Ржавые цепи

Рейн не спится – она гуляет по комплексу, изменяя себе, потому что не выходит в этот раз на балкон. В голове всё ещё пронзительным писком проносятся голоса даемитов – их эхо так и не стихает, хотя дампир закинулась таблетками, надеясь увидеть хоть какой-то сон, но они не помогают – вдруг воздух лечит лучше всяких пилюль? Она выходит из коридора, закрывает за собой двери, хочет выйти на улицу, во внутренний дворик, но прежде оглядывается и… улыбается, увидев знакомую фигуру: сгорбившийся, смотрящий куда-то вниз, полукровке кажется, что она без труда узнает его везде – будто на его спине нарисованы только ей видные распознавательные символы. Она выдыхает, пытается скрыть улыбку с лица, казаться самой себе серьёзной, но получается плохо, от того и сжимает кулаки и делает шаг вперёд; немец к ней не поворачивается, будто не слышит. Она даже присаживается рядом на скамью, заглядывая ему в лицо; Зигмунд делает вид, что не видит её, а на самом деле поджимает губы в улыбке и крутит в пальцах что-то такое маленькое и странное, но Рейн не решается спросить. Лишь расслабляется, смотря на звёздное небо, и говорит первой: - Привет. - Привет, - кивает он, уже не скрываясь. - Давно здесь? - Не знаю, - пожимает плечами. Дампир замечает, как он прячет руку, сжимает кулак, будто не хочет показывать, что у него там спрятано. – Я не слежу за временем, Fräulein. - Помнится, в прошлый раз ты меня называл по имени, - Рейн придвигается чуть ближе. – Я хотела сказать: спасибо. Ты меня… почти спас. - Неужели? – он щурит слепой глаз, не веря её словам. Подыгрывает, засранец! – Раз так, то для меня это честь. - Просто… - она резко замолкает и отворачивается, и Кригера это настораживает. - «Просто» что? - Да так, - Рейн отмахивается, - ничего. Просто мне кажется, что ты единственный, кто верил в меня до конца. Мне не хватает поддержки со стороны. - Вы одиноки, Fräulein, я вас понимаю, но больше такого не случится, - дампир не понимает, о чём он говорит, но когда опускает голову, видит, как раскрывается его ладонь, а в ней – то, что он так тщательно пытался скрыть, - я нашёл вам друга. На его руке лежит проволочная игрушка – маленькая оранжевая лошадка, и Рейн берёт её аккуратно, будто та состоит не из металлических нитей, а из хрусталя. Ей нравится этот сувенир, она сама взвешивает его на ладони и глупо улыбается. Как будто у неё в руках не просто поделка, а гора самоцветов. И Зигмунд отвечает ей тем же – лёгкой улыбкой: ему приятно, что такая мелочь хоть немного смогла отвлечь девушку. В груди разливается приятное тепло от того, что он смог ей угодить. - Спасибо, - кивает она, пряча игрушку в кармане. - Не за что. Она подсаживается ближе, смотрит на небо, и не замечает, как кладёт голову ему на плечо; Зигмунду странно это чувствовать, но он не отталкивает её, лишь также направляет свой взгляд на ночное звёздное полотно, думая о том, как приятно дарить подарки. Особенно тем, кто оставляет свой особый след в сердце.