Ржавые цепи

В немом крике открывают рот, глотают воздух. Внутри Хекайтомикса тепло – очень странное чувство. Внутри Хекайтомикса – весь грёбанный мир в зеркальной проекции; они становятся его частью, но теперь иначе – видят себя со стороны, теперь лишь тени. Но относительно живы, пусть и не понимают до конца, что происходит. Светлана и Стренджер идут-плывут по чёрной земле, осматриваются: внутри демона – тот же Бёркиттсвилль, но другой, будто вывернутый наизнанку: все жители здесь – демоны с кукольными лицами, все дома – полыхают пожаром, здесь в воздухе висят крики детских голосов – идеальный мир Хекайтомикса во всей красе. Агенты не обращают внимания на самопровозглашённую утопию; Джошуа держит на вытянутой руке ребро, защищающее их от опасности – порождения зла не могут даже прикоснуться к силовому куполу от древней реликвии. Они бредут вперёд, навстречу с самим сердцем; видят его, висящим в воздухе, всматриваются: нет, не сердце – эмбрион ребёнка с отрезанной пуповиной – истинная душа Хекайтомикса. Они подходят ближе к нему: выбор прост: убить или не убить. Но готовы ли они на это? Демон проверяет их, демон играет с ними не по правилам. Джошуа телепатически передаёт сообщение Люпеску: - Ты готова? - Всегда. Здесь нет места слабости. Здесь всё – иллюзия, проекция, выстроившаяся в голове древнего демона. И с этим пора заканчивать. Напарники берутся за руки, сжимая ребро Белиара; ребёнок или нет – неважно, но Хекайтомикс сегодня умрёт, и будет запечатан там, где и должен быть – во веки веков. Они заносят артефакт для удара, а затем… пронизывают тело младенца насквозь. Последнее, что они помнят: яркая вспышка света и детский плач. Вполне возможно, что они уже мертвы. Вполне возможно, что ещё живы.