Оставь надежду, всяк сюда попавший

      Чем дальше они продвигались, тем сильнее сгущалась тьма, только масляные светильники, выставленные по обеим сторонам узких извилистых тропинок, позволяли рассмотреть хоть что-то. Морти волочили по земле за веревку, спутывающую ноги, будто какого-то барана. Попытки цепляться за все вокруг свободными руками он оставил сразу же — второй раз подставлять пальцы под чужие ноги не очень-то и хотелось. Для таких маленьких существ староверы оказались удивительно сильны, таща его вперед без малейшего видимого труда. Сквозь густые кроны деревьев не было видно ни кусочка неба, и казалось, что в этом месте царила вечная ночь. Путь показался Морти очень долгим, хотя кто знает, сколько на самом деле он продлился — час или пять минут — прежде, чем перед ними предстала пирамида, сложенная из серых кирпичей, на стенах которой были выцарапаны какие-то грубые барельефы. Но рассмотреть их как следует не удалось — его подняли и кинули плашмя на огромный овальный каменный стол, стоящий у подножья пирамиды. Приземление оказалось настолько болезненным, что у парня искры из глаз посыпались.       Итак, приплыли. Он, сам того не желая, забрел в то место, где Рик строго-настрого запретил появляться, его поймали в лассо, притащили сюда и теперь еще неизвестно, что будут делать теперь! Два появившихся из ниоткуда старовера связали ему еще и руки, не обращая внимания на ругательства и попытки вырваться. — Ананак, может, заткнем ему рот, а? — с надеждой спросил один из них, доставая грязную скомканную тряпку. — А то больно визгливый… — Оставь, — обернулся туземец, чье лицо и тело полностью скрывал плащ с капюшоном. — Пусть орет… пока может. Последние слова прозвучали с такой зловещей интонацией, что мальчик решил замолчать сам и не создавать себе лишних проблем. Что-то начиналось. Со всех сторон подтягивались староверы с барабанами в руках, с факелами, копьями и ножами, лица у всех были раскрашены, словно у индейцев на тропе войны, и Морти это совершенно не нравилось. Тот, кого они называли Ананаком, подошел к нему с деревянной чашей в руках. — Пей. Юноша помотал головой и злобно усмехнулся: — Зачем? Что, отравить меня хочешь? Увы, его мнения никто не спрашивал. Зеленоватая жидкость с резким травянистым запахом лилась по лицу и на одежду, и как Морти ни пытался сжать зубы — вдруг там и правда был яд — Ананак все равно при поддержке своих собратьев заставил его выпить содержимое чаши силой. — Что, не можешь поразить меня молнией, да? — фыркнул старовер в капюшоне, отбросив сосуд, и сплюнул на землю с презрительным видом. — Так я и знал, фальшивый божок… Что ты, что этот… Я не знаю, кто вы такие и откуда взялись, но одно я знаю точно — вы не боги! По крайней мере, точно не наши! Толпа вокруг одобрительно загудела, раздались жиденькие аплодисменты. — Начинаем подготовку к ритуалу!       К чему они там готовятся, Морти уже было безразлично — ему резко стало плохо. Его затошнило, на лбу выступил пот, а сознание начало медленно заволакиваться туманом… Накрывали столы, и на ядства староверов смотреть без слез было невозможно — над ними разве что мухи не летали. Музыканты отбивали ритм барабанами — сначала медленно, потом все быстрее и быстрее, и так же ускорялись танцоры, пляшущие в большом круге, опоясывающем каменный помост с лежащим на нем жалкой гусеницей Морти. Все вокруг казалось ему нереальным, каким-то дурным сном. Шум пиршества то затихал, то бил по сознанию, накатывая на него волнами. Иногда его разум немного прояснялся, и он даже мог пошевелиться, хотя это не спасало, и все тело затекло ужасно. В один из таких моментов прояснения взгляд мальчика задержался на пирамиде, а если быть точнее — на ее барельефах. Прищурившись, он всмотрелся в небрежные линии на камне, будто оставленные ребенком — и увидел… Горящий лес. Туземцы, убегающие куда-то. Туземцы, стоящие на коленях со склоненными головами. Всполохи огня, разрушения, горы трупов — и в центре всего, главная причина всех несчастий, стоял… — Внимаааааниииииеееее!!! Анунак взошел на лестницу пирамиды, приветствующе подняв руки, и собратья ответили ему радостным криком. — Вы все знаете, что произошло с нашими предками! — объявил он голосом, полным праведного гнева. — Когда несчастье обрушилось на нашу Родину, когда из самой дьявольской преисподней явился Рик и предал все живое ненасытному огню, только мы не сломались! Остальные, как последние трусы, признали его богом в обмен на спасение своих жалких жизней — но не мы! Он отправил нас сюда, как неугодных, но мы не сдались! И сегодня… Он сдернул капюшон. Его лицо оказалось пересечено шрамом, а на месте одного глаза зиял черный провал. -… сегодня мы покончим с его гнусной властью! Только посмотрите, что они сделали со мной — напали, выбили глаз! — в толпе раздались воинственные выкрики. — Правильно! И сегодня, прямо сейчас, я окроплю священный алтарь кровью этого мальчишки, выпившего жертвенный напиток! Я вырежу его сердце и съем его, а после каждый из вас сможет отведать кусок его плоти, чтобы напитаться воинственным духом, а после… после мы возьмем штурмом дом Рика!!! От ликующих воплей у Морти заложило уши. — Ты врешь!!! — закричал он, и неожиданно у него получилось быть услышанным. Повисла гнетущая тишина. Кажется, теперь Анунак пожалел, что не разрешил вставить ему кляп. — Я же… я же спас тебя! Я не р-разрешил Рику тебя добить… когда ты первый пробрался в наш дом и напал на меня! Забыл?! Староверы начали переглядываться. Раздались шепотки. — К-какая разница?! — поперхнулся воздухом Ананак. — Все равно убьем его! — и он достал из-под плаща огромный нож.       Но уже было поздно. Парень почувствовал запах гари. В небо вспорхнула огромная стая птиц. А потом на сухой траве заплясали, резвясь и играя, язычки пламени… — Пожар!!! Анунак вспыхнул на глазах — вот только что он был, а вот на землю упала горстка пепла. Морти зажмурился и отвернулся, чувствуя прилив тошноты. Этот запах, запах горелой плоти, преследующий его в кошмарах… В воздухе открылся портал, и Рик, даже не выйдя из него целиком, перестрелил связывающие его веревки бластером, чтобы затем утащить в червоточину за шиворот. После пожара жгло в носу и легких, и свежий воздух на побережье стал настоящим спасеньем. На небе уже выступили звезды — как долго Морти пробыл там? Оглянувшись на эту часть джунглей, он увидел, что над деревьями вьется дым. Рик пошел вперед, не оглядываясь. Опустив голову, мальчик поплелся следом. — Что я говорил тебе про это место? Несмотря на то, что вопрос прозвучал спокойно, Морти услышал в голосе дедушки звенящий металлом гнев. — Н-не ходить т-туда… — дрожащим тоном ответил он, обняв себя одной рукой. — Р-рик, прости, я… я не хотел!.. Ответа не последовало. Ученый уходил от него все дальше. Пытаясь догнать его, Морти споткнулся, попав ногой в ямку, но это была вовсе не ямка. Глубокий след от ботинка Рика в песке казался таким большим по сравнению с его собственным… Глядя себе под ноги, он шмыгал носом, бездумно щелкая бусинками браслета на запястье. — Ты ведь мог погибнуть, идиот! Сняв халат, Санчез расстелил его на песке и, сев, похлопал по месту рядом с собой. — Не то чтобы мне до этого было дело, просто… — он закашлялся. — Как ни крути, а терять вас, пиздюков, или тем более привыкать к новым — та еще м-эээ-рока… Ты чуть не заставил меня пройти через это снова, сученыш. Быть может, Рик этого и не хотел, но в его последних словах прозвучало столько боли, что у Морти защипало в глазах. — Не говоря уж о том, что из-за тебя, дебила, я взорвал полгаража, потому что работал с опасным прибором, и мне надо было быстро открутить один винт, а подать отвертку было некому! Сев рядом с дедом, он подтянул колени к груди и закрыл глаза. — Ну, что я тебе говорил? Говорил, что ты об этом, блядь, п-эээ-жалеешь?! Добрый самаритянин, ебать тебя в рот! — его больно ущипнули за щеку. — А хотя… — интонация Рика вдруг изменилась. — Быть может, решение пощадить того парня и было тупо с твоей стороны, и чуть не убило тебя и точно сейчас убивает сотню-другую, если не всех, староверов, наверное, так и должно быть… Ведь Морти, лишенный сострадания, превращается в больную отмороженную тварь навроде этого твоего Дона. Услышав это имя, юноша невольно вздрогнул всем телом. — Слышал, слышал, — ответил на невысказанный вопрос Рик, прижимая его к себе. — Конечно, лично сталкиваться не приходилось, но слухи бегут впереди Цитадели всей — грабежи, убийства, торговля наркотиками и паленой портальной жидкостью, крышевание… организованная мортитуция, — он зарылся носом в волосы Морти. — Короче, если суммировать все, что о нем говорили, то я поражаюсь, почему он до сих пор не додумался перебивать своим шлюшкам ноги, чтобы точно не сбежали… "А что, после меня он наверняка бы и такого не погнушался", — мрачно подумал парень, поднимая взгляд на звезды. — Р-рик… — Чего? — А з-зачем ты… Я услышал там, в краю теней… Кажется, Санчезу даже договаривать было не надо. Расхохотавшись, он хлопнул внука по спине так сильно, что чуть не вышиб из того душу. — И ты что, поверил?! Да я, блядь, пьяный был, сдуру решил подышать огнем, знаешь, как в цирке, настроение было паршивое… Просто повеселиться хотел, а все сгорело к хуям! А они это представили так, как б-эээ-дто… как будто мне есть дело до их ничтожных жизней, но какая разница? Это все дела давно минувших дней, и ни твое, ни мое прошлое уже нас не затронет! Ни эти староверы, ни даже, господи прости, Дон… Все это больше не имеет никакого влияния на наши жизни, и обо всем этом дерьме можно смело забыть!..