Ржавые цепи

- Можем поздравить друг друга с победой! – голосит Симон, вторгаясь в личное пространство Менгеле, когда та делает пометки в своём блокноте о ещё одной неудачной операции. На столе лежит, вытянувшись, тот самый монстр, и она решает его изучить – вполне возможно, что некоторые секреты древних существ им ещё пригодятся в будущем. Кригер запирает двери – запасной ключ всегда у него с собой в кармане – и демонстрирует Батори бутылку вина – кажется, он намерен сегодня здесь задержаться. Блондинка разворачивается к нему, встаёт со стула, идёт от бедра; да, после долгого дня ей следует расслабиться. Она уже тянется за спиртным, но Симон отступает: нет, дорогая Fräulein, ещё рано – нужно заслужить. Батори не умеет читать мысли, но хорошо его знает, от того сразу берёт его лицо в ладони, дышит жарко, почти тянется за поцелуем, но… немец отстраняется и открывает двери. Батори стискивает зубы, когда видит на пороге Минс, застёгивающую лиф платья. Только на одном скакала, так решила накинуться на второго, помоложе? Чёртова нимфоманка! - Что она здесь делает? – спрашивает Менгеле, а самой хочется взять скальпель и вонзить его промеж глаз узкоглазой уродке. - У нас поменялись планы, - приглашает Симон Минс, наблюдая за тем, как недовольна Бутчересс, что между ними вклинилась ещё одна особа. – Ты же не против? Менгеле молчит, не зная, что ответить; она просто стоит и смотрит, как Минс – эта шлюшка Вульфа - набрасывается на Симона и целует его: страстно, влажно, уже отстёгивает пуговицы на его рубашке… Бутчересс хочет уйти: развлекайтесь без меня, тут ещё есть работа, но… когда оборачивается, то видит, как Кригер тянет к ней руку, приглашая. - Будь паинькой и иди к нам, - говорит он, а Минс уже липнет к нему, обнимает за шею и ласкает ушную раковину шаловливым языком. – Тебе понравится. Батори ухмыляется: может, он прав, и им действительно нужен человек со стороны? Менгеле делает шаг вперёд, развязывая фартук, кидает его куда-то в сторону и падает прямо в объятия немца, начинает целовать его, конкурируя с Минс. Симон блаженно жмурится, а сам думает, что даже тут он обогнал Вульфа, забрав у него самое ценное, что у него было. Его драгоценную послушную шлюшку, охотно переменившей сторону, стоило ей только пообещать немного больше, чем просто деньги.