Оставь надежду, всяк сюда попавший

      В этот день в борделе царило небывалое оживление. Сбившись в толпу, разномастные Морти старались незаметно выглянуть из-за угла, толкались и пихались, шипя друг на друга, и пока одними просто двигало любопытство, другие выглядели так, будто им вместо завтрака подали навоз на лопате. И немудрено. За внимание Риков приходилось бороться, а это маленькое недоразумение, еще только оказавшись здесь, уже ясно давало понять, что имеет одно неоспоримое преимущество… Морти искренне не завидовал этой версии себя. Он прекрасно видел злобные взгляды, ощупывающие и длинные каштановые кудри, и придерживающий их розовый ободок, и перламутровый лак на ногтях, а главное — две крошечные груди, нагло выпирающие под желтой футболкой… Да, это была Морти-девочка, о чем-то говорящая с Доном, и пусть тот, положив руку ей на плечо, выглядел вполне дружелюбно, обманываться не стоило. Всего лишь стервятник сжал в лапах очередную жертву. — Шухер! Повинуясь чьему-то предостережению, все Морти бросились врассыпную, чтобы затем сделать нарочито-непринужденный вид, будто они все здесь в коридоре просто занимались своими делами. Девчонка шла вслед за Доном, едва поспевая за его широкими шагами. Ее руки были сцеплены в замок на животе, а голова опущена, и в ее лице Морти не увидел ничего, кроме усталости и затаенного испуга. Что ж, еще одна шлюшка в их полку… Интересно, как быстро ее оставит всякая надежда? Много ли ей потребуется времени, чтобы осознать, куда она попала, и что еще важнее — что пути назад уже не будет? Чем скорее, тем лучше для нее же самой!

***

      После утреннего ажиотажа все улеглось — пожалуй, даже слишком быстро. У Морти пока было только два клиента, с которыми он разобрался быстро, и, пользуясь неожиданной свободой, он хотел заглянуть в столовую — для обеда еще было слишком рано, но у повара наверняка нашлось бы что-нибудь вроде чая с булочкой… Благостные мысли о еде прервал странный звук. Остановившись около туалета, он услышал подвывания. И всхлипы, и шмыганье носом — кажется, у кого-то приключилась истерика. Странно, почти все здешние Морти — стреляные воробьи…       Полный недоумения, парень вошел в туалет, и ему все стало ясно. Прямо на полу, уткнувшись носом в колени, сидела новенькая. — Что случилось?! Подняв голову, девчонка посмотрела на него красными глазами и, оперевшись на протянутую руку, встала. — Я… я… — вытирая слезы, она умудрилась зареветь еще громче. — Я н-не могу! З-заниматься… т-таким… не могуууу!.. Морти не придумал ничего лучше, кроме как залепить ей пощечину. Всхлипнув в последний раз, она замолчала, открыв рот в немом шоке. — Дура! Подобным резким тоном он попытался скрыть стыд от того, что только что сделал. — Чего ты нюни распустила?! Здесь хныксам места нет, хочешь выжить — никогда не реви, поняла? Морти давал совет, которому сам не всегда следовал, но, по крайней мере, ему хватало ума оставлять все свои рыданья в подушке, не позволяя никому их видеть. — П-поняла… — едва слышно ответила девушка, держась за щеку. — А теперь давай-ка соберись, — взяв ее под локоть, Морти довел новенькую до раковины и сам включил кран. В полной тишине долго не было слышно ничего, кроме плеска воды и фырканья. Когда лицо девчонки приняло более-менее приличный вид, он критически осмотрел ее и, легким движением поправив сползший с волос ободок, спросил: — Так что случилось-то? Кажется, этот вопрос был лишним — самка Морти вздрогнула, как от удара током, готовая снова разрыдаться. — Я не хочу спать с Риками! Это отвратительно, мерзко, это… Я не могу, просто не могу! Отдавшись эхом от пустых стен, эти слова повисли в воздухе, и Морти захотелось рассмеяться — долго, злобно и с сарказмом. Он тоже желанием не горел, да только кто его спрашивал? — На каждое "не хочу" есть свое "придется", — ответил юноша как можно спокойнее, скрипнув зубами. — Тебе ведь хочется жить, правда? К тому же, тебя будут беречь, ты ведь женщина… — Но!.. — Никаких "но", — сказал Морти уже куда суровее. — И скажи спасибо, что тебя не слышали ни Дон, ни кто-нибудь из его прихлебателей! Будь на моем месте кто-то другой, тебе бы не поздоровилось. Успокойся и иди работать… — Нет! Взвизгнув, новенькая закрыла лицо руками, но даже так было видно, как она покраснела. — У м-меня после первого Рика… б-болит… Приподняв бровь, мальчик усмехнулся. — У нас, знаешь ли, у всех здесь болит там, где ты и представить себе не можешь… Запустив руку в задний карман, он вытащил две таблетки. — На. Так будет проще. Может, даже понравится… Это были обезболивающее и возбудитель. Прижав таблетки к груди, новенькая едва заметно улыбнулась. — С-спасибо, — неловко переминаясь с ноги на ногу, она пригладила растрепавшуюся прическу. — Я Мари… Мари Смит, измерение R-63. Будем знакомы? Пожав ее прохладную ладонь, Морти принял знакомство. Но, к сожалению, поговорить подольше им не удалось, клиенты не ждали… Обслуживая Риков и занимаясь своими делами, он нет-нет, да и возвращался мыслями к женской особи — и почему-то, хоть это и было глупо, надеялся, что ей стало хотя бы немного легче.

***

      Уже было поздно, когда Морти услышал стук в дверь. На пороге, смущенно кусая губу, стояла Мари, держащая какую-то коробку в руках. — Привет… — немного удивившись, он все же дал самке войти. — Привет, и… вот! И она отдала ему свою ношу. То, что принесла Мари, оказалось большим подарочным набором вафель "Рик-простак" в жестяной упаковке. — Мне клиент подарил, и… Что таилось за этим загадочным "и", мальчику было решительно непонятно. — А почему мне? — нарочито развязным тоном спросил он, пытаясь скрыть свою растерянность. — Т-тут, знаешь ли, можно найти кого угодно, кому делать подарки выгоднее — вон, Морти из Майами очень любит, когда к нему подлизываются… Только после того, как эти слова вырвались из его уст, Морти понял, что сморозил. Вспыхнув от обиды, Мари скрестила руки на груди. — Я н-не подлизываюсь! Я просто хотела поблагодарить тебя за таблетки и за то, что выслушал тогда, а ты… — Прости, п-прости, я не хотел! К счастью, злилась она недолго. Яркая надпись на коробке с вафлями гласила, что в их составе "в два раза больше сладкой лжи", и, бездумно постукивая ногтями по крышке, Морти подумал о том, что хотел бы быть на месте Рика-простака. Что хуже — когда твоя жизнь фальшива насквозь, но прекрасна, или когда все вокруг тебя реально, но ты этой реальностью сыт уже по горло? — А г-где твой Рик? Вздрогнув, он вынырнул из своих мыслей. — Что, прости? — Где твой Рик? Этот вопрос определенно стоило запретить именем правительства Цитадели как самую страшную пытку. — Не хочу об этом говорить, — ответил он, и голос, к счастью, не дрогнул. — Он умер. — Ох… Извини. Сложив руки на коленях, Мари грустно улыбнулась. — А вот мой Рик жив… По крайней мере, был, когда я видела его в последний раз. Мы потеряли друг друга в одном из приключений, и… и я бы все отдала, лишь бы… В комнате повисла гнетущая тишина. — Слышала про Портал Желаний? — спросил юноша, чтобы разрядить обстановку. — Нет, а что это? — Говорят, он способен воплотить любые мечты, если бросить в него что-то важное для тебя, но… — Морти тяжело вздохнул. — Мечты ведь не сбываются, правда? Только не у нас! Только не у Морти, тем более… отсюда. — А я бы хотела попасть к этому Порталу, — глаза новенькой мечтательно заблестели. — Я бы пожелала найти моего Рика… Кто тебе сказал, что мечты не сбываются? — Жизнь, — фыркнул он. — Сама жизнь повторяла мне это раз за разом, пока я наконец не понял… Вопреки серьезности его тона, Мари почему-то захихикала. — Странный ты какой-то! Я не пробыла здесь достаточно долго, чтобы судить, но… — она вдруг понизила голос. — Ты не такой, как другие Морти. — Да ну? — где-то парень уже это слышал. — У меня что, рога успели вырасти, или щупальца, или третий глаз? В чем, скажи на милость, я особенный? — Ну, — опустив взгляд в пол, девушка заёрзала. — Я даже не знаю, как сказать… Ты наорал на меня в туалете и ударил, но при этом помог, а другие Морти… Они либо пялятся на меня, как на зверушку в зоопарке, либо грубят и обзываются, — она поморщилась. — Это все потому, что я Мари, а не Морти, да? — Именно, ты так догадлива! Ты здесь — белая ворона, и многие тебя здесь сожрали бы прямо вместе с твоим ободочком, так что я бы на твоем месте держался подальше от других Морти… — Но не от тебя. Потому что ты — хороший! И, прежде чем он успел понять, что произошло, Мари поцеловала его в щеку и вылетела за дверь со скоростью ультразвука. И что это было? Много разных вопросов посещали голову Морти, пока он, глядя вслед новенькой, потирал место поцелуя. А на коленях у него остался лежать набор подарочных вафель. Значит, в два раза больше?.. Вафля хрустнула во рту, и вкус сладкой лжи растекся на языке. Сладкий, такой до одури сладкий, перехватывающий дух, и, даже не успев толком прожевать, он понял, что плачет — но вовсе не от грусти. В какой-то момент Морти будто перенесся домой, туда, где были и папа, и мама, и Саммер, и Рик, колдующий в гараже над неведомыми изобретениями, туда, где он ходил в школу и вздыхал по Джессике — боже мой, это словно было в другой жизни! Сладкая ложь ударила в голову, и на несколько секунд он поверил, что все получится, и что из борделя есть другой путь, кроме труповозки и овощного отсека… Конечно, эти надежды были напрасными. Но, даже если это и было так, то почему бы и не попытаться? И почему бы не бежать не вдвоем, а втроем?