Ржавые цепи

Они обходят призрачный дом стороной; руины похоронены под многолетней листвой, обвиты дикими растениями; поджечь бы всё это дерьмо, и покончить с этим навсегда. Но агенты знают, что всё намного сложнее. Пробираясь через зарослевые гущи, они находят потайной вход в имение почившего пастора: двери в погреб так и не были заколочены – лишь сцеплены старым ржавым амбарным замком. Дампир задевает его клинком, и металлическая дуга осыпается крошкой. Агенты входят внутрь, спускаются по лестнице, осматривая каждый уголок призрачного здания; внутри всё оставалось нетронутым, но покрытым многолетним слоем пыли и паутинной сетью. Светлана проходит вдоль переключателя и по привычке щёлкает по нему – лампочка на потолке загорается мутно-жёлтым. Электричество? Здесь? До сих пор работает? Завороженные странным, почти обыденным, они готовы идти внутрь, но тут же слышат громкий хлопок, и Стренджер бросается к выходу – двери погреба оказываются наглухо закрыты снаружи. Светлана хмыкает; в нос ударяет противный запах серы. Кто-то хочет, чтобы они оставались здесь. - Дом с призраками? – спрашивает она у Стренджера, но тот молча спускается по ступенькам, отворяя двери в одну из комнат. Люпеску идёт за ним, так и не отпустив рукояти клинков. Они выходят в просторную гостиную, мебель в которой была не тронута временем; кажется, будто они вернулись в прошлое, на несколько лет назад. Здесь было светло, по-своему уютно и комфортно. Джошуа и Светлана поворачивают головы на посторонний звук: часы на стенах тикают, но стрелочки не ползут по цифрам. Здесь остановилось время. - Как думаешь, куда мы попали? – задаёт она вопрос, и мужчина подходит к шкафу, открывает его и начинается рыться в чужих вещах. - Считай, что в чёрный вигвам, - бросает он. - Таинственное место, где остановилось время? - усмехается Светлана. Она всегда думала, что это всего лишь миф, детские сказки, но всё оказывается куда прозаичнее. Пока они здесь, приглашённые на чаепитие кем-то невидимым и неизвестным, они сделают всё, чтобы найти улики, доказывающие причастность Растина Парра к оккультизму. Либо что-то ещё.