Ржавые цепи

- Он подделал документы! – она швыряет папку ему на стол. Симон презрительно фырчит: нашла из-за чего паниковать. – Нам отправлять группу уже через пару дней, а этот недоношенный ублюдок вписал туда своё имя. Я всё проверила! Я… - Заткнись, Минс, - осаждает её Симон, делающий вид, что ему наплевать, что там в очередной раз натворил его брат. Дампир шипит, сжимает в руках папку; она проверила тысячу раз и всё равно где-то просчиталась. Полукровка же говорила, предупреждала Вульфа, что щенок может зайти слишком далеко, и вот, пожалуйста, одноглазая дрянь ломает им все планы. Но другой Кригер всё равно остаётся спокойным, невозмутимым, будто она паникует не из-за того, что Зигмунд, возможно, желает переманить Рейн на свою сторону, а что может найти артефакт раньше остальных и передать его в руки врагу. Минс бы лично задушила его во сне, а потом издевалась бы над его трупом, как когда-то над другими мужчинами, которых ей дарил в распоряжение герр Вульф. Она улыбается; о да, как приятно превращать сильный пол в слабый, делать их послушными настолько, чтобы они потом умоляли убить себя. Минс всегда делала это с охотой. Симон убирает ноги со стола, садится правильно, ровно, наблюдает за Минс, чувствует, как внутри она от злости закипает вулканом. Кригер лишь усмехается: брат не станет им помехой – так даже лучше, что он подписал себе свой смертный приговор. Пока его нет, они сделают всё, к чему так долго стремятся. И почему она не догоняет? Немец кладёт подбородок на ладони, сложенные друг на друге, и смотрит на полукровку внимательно; Минс выпрямляется под взглядом его льдистых глаз. - Действуй по плану, - приказывает он. – С остальным я сам разберусь. - А Зигмунд? - Вопрос времени. Уж поверь мне, ничего хорошего его не ждёт. Когда всё закончится, он лично выстрелит в голову брата. Минс послушно отдаёт честь, собирает бумаги и выходит прочь из кабинета; Симон, ещё с минуту посидев в одиночестве, встаёт с места и отправляется за ней.