по медному тазу. — Эй, Морти… Чувствовал он себя просто ужасно, голова раскалывалась, кости ломило, а еще одновременно было и жарко, и холодно. Еле-еле открыв глаза, он увидел, что над кроватью стоит другая его версия — с той лишь разницей, что этот Морти был азиатом. Чего только не встретишь на просторах Мультивселенной! — Что с-случилось? — еле шевеля языком, спросил юноша. — Дон Морти хотеть тебя видеть. Дон Морти сказать Китайцу привести тебя. Китаец пришел. Несмотря на неправильное построение фраз, говорил этот парень, как ни странно, почти без акцента. — Я… — попытавшись приподняться, Морти со стоном упал обратно на подушку. — Мне п-плохо… — Китаец звать медперсонал? Он буркнул что-то в ответ и снова заснул — по правде, ему было все равно. Блаженное забытье продлилось недолго, ведь в подмышку ткнулся холодный градусник. Честно говоря, квалификация местного Морти-врача вызывала некоторые вопросы, ведь в основном он выдавал возбудители и лечил венерические инфекции, поминутно заглядывая в медицинский справочник, но увы, других тут не было, и вообще, скажите спасибо, что дали хотя бы такого! В присутствии "медсестрички" неловко становилось абсолютно всем, ведь эта версия Морти Смита носила короткий белый халат, сквозь который просвечивало голое тело, и чулки, подвязки на которых не иначе, как только чудом держались на худых мальчишеских бедрах. Но его не волновало уже даже это — хотелось лишь, чтобы эти двое непрошеных гостей наконец ушли, оставив его умирать в покое. — О, да у тебя жар! — воскликнул Морти-медсестра, взглянув на градусник. — Сейчас переведем тебя в больничное крыло…

***

      Утро началось с созерцания белого потолка — настолько белого, что аж тошно становилось. Это ж надо — умудриться подхватить простуду под землей! Наверное, кто-то из клиентов принес… В палате стояла полная тишина, прерываемая лишь сопением двух или трех спящих Морти — их было не видно, потому что каждую койку отделяла от соседних плотная ширма. Закрыв глаза, парень тоже попытался уснуть заново, но тут послышались шаги, и его ширма отодвинулась, показывая медсестричку, который, поправляя белую с красным крестом шапку на голове, прошептал: — К тебе посетители, — и отошел в сторону, пропуская еще одного Морти. Китайца. "Что за дела?" — пронеслась первая мысль в голове у Морти, и он, сев, попытался принять наиболее спокойный вид. — Только не шумите, а то еще пациентов мне разбудите, ладно?.. И они остались одни. — Нихао, — поздоровался другой Морти, пристально глядя на него своими блестящими темными глазами, и хотя половину его лица скрывала медицинская маска, почему так сильно казалось, что он улыбается? — Я видеть, что Морти есть лучше, и я есть рад, как тысяча взорвавшихся солнц! Это нелепое сравнение заставило Морти невольно фыркнуть, но он вовремя выдал это за кашель. — И я принести дары… Несколько апельсинов, точно оранжевые мячики, покатились по одеялу, и следом за ними последовала плитка шоколада. Морти захотелось протереть себе глаза — с чего такая щедрость от Дона, от этого-то за грош готового удавиться скряги? Но, когда он осмелился спросить об этом, ответ поразил его еще больше. — Это не есть Дон Морти… Это есть я. От чистого сердца! — Стой! П-подо… Но Китаец уже убежал, оставив его с целой тонной вопросов. Взяв в руки шоколадку, мальчик презрительно скривился — сорт был далеко не из дешевых. Конечно, его неожиданный гость, как нестандартный Морти, наверняка получал от Риков куда больше подарков, чем другие, и мог себе позволить раскидываться дорогими сладостями — вот только ради чего? Бросив несчастную плитку об матрас, как будто лично она сделала ему что-то плохое, Морти глухо зарычал, уткнувшись лицом в колени. Он злился, даже сам толком не понимая, на что или на кого. Даже в этом ужасном месте, как ни старайся, всегда кто-то будет выше тебя, причем совершенно не по собственной заслуге, но с этим еще как-то можно было примириться — но вот эта "доброта", эта подачка от представителя местной, мать ее, элиты, была куда хуже! Морти никак не мог отделаться от мысли, что над ним просто хотят поиздеваться. Или втереться в доверие, или еще чего… Все "дары" Китайца он разделил между соседями по палате и вздохнул с облегчением — но кто же знал, что Китаец придет и завтра, и послезавтра, и во все следующие дни?

***

      Честно говоря, Морти понятия не имел, что тут делает, тем более, только после болезни. На тайные тусовки для важных Риков брали только лучших из лучших, а он таковым званием похвастаться не мог — но, раз Дон решил так, кто он, чтобы спорить? Сам Дон, сидя на диванчике в компании двух Риков, совсем не выглядел так, как будто был на вечеринке — скорее, как на деловом совещании, о чем-то тихо, но оживленно говорил, периодически кивая и сбрасывая руку одного из Риков, который так и норовил его приобнять. Это был один из немногих представителей вида взрослых Морти — ему уже было за двадцать лет, и пусть надетое поверх желтой футболки пушистое пончо и сомбреро с забавными помпончиками по краям могли ввести в заблуждение незнакомых с Доном людей, поговаривали, по жестокости он дал бы фору некоторым Рикам… впрочем, это были лишь слухи, проверять которые вряд ли бы кто-то отважился.       Веселье было в самом разгаре, кто-то из Морти крутился у шестов, кто-то исполнял живую музыку, иные, хлопая ресницами и глупо хихикая, сидели у Риков на коленях, и повсюду сновали "официанты" в откровенных одеждах… Он же, забившись в самый темный угол и попивая газировку из соломинки, старался не привлекать к себе лишнего внимания. Да, тут вполне можно было подцепить Рика при бабле — вон, уже некоторые потихоньку уходили в комнаты — но Морти вообще не хотел идти на эту вечеринку, и, если честно, чувствовал себя здесь, как Золушка без хрустальной туфельки. Он хотел, выждав удобный момент, тоже уйти, но его покой был нарушен самым бессовестным образом. — Ч-что тебе от меня надо? — не сдержавшись, зашипел он на так называемого Китайца, или, как он однажды представился сам, Мо Ти. — Других мест нет? Сколько м-можно меня доставать?! Отвали от меня! Этот гад долго ничего не отвечал, и парень начал закипать. Ему начало казаться, что узкоглазый просто над ним потешается! — Других мест нет, — повторил Мо Ти, как попугай, обводя зал рукой. — Я не хотеть к другим Морти. Ты есть особенный Морти! Это странное заявление не могло вызвать никакой другой реакции, кроме сарказма. — Ну да, — фыркнул Морти, окинув взглядом одинаковые лица вокруг. — Такой ос-собенный, блядь, второго похожего просто не найдешь! Чужая ладонь легла на плечо, и он услышал тихое звяканье. На запястье Китайца висел браслет — нитка красных полупрозрачных бусин с крохотным бубенчиком посередине, не иначе, клиент подарил… — Ты есть особенный, Морти. В твоих глазах не есть смирение… А вот это уже было просто возмутительно. "Да что ты знаешь?!" — захотелось крикнуть ему, но он, сжав зубы, вытерпел и, молча стряхнув с себя руку Китайца, выбежал из зала, плюнув на удивленные взгляды вслед.       Закрывшись у себя в комнате, он даже не включил свет. Щеки горели от злости, к глазам против воли подступала горячая влага, и так хотелось просто, как Халк, разрушить все вокруг… Стук в дверь заставил его подпрыгнуть, и как бы ни хотелось парню остаться одному, держать кого-то на пороге было бы невежливо… Кроме вот этого мудилы! Он чуть не ударил Мо Ти дверью по носу, но тот, поставив ногу между ней и косяком, не дал ему закрыться снова. — Прости! Это слово Морти за все время, прожитое здесь, услышал впервые. — Мне есть жаль, я… — другая его версия на самом деле выглядела расстроенной. — Я не хотеть тебя обидеть! Ты… ты дать мне войти? Быть может, с его стороны это было глупо, но он впустил этого странного типа. — Я… я х-хотеть тебе дать… — Дать что? Китаец вытянул руку, показывая что-то на ладони. Это был браслет, точно такой же, как у него самого — красные бусины с колокольчиком… — Этот вещь принадлежать моему Ри Ку до того, как… Мимолетная тень пробежала по лицу Мо Ти, но, справившись с собой, он вложил украшение ему в руку. — Я хотеть, чтобы это быть у тебя, чтобы мы могли найти друг друга среди тысяч прочих. Возьми… — Ч-что? Чувствуя, как предательски щиплет в носу, Морти ошарашенно смотрел на этот браслет, и когда он попытался отказаться, его голос дрожал. — Т-ты с ума с-сошел? Я н-не могу… Это же т-такая важная в-вещь для тебя, а я… я… Это был финиш. Сам не зная, почему, он заревел, просто заревел, как сучка, прижимая к груди браслет незнакомого Рика, и сам не понял, как так получилось, что этот странный Китаец, обнимая его, шепчет слова утешения. Морти привык к боли — начиная от обидных шуток его ныне покойного Рика и заканчивая уличными драками и борделем. Его уже было не сломить жестокостью — он к ней привык. Но Китаец ударил его туда, куда он совсем не ждал — в самое сердце. И перед этим все его баррикады оказались бессильными. — Я хотеть быть твой друг… А ты хотеть? В этом милом заведении заводить привязанности было чревато, и Морти, наверное, совсем обезумел, когда, шмыгая носом и вытирая слезы, ответил тихо, но твердо: — Да…