Оставь надежду, всяк сюда попавший

      Морти попал в западню. Зажатый между Риком и дверцами шкафа, все, что он мог — так это держать руки сцепленными в замок внизу живота, чтобы не показывать своего возбуждения, которое, будто назло, и не думало проходить. Тряслись поджилки, и сердце колотилось в груди набатом. — Ну, и что ты тут вынюхивал? — пугающе ласковым тоном спросил Рик, приподнимая его голову за подбородок. — Чего тебе так хотелось найти в моей комнате, сученыш? — Где твой Морти? Мужчина вздрогнул, будто от удара хлыстом. — Мой Морти? — невесело усмехнувшись, он ткнул пальцем юноше в грудь. — Здесь… А что у меня было в прошлом, не твоего ума дело! — Н-но!.. То, что произошло дальше, просто выбило Морти из колеи. Внезапно схватив его за запястья, Санчез поднял руки парня у него же над головой, безо всякого труда прижимая их к полированному дереву одной ладонью. Вторая же рука Рика скользнула между ног, касаясь прямо выпирающего из джинс бугра. У Морти перехватило дыхание. Будучи раскрытым подчистую, он рванулся, пытаясь освободиться, но ученого эти трепыхания, кажется, только развеселили. — Почему ты на меня так смотришь? Можно подумать, подобное с тобой происходит впервые… Но для него действительно все это было в новинку! Начиная от возбуждения без помощи медикаментов и заканчивая этой полнейшей сумятицей в голове, когда непонятно, чего хочется больше, бежать со всех ног или же… — Ааааах!.. Будто и не было на нем никакой одежды — прикосновения Рика к члену прошибали так, что он с трудом держался на своих двоих.       Это было чистейшей воды издевательство. Старик не давал Морти сделать ничего, все так же удерживая его руки и прижимая к шкафу, и при этом просто сводил с ума своими действиями. — Значит, тебе можно иметь секреты, а мне нет? — ехидно прошептал Рик, целуя его. — Гадкий, гадкий Морти, ты очень плохо себя вел… — Пе-перестань!.. Ответом стал еще один поцелуй — куда более глубокий и требовательный. — Перестань? — вскинул бровь Санчез в наигранном удивлении. — Разве так обычно говорят люди в твоем состоянии? Да ты уже течешь, Морти, кого ты пытаешься обмануть… С каждой секундой решимость парня таяла. Он чувствовал себя, как кролик, оказавшийся перед удавом. — Знаешь, Морти, я таааак чертовски давно не трахался… А то, что ты видел, было простым аперитивчиком… У тебя уже есть догадки, кого я буду ебать на основное блюдо, закуску и десерт? От его тихого смеха невольно пошли мурашки по коже. — С-стой, — отвернувшись, Морти закрыл глаза. — Шлюх же не целуют… — Так ты ж вроде сменил профессию, м? — хмыкнув, Рик слегка прикусил кожу на его шее. — Ты теперь работаешь моим Морти… Излишне любопытным сладеньким Морти…       Все. Это был конец. Сил сопротивляться у него не осталось. Все, что он мог, так это, в глубине души коря себя — хотя, и это чувство постепенно отходило на дальний план — отдаваться этим беспардонным прикосновениям, этим поцелуям… Морти правда надеялся, только попав в это измерение, что с этим Риком будет по-другому. Так и вышло — совсем по-другому. Все хитрости, призванные соблазнить очередного посетителя, все актерские приемчики и заученные движения — все вылетело из головы к чертовой матери под напором Рика, которому оказались не нужны деньги, чтобы его захотели. Морти совсем не умел целоваться. Ему было и не нужно — в самом деле, кто станет целовать такого, как он? Это же просто смешно! Но Рик это делал. Долго и глубоко, проникая языком в рот и больно покусывая нижнюю губу, а его шершавые руки давно уже были под желтой футболкой, будто оставляя огненные следы от каждого прикосновения к животу и спине, и… И вдруг он понял, что его уже никто не удерживает. И что он сам, вися на шее у Санчеза, пытается ответить — неуклюже, неловко, но пытается… Наверное, ковш ледяной воды на голову, и тот был бы менее внезапен, чем это. — Ах ты, проказник, — с довольной ухмылкой протянул ученый, пытаясь перевести дух. — Но не думай, что я забыл о твоем проступке, с-сученька…       И он, выдернув из шлеек на брюках ремень, демонстративно сложил его пополам. У мальчика широко открылись глаза. Сглотнув, он с опаской покосился на широкую полоску кожи, которая, медленно проскользив вниз по его щеке, уперлась под подбородок. К постыдному томлению внизу живота прибавилась хорошая доля испуга, и он, подняв взгляд на деда, едва слышно спросил: — И что же ты хочешь со мной сделать? — О, я даже не знаю, Мо-морти, — Рик облизнулся. — У м-эээ-ня хорошее воображение… В этом сомневаться не приходилось. Но парень ждал своей участи с нетерпением — все лучше, чем вариться в собственном соку из неизвестности. — На первый раз, так уж и быть, буду снисходительнее, так что… Поворачивайся спиной.       Когда на руках начали затягиваться путы, Морти выдохнул. Да, с практикой связывания у него возникали отнюдь не самые лучшие ассоциации, но… Но почему-то и в этом случае он был уверен, что все будет иначе. Убедившись, что ремень сидит плотно, не давая сделать лишнего движения, Санчез ехидно прошептал внуку на ухо: — Сейчас ты отделаешься легко, но еще повторится подобное хотя бы раз — и… — укус за мочку уха и ладонь, сжимающая задницу. — И твоей попке сильно не поздоровится. Уж поверь… Что же такое он пытался скрыть? Несмотря на то, что поиск ответа на этот вопрос поставил Морти в такое неловкое положение, он все еще хотел узнать правду. В перспективе. В настоящем же у него были совсем другие заботы. Например — попытка устоять на дрожащих от возбуждения ногах. Хриплое рычание, грубые поцелуи в шею, пальцы, запущенные в волосы — и внезапный резкий толчок в сторону кровати… — П-постой!.. Ответом на этот возглас стала пощечина — не болезненная, но ее оказалось достаточно, чтобы прикусить язык. — З-заткнись, — прошипел старик, — ради всего святого, просто заткнись… Раздался треск. Футболка, которую определенно стоило снять раньше, до связывания, одним легким движением превратилась в лохмотья. — Все, что я хочу от тебя сейчас слышать, пес — это стоны и мольбы засадить тебе поглубже… Тебе ведь это не составит труда, п-правда? Еще один толчок — и юноша оказался на кровати, давя собственным же весом на связанные руки. Это было неприятно. К счастью, долго это не продлилось — сорвав с него всю оставшуюся одежду, ученый перевернул его на живот, и краем глаза Морти увидел, что он раздевается тоже. Его кольнуло смутное беспокойство — у него ничего не было еще со времен побега из притона — но, стоило только рефлекторно сжать ноги, как Рик со злорадной усмешкой развел их обратно. — Да ради бога, сученька, — обдав кожу горячим дыханием, он вдруг оставил короткий укус на ягодице, заставив Морти вскрикнуть. — Не будь я в курсе твоего прошлого, подумал бы, что ты девственник! Пожалуй, в каком-то смысле так оно и было. Подумать только — грязная потаскуха, принявшая в себя столько членов, что и не сосчитать, краснеет и жалобно скулит под чужим жадным взглядом, вздрагивая от каждого бесстыдного прикосновения!       Ремень, затянутый на запястьях, действительно был похож на наказание. Невозможность сделать хоть что-то самому просто сводила с ума. — Р-риииик… По вискам Морти сбегал пот. По всему его телу горели следы поцелуев. Царапины от ногтей на бедрах, пульсация от шлепков — вся эта боль странным образом смешивалась с удовольствием, и он, ерзая разрывающимся от напряжения членом о матрас, просил только об одном… — Ты правда хочешь этого, Мо-морти? Ты х-хочешь, чтобы я тебя отымел по полной?.. — Да! — закричал он, срывая голос. — Я больше не могу, Р-рик!.. — Ну, раз ты так настаиваешь, — с неприкрытым самодовольством в голосе Санчез плюнул себе на пальцы. Вторжение оказалось болезненным. Время, проведенное на свободе, определенно на нем сказалось. Сразу два мокрых пальца без особых церемоний проникло в него, раздвигая тугие стенки, и парень, до крови прикусив нижнюю губу, с подавленным криком двинулся навстречу, пытаясь принять их глубже. — Ох, блядь, — зашипел Рик, проталкивая пальцы дальше. — Как же… узко… Чувство заполненности было всеобъемлющим. Мальчику казалось, что его сейчас разорвет, но постепенно становилось легче. Рик шевелил пальцами в нем, готовя вход для чего-то большего — и, наконец… — Ааааа! Морти закричал, вцепившись зубами в край подушки. Ему было уже не столько больно, сколько страшно. — Тшшш, — прохрипел ученый, беспорядочно гладя его по голове, и осадил назад, — ещ-ще немного, Морти… Вдох. Выдох. Сжатые до желваков челюсти — и… Искры перед глазами. — Ч-что, нравится… Рик приподнял его за бедра, сильнее насаживая на себя. — Нравится м-мой огромный елдак, т-ты, м-маленькая поблядушка?.. Но по Морти все было понятно и без слов. Он кричал, задыхаясь, стонал и всхлипывал — все в точности, как Санчез и хотел. — Боже… боже, Рик!.. Оно уже было близко. Эти звуки, наверное, раздавались на весь дом, но слышали их, к счастью, только картины. Кровать безбожно раскачивалась, стуча об стену деревянной спинкой. Два тела, сталкиваясь друг с другом, создавали грязные, пошлые звуки — пока не наступило то самое. — Рииик!.. Пик был достигнут, и вместе с тем пришло чувство сладкой истомы, после которой уже даже шевелиться не хотелось. С гортанным рычанием дед вышел из него, и из опустевшего входа лениво потекло семя. После этого Рик наконец-то развязал его, позволив расшевелить затекшие конечности. — Знаешь… — сложив руки за головой, мужчина вытянулся на разворошенной постели. — Мне абсолютно по барабану, сколько Риков у тебя было в прошлом, но если хоть кто-то, кроме меня, к-эээ-снется тебя еще раз… — он зевнул. — Уничтожу нахуй!

***

      Сладкое грехопадение обернулось мучительным стыдом. Морти шел по пляжу, подставляя пылающие щеки морскому ветру. Это утро обернулось для него неприятным сюрпризом, в частности — созерцанием в зеркале ванной того, какие следы оставил на его теле сеанс любви с Риком. Зрелище оказалось еще то, но это были только ягодки. Ведь Морти не мог нормально сидеть. И как он ни пытался держать лицо, Рик все равно заметил это за завтраком и со смехом предложил пересесть к себе на колени. Сразу после этого, с позволения сказать, завтрака, во время которого его чуть не разложили прямо на столе, Морти отпросился прогуляться. Санчез отпустил его, правда, с оговоркой, что ему скоро понадобится помощь в гараже, но это уже было неважно. Свежий воздух успокаивал, что было как нельзя кстати. Мальчика просто разрывали противоречия. Не вернулся ли он к тому, от чего когда-то бежал? Определенно нет, ведь он никогда не испытывал ничего подобного ни к какому из Риков, но вина, это неописуемое чувство вины просто сжирало его! Что же будет теперь? Неужели у них начались отношения определенного толка? До сих пор не в силах в это поверить и думая об этом в смешанных чувствах, парень сам не заметил, как вокруг стало прохладнее, а песок под ногами изменился. Теперь он был серым, будто смешанным с пеплом. Увидев на земле маленький череп, определенно принадлежавший раньше какому-то аборигену, Морти поёжился. — Где я? Вопрос повис в воздухе. Уйдя в свои мысли, он совсем перестал следить за дорогой и потерялся! Что же делать? Кажется, он видел это в каком-то фильме — забраться на самое высокое дерево и осмотреться вокруг… Юноша сильно сомневался, что сможет одолеть самое высокое дерево, но на всякий случай несмело шагнул в чащу джунглей. Там оказалось еще холоднее, чем на побережье — хотя вот только что был жаркий день! Где-то пронзительно засвистела птица, а сразу же за ней — вторая, третья… Кусты зашуршали, и, словно черти из табакерки, откуда-то выскочило множество аборигенов в черном. И все они, как по команде, начали окружать его, злобно скалясь и помахивая копьями… — Ой-ёй.