Ржавые цепи

Перед тем, как отправиться в родные края, они напоследок заходят к старой шаманке – та встречает их могильной тишиной; Джошуа и Светлана отодвигают шторку, и не удивляются, когда обнаруживают всё в погроме, в руинах: до них здесь были. Мужчина аккуратно переступает через мусор, скрипит половицами; под ногами – свежая кровь. Некра замечает, что все полки, заставленные кувшинами и магическими артефактами, пусты; тваны лениво покачиваются на ветру, скорбя об ушедших из этого мира. Не о детях, нет, а об их настоящей хозяйке. Стренджер находит тело Асгайи, изрешечённой пулями; Люпеску морщится от кислого запаха и догадывается, кто стоит за всем этим. Мужчина присаживается рядом со старухой и проводит ладонью по её лицу, закрывая стеклянные глаза – пусть спит и отправится в мир духов, который она сама сотворила своим ветвистыми человечками. Теперь она среди тех, к которым так давно стремилась. - Они забрали всё, - комментирует Люпеску, подходя ближе. - Они пытали её про ребро, - догадывается Стренджер. - И что дальше? - Возьми лопату, - кивает в сторону Джошуа, - похороним по-человечески. И возьмём с собой несколько тван. - Зачем? - Пригодится. Светлана соглашается с ним; Стренджер встаёт с колен, беря в руки тело шаманки, Люпеску забирает у стены инструмент. Последний, кто знал о Хекайтомиксе, пал в неравном бою с другими демонами. Возможно теми, кто ещё хуже. Агенты Спокхаус хоронят женщину во дворе, оставляя на её могиле полевые цветы. Люпеску кидает ей на прощание фотографию – теперь пустую, без детей и без Растина Парра. Дампир думает о том, что Асгайя бы хотела заполучить что-то о Растине Парре в качестве памяти; снимки запоминают слишком многое. Но на этом – всё стёрлось. Последнее воспоминание об этом жутком городе хочется особенно забыть; но не получится – оно придёт с кошмарами. И оба об этом прекрасно осведомлены.