Я с тобой 2

Боже Рука, намертво вцепившись ему в волосы, откидывает его голову назад. Темный, перевитый венами член упирается ему в небо, проникает глубже, надавливает, заставляя хрипеть и задыхаться. Он сам этого хотел, но тело не слушается, пытается отстраниться… Железные пальцы смыкаются на его горле. Лестрейд, блестя угольно-черными, расплывшимися на всю радужку зрачками, натягивает его глотку на свой член, как искусственную вагину. Больно. Сознание путается от недостатка кислорода. Майкрофт пытается освободиться, рефлекторно сжимает зубы… Лестрейд вскрикивает от неожиданной боли и с размаху впечатывает Холмса затылком в стену. Тьма. Вспышка боли. Сознание возвращается от нового удара. Майкрофт падает, утыкаясь лицом в пол, закашливаясь слюной и кровью. Он сам этого хотел. Он должен был пройти через это. То, что инспектор Лестрейд не пойдет на контакт с ним добровольно, было ясно с самого начала. Принудить его он не мог. Разумеется, Майкрофт Холмс был в состоянии смоделировать ситуацию, при которой инспектор был бы вынужден оказать ему определенные сексуальные услуги – уступая насилию или воспринимая это как меньшее зло. Но это было бы неправильно. Это… Не было тем, чего он хотел. Тем, что было необходимо Майкрофту Холмсу. Не было бы страданием. Искуплением. Единственным, что могло бы выжечь боль и вину. Оставалась агрессия. Вызвать её и направить на себя … для его профессионализма это было детской забавой. Люди так предсказуемы. Четыре сорванных расследования. Два вызова на ковер к начальству и выговоры в сопровождении ядовитых комментариев. Этого оказалось вполне достаточно. Для более чем явной неприязни. Однако последнее время в силу некоторых причин Лестрейд избегал алкоголя, и эта ясность его рассудка стала препятствием на пути к воплощению в жизнь плана мистера Майкрофта Холмса. Препятствием, вполне преодолимым. Расследование серии убийств в Гайд-парке стоило инспектору двух недель напряженного труда, прибавили седины и завершилось перестрелкой, в результате которой Лестрейд прострелил маньяку верхушку правого легкого. За что и поплатился. Обвинения в вопиющем непрофессионализме и приказ капитана передать практически завершенное дело в ведение инспектора Димкока сумели выбить его из колеи и заставили провести серый апрельский вечер у себя дома в компании бутылки скотча. Звонок в дверь, умеренно снисходительная усмешка : «Инспектор, вы не должны утруждать себя размышлениями. Вы – не более, чем исполнитель. Выполняйте приказы. Больше вы ни на что не годны…» И удар в челюсть, отбросивший Майкрофта к стене… И лицо Лестрейда, окаменевшее от прорвавшегося наружу бешенства. Получилось. Ты же сам этого хотел. Разве нет ? Лестрейд бьет его ногой в живот, заставляя скорчиться на холодных плитках пола. Наклоняется, за волосы вздергивает на колени. Рефлексы Холмса выходят из-под контроля, годы занятий айкидо дают о себе знать и он подсечкой сбивает Лестрейда с ног. Зря. Реакции Майкрофта притуплены из-за побоев и головокружения. После недолгой борьбы Холмс лежит на полу, придавленный к нему разбитым лицом, его руки, профессионально заломленные за спину, скованы наручниками. Попытка вырваться и уйти провалилась с треском. Он может только хрипеть, захлебываясь воздухом, захлебывась рвотой, когда полицейский методично избивает его ногами. Его опять приподнимают за волосы, как безвольную куклу, пятерня инспектора почти раздирает ему рот… Он задыхается, челюсть дергается… кажется, он кусает снова и.. Лестрейд резко бьет его лицом о край кухонного стола. Еще и еще, ломая нос, выбивая зубы. Потом разворачивает лицом к себе. Майкрофт не падает лишь потому, что его продолжают удерживать, трахая в разбитый рот, до конца засаживая в исходящую хрипом глотку, хлюпая кровавой слизью. Больно. Невозможно дышать. Больно. Серый туман кружится перед глазами, сознание меркнет и ускользает, возвращаясь короткими вспышками. Ему кажется, что он начинает сходить с ума. Лестрейд стонет и кончает ему в истерзанное горло. Заставляет проглотить все и расжимает руки, позволяя рухнуть на пол. Переступает через слабо вздрагивающее тело и направляется к холодильнику. Хлопает дверца. Лестрейд открывает новую бутылку и пьет прямо из горлышка, крупными глотками, проливая виски на подбородок и грудь, вздымающуюся под полурасстегнутой рубашкой. Холмс понемногу приходит в себя, но подняться не пытается. Здравый смысл подсказывает ему, что передышка не затянется. Выпив примерно с полбутылки, полицейский решает продолжить. У Майкрофта холодеет в животе, когда он видит в руках у Лестрейда обычный кухонный нож. Но инспектор всего лишь срезает с него одежду, откровенно наслаждаясь неконтролируемой дрожью, когда холодное лезвие случайно прикасается к обнаженной коже. - На колени, мать твою ! Холмс пытается повиноваться, но тело не слушается, подняться удается только со второй попытки… И он снова падает, задыхаясь, от удара в пах - На колени ! Не получается. Лестрейд парой ударов заставляет его снова перевернуться на живот, выламывая руки, поднимает за наручники, сковывающие его ободранные запястья и тащит в комнату. В другой руке полицейский сжимает бутылку. Он швыряет Холмса животом на журнальный столик. Не реагируя на короткий болезненный стон, просто молчит. В пустых глазах детектива-инспектора Грегори Лестрейда не отражается ничего. И это заполняет душу липким страхом и…обреченностью. Он убьет его. Ему не пережить 11 встреч потому, что ему не пережить и одной. Майкрофту просто не уйти живым из этой квартиры. Он осознает это так же отчетливо, как и свою полную беспомощность. Он видит, как Лестрейд допивает виски и подходит к нему. Лицо инспектора искажено жуткой насмешливой гримасой. Майкрофт слишком поздно понимает, что именно тот собирается с ним сделать. Поставив колено ему на спину, он придавливает Холмса к столешнице, заставляя забиться в панике и, разведя судорожно сжимающиеся ягодицы Майкрофта, с силой вставляет ему в анус горлышко бутылки, раздирая кольцо мышц. Холмс кричит, захлебываясь слюной и болью, но его реакция лишь подстегивает, заставляя загонять бутылку все глубже. Пока милосердный обморок на время не избавляет Майкрофта от страданий. На время. Только на время. Он приходит в себя, обожженый сумасшедшей болью, когда Лестрейд резко, до конца вставляет свой ноющий от напряжения член в его разорванную задницу и начинает двигаться, ускоряясь. Он выходит из него и заполняет снова, почти раздирая его, до синяков впиваясь в ягодицы и кончает через несколько минут, рухнув ему на спину и до крови прокусив кожу на левом плече.. Майкрофт не может сдержать слезы, они текут по его лицу, размазывая подсыхающую кровь. Он не сразу понимает, что его снова подхватывают, словно марионетку с обрезанными веревочками, и животом вниз бросают на раскинутый диван. И стонет от боли. - Понравилось, сука ? – в ледяном голосе Лестрейда слышится насмешка. – Сейчас повизжишь еще. Майкрофта трясет от ужаса, когда Лестрейд, наклонившись, извлекает из-под кровати одну гантель. Он почти готов к тому, что она сейчас опустится ему на голову и обреченно закрывает глаза. Следующее мгновение заставляет его пожалеть о том, что в отравленном алкоголем мозгу полицейского родилась совсем другая идея. Преодолевая последнее сопротивление и без того разорванного отверстия, Лестрейд жестко вводит в задницу Холмса гантель, ставшую орудием пытки. Вталкивает почти до конца, заставляя его задушенно скулить и пачкать кровавой слюной смятое покрывало. Отстранившись, любуется на дело рук своих и одобрительно похлопав свою жертву по заду, встает, подходит к шкафу и возвращается, сжимая в руке обычный кожаный ремень. Майкрофт вскидывается и вскрикивает, когда его ягодицы обжигает резкая боль. Удар, другой, третий…. Пока остаются силы, он кричит. Затем только всхлипывает, вздрагивая, когда на его кожу ложится новый рубец. Приходит темнота. Она несет покой и блаженную расслабленность, но взрывается новой мукой, когда инспектор начинает двигать гантелью в его растерзанной заднице. Майкрофт с четырех лет не плакал от боли, но сейчас не может удержаться. Лестрейд прекращает это издевательство, вынув окровавленный спортивный снаряд, и бросив его на пол. Майкрофт с трудом понял, что его перевернули. Плечи мучительно ломит, холодный металл наручников врезается в исполосованную ремнем спину. Инспектор поднимает его ноги к плечам и грубо, размашисто трахает в истекающее кровью и спермой отверстие, не останавливаясь, даже когда Холмс снова обмякает в его руках, потеряв сознание. Анус Майкрофта уже очень растянут, а сам он чересчур обессилел для того, чтоб удовлетворить полностью потерявшего тормоза полицейского, слабых вздрагиваний слишком, слишком мало… Выход находится быстро, в верхнем ящике тумбочки. Лестрейд за бедра вздергивает Майкрофта на четвереньки, подсунув ему под живот подушку…. Он долго насилует его в задницу, тиская окровавленные ягодицы … свободной рукой покалывая булавкой руки и соски, вырывая захлебывающиеся всхлипы и почти конвульсивные содрогания. Кончив, тяжело дыша и чувствуя, что отключается, он сталкивает безвольное тело с дивана и мгновенно засыпает, натянув на плечи кретчатое покрывало, испятнанное кровью. Холмс свалился на пол, не сумев даже застонать.