Ржавые цепи

Они прибывают в городок Бёркиттсвилль поздно ночью, заселяются в самом дешёвом отеле; получив ключи от портье, новоприбывшие поднимаются по лестнице, открывают нужную дверь с покосившимся номером и входят внутрь, закидывая сумки и чемоданы в угол. Здесь пахнет пылью, старьём; Некре нравится: она глубоко дышит, предаваясь приятным воспоминаниям, а вот Джошуа хочется побыстрее закончить со всем этим и вернуться обратно в Спокхаус; мужчина, хмыкнув, вешает пальто и шляпу на вешалку, а потом присаживается на близстоящее кресло, пока Светлана распахивает тяжёлые занавески, впуская в их комнату лунный свет. Хоть сегодня им позволено чуточку расслабиться и побыть самими собой, потому что с завтрашним днём они снова будут играть в детективов – многолетняя неизменная роль приелась до чёртиков, но за неё хорошо платят, поэтому выбирать не приходится. - Наконец-то мы одни, и нам никто не помешает, - довольно констатировала Люпеску, поворачиваясь к напарнику. - Ты сама придумала себе все эти игры, - Стренджер откидывается на спинку кресла. Уголки его рта приподнимаются в улыбке. - Не хочу, чтобы по Спокхаусу ходили слухи. Ты же знаешь, что некоторые особы не могут держать язык за зубами. - А некоторые – грёбанные телепаты. - Не бурчи, - дампир подходит к мужчине и потом усаживается к нему на колени, беря в ладони его лицо, - в конце концов, в старом отеле и в нашей опасной миссии есть что-то романтическое, не находишь? - Нет, - говорит Стренджер. – Просто кому-то нужно нанять нормальную уборщицу. - Шутник, - она улыбается и тянет его за галстук, целуя в губы. Джошуа не сопротивляется дампиру; Светлана слишком хорошо его знает и знает, какие игры ему нравятся особенно. – А теперь, я надеюсь, что ты передо мной извинишься… - За что? – подыгрывает ей. - За то, что плохо скрываешь свои чувства, - она снимает через голову майку и вновь возвращается к поцелую. Единственный раз, когда им удаётся снять маски и побывать самими собой – только на задании; и лишь на то мгновение они оба чувствуют себя настоящими людьми.